Полина Павлова – И только море запомнит (страница 94)
Глава 30. Сила, которую нельзя отрицать
– Ваши дружки решили нам помочь, капитан, а? – усмехается Джеффри, вытирая пот со лба ладонью и размазывая по нему порох.
Солидная фора от Бентлея не утешает. Моргану все еще потряхивает, а спина взмокла настолько сильно, что сорочка прилипла к коже.
Сомнения рассеиваются окончательно. Дневник – не шутка, и мертвецы действительно идут за ней. Лорд Кеннет и при жизни отличался особенным упорством, после смерти он вряд ли изменился.
Он доберется до нее. Извращенный, уничтоженный как личность, Кеннет не остановится ни перед чем. Живым он был готов вырезать каждого, кто осмелился сказать что-то против его стремлений, возразить и не выполнить приказа, редко его хоть как-то можно было усмирить. Теперь же приходится рассчитывать только на худшее.
Игла в сердце шевелится, причиняя нестерпимую боль, и нервы – один сплошной комок – вот-вот готовы сдать. Моргана вцепляется в штурвал, как в последнюю надежду, единственную вещь, что удерживает ее на плаву и не дает уйти на дно, хотя водоворот событий и дней засасывает все сильней. О’Райли закрывает глаза и опускает голову. Только она виновата в том, что Бентлей упокоился не как человек, только она виновата, что они добрались до Сферы.
Знай Моргана, к чему приведет их чертово приключение, наполненное счастьем жизни и надеждами на избавление, она бы соврала. Подожгла бы карты, уничтожила все записи. Она бы пожертвовала жизнью, лишь бы спасти мир правильным способом. Только со временем Моргана начала понимать, что некоторые вещи должны оставаться на своих местах. Не все тайны нужно раскрывать. Для чего-то ведь кто-то упрятал Сферу. Та никогда не должна была очутиться в руках человека.
Но мудрость приходит с годами.
Теперь Моргане нужно разобраться со своими ошибками. Выход у нее сейчас только один – убить мертвецов. Бентлей Кеннет не успокоится, если расправится с ней, он пойдет дальше по миру подчинять себе каждый остров. Он будет сеять хаос, упиваясь только своим собственным желанием разделять и властвовать.
Нужно выиграть за три хода и поставить «детский мат», уронив фигуру черного короля на шахматную доску. Но Моргана не видит, как лучше переместить фигуру, чтобы обвести лорда вокруг пальца. Не знает, что предпринять. И именно поэтому ей кажется привлекательным запойное пьянство, в котором каждый глоток – это решение. Пусть не всегда правильное, но все же решение. Ты сам контролируешь, сколько «выборов» принять на грудь и каким образом потом расхлебывать последствия – исход всегда предсказуем.
– Они не мои дружки, Джеффри. И хватит болтаться, как селедка в бочке. Займись делом. Мало нам проблем, что ли? Иди проспись, сделай хоть что-нибудь, только не выводи меня из себя, – Моргана отмахивается от пирата.
Баклан слишком часто крутится подле нее. Она догадывается почему: хочет почерпнуть новые знания, чтобы потом самому стать капитаном. Хоть он и потенциально способен управляться с кораблем и командой, но по его глуповатой физиономии всегда легко читаются намерения. Вот только сейчас Моргана не настроена давать Корморэнту советы по выживанию. Ей бы со своим планом разобраться. Да и в войне с мертвецами каждый сам за себя.
– Нате вот, выпейте, капитан, – хмыкает Джеффри, снимая с пояса флягу и протягивая ее О’Райли.
Удачный повод пригубить, но она пересиливает себя и отказывается. Благодарит тот день, когда впервые за долгое время Моргана выбирает для себя трезвость, чтобы оставаться на плаву не в прямом смысле.
Колман, скрестив руки, облокачивается на натянутую сетку и опирается о фальшборт. Пристальным взглядом квартирмейстер окидывает присутствующих на палубе. Нет ничего странного в том, что большая часть команды предпочла выбраться наверх, лишь бы не прятаться в трюме. Сейчас каждая тень кажется враждебной и таящей в себе опасность, а ведь никто из них даже не взглянул в лицо смерти. Она лишь дохнула в затылок и заставила удирать. Неизвестно, что случится, когда от живых мертвецов их не будут отделять мили.
Протерев флягу, Джеффри предлагает выпить и Колману. Ирландец не отказывается и делает жадный глоток. Даже верному квартирмейстеру, видевшему, как взрывается и уходит на дно «Приговаривающий», не удержаться. О’Райли не позволяет себе его винить. Только не Колмана.
Мерфи сопровождает ее в каждом «приключении», и иногда он тоже может сдавать. Жизнь не сковала его из железа, но закалила, как сталь. И если не называть Колмана Мерфи простым словом «друг», то Моргана бы охарактеризовала его как хороший, добротный клинок. Только он надежнее холодного металла и спасал ее чаще, чем оружие.
Передав Баклану флягу обратно, квартирмейстер тихо интересуется:
– Итак, мы только что получили неоспоримое доказательство, что «Приговаривающий» восстал со дна морского. Что мы, мать моя теща морского дьявола, будем делать?
Моргана еще не думала. Все ее мысли вокруг Бентлея. Его тяжелый взгляд, который в одно мгновение из любящего превратился в отстраненно-жестокий, врезался в память. Ей не за что себя винить, он сам возненавидел ее под конец. Но его действия – результат ее отношения.
Нижняя губа подрагивает, но слезам нет места на ее лице. Их было пролито достаточно много в прошлом, когда она билась головой о стол, царапала ногтями свои руки и думала выброситься за борт. Какой-то глупый, совершенно безобразный и надоедливый английский лорд прогрыз дырку в ее сердце, как червяк в спелом яблоке. И она позволила ему это сделать. Позволила навсегда поселиться в своей душе. Даже если сейчас она старательно поработает ножом, то не сможет выцарапать все остатки. Моргана помнит каждый поцелуй, трепетно хранит воспоминания о них, как и единственный уцелевший в огне набросок любимого лица.
Ноет не просто сердце, а каждая клеточка, даже ребра болят, будто ее лупили палкой или швырнули о скалу и придавили огромной могильной плитой. Она умерла вместе с ним. И ныне – просто бледное подобие себя прежней.
– Так, может, наш капитан просто запулит в них магическим шариком? А что? Отличный же вариант. На любое магическое действие должно быть магическое противодействие.
– Исключено, – раздраженно шипит О’Райли. Она уже объяснила Баклану, что не будет применять проклятье в своих корыстных целях. А уж тем более пусть и против мертвого, но все же Бентлея. Должно же хоть что-то святое остаться в их отношениях, что-то, что соединяет и не будет осквернено даже после разлада. Так пусть этим «чем-то» с ее стороны окажется запрет использовать магию против лорда Кеннета.
– Моргана, – Колман похлопывает ее по плечу, но капитан не поворачивается.
Она угрюмо смотрит на штурвал, кусая нижнюю губу и отдирая сухую кожицу. Кончиком языка слизывает капельки крови – знак, что пора прекратить, но она все равно обдирает обветренные губы.
– Моргана, Баклан прав. – Встрепенувшись, Джеффри удивленно округляет глаза, указывает на себя, и Колман кивает: – Будет правильным решением, если в момент, когда понадобится, ты не будешь полагаться на меч, а возьмешь себя в руки и применишь вот это.
Квартирмейстер трясет ее руку за локоть, словно это не часть тела, а всего лишь инструмент, с помощью которого можно без труда расправиться с порождениями тьмы. Может, оно и так, но Моргана даже представить не может, как правильно обернуть проклятье во благо. Десять лет она предпочитала не обращать на него внимания и жить так, как живут все нормальные люди, не зная о магии и проклятьях. Быть человеком, который не прикоснулся к вещи, способной порабощать и уничтожать.
Кончики пальцев, привычно холодные, горят внутри, и хочется содрать с запястья кожу вместе с отметинами. Прижечь каждую полосу и точку с ненормальной улыбкой.
– Предлагаете одной сражаться с полчищем мертвецов? Я не могу это контролировать. И ты знаешь это, Колман! Вспомни, к чему нас это привело в прошлый раз! Я не хочу повторять это и не хочу, чтобы погибли еще люди.
Проклятье на то и проклятье, чтобы им нельзя было воспользоваться на благо. У Морганы нет понимания, как черпать из магии силу, лишь осознание: шар, искрящийся десятками молний, появится у нее в левой ладони, как только гнев перейдет границы дозволенного.
В темноте глаза Колмана блестят особенно ярко, но его уверенность не заражает.
– Давайте только, кэп, если вы неожиданно решите тренироваться, то где-нибудь за пределами корабля, ладно? У нас же планируется хотя бы одна остановка? Вот там и попрактикуетесь, да! – нервно усмехается Джеффри.
– Заткнись.
– Ладно, ладно! – Корморэнт поднимает руки, не продолжая наседать, а вот Колман не собирается сдаваться. И О’Райли готова его проклясть за это.
– Моргана, ты можешь хоть раз сделать так, как тебе советуют другие?
Капитан скрипит зубами. Не может и не привыкла. Она всю жизнь строит свою личность на том, чтобы ни от кого не зависеть и никому не подчиняться. Сейчас же ей предлагают сделать так, как хочет кто-то другой, отказавшись от клятвы, данной самой себе.