Полина Павлова – И только море запомнит (страница 96)
– Невозможно.
О’Райли поднимается с песка, открыв глаза. Она отряхивается и надевает на голову шляпу, когда к ней обращаются:
– Не выходит?
Вздрогнув, капитан разворачивается на пятках:
– Ты меня напугал. Какого черта ты так подкрадываешься?
Колман стоит, по привычке скрестив мощные руки на груди, постукивает указательным пальцем. И, видимо, стоит он слишком долго, но не решился мешать капитану, зная, как сильно О’Райли ненавидит, когда ее отвлекают от дел.
– Просто решил убедиться, что с тобой все хорошо.
– Я в порядке, – выдыхает фразу Моргана. – А кто остался на корабле?
– По тебе видно, – хмыкает Колман, морщит нос, усыпанный россыпью аляповатых веснушек, которых от извечно жаркого и яркого солнца стало слишком много. – Баклан за ними приглядывает. Не волнуйся ты так.
Квартирмейстер опускает ладонь на плечо О’Райли, и та недовольно поджимает губы. Мерфи ведет себя, как ее старший брат. Она доверяет ему, пожалуй, как самой себе. Но она уже не маленькая девочка, которую нужно постоянно опекать.
– Так что? Ты уже полдня сидишь на берегу, башку-то нагрело небось, а толку никакого.
Одним движением плеча Моргана сбрасывает чужую руку и делает несколько шагов в сторону.
– Я не понимаю, как это делать. И это не моя вина! – О’Райли всплескивает руками. – Это не подчиняется мне. Я пробую уже который раз, и все равно ничего не выходит. Ваша затея была глупой, да старикашка еще этот несчастный!
Она начинает закипать. Каждая неудача отзывается в ней особо. Раздражает, заставляет метаться из стороны в сторону, не находя себе места. Моргана не успокоится, пока у нее не получится. И будет только хуже, если хоть что-то попадется ей под руку. Так было и с картой, украденной у храма Сферы, когда О’Райли не могла найти правильное место и каждая конечная точка превращалась в пустоту. Так было и в далеком детстве, когда ее заставляли сидеть часами за клавишами вместо скрипки или, склонившись над бумагой, дрожащей рукой выводить закорючки, лишь отдаленно напоминающие буквы.
И все же это не ее вина, что по одному желанию рука не откликается даже мерцанием. Всегда Моргана делала это инстинктивно. Из страха, а не потому, что способна подчинить проклятье. Каждый раз ее захлестывали и переполняли чувства, внутри бушевал ураган. Спокойствие же идет во вред.
– Не все получается с первого раза, ты же знаешь, – ласково произносит Колман и снова касается Морганы. Он приобнимает ее, и О’Райли выдыхает, чтобы окончательно потушить вспыхнувшее недовольство.
Мерфи все еще напоминает ей Кайджела. Он ведет себя так же, говорит такие же слова. И иногда Моргана начинает сомневаться, что слова, врезавшиеся ей в память, действительно говорил Кайджел, а не Колман. Настолько их образы уже переплелись в ее голове, что одно воспоминание вытесняет другое. И лицо любимого старшего брата уже не выглядит таким родным и знакомым, как это было раньше.
– Не все, но у меня нет времени возиться с этим дольше.
Ирландец усмехается, в уголках глаз появляются морщинки. Квартирмейстер настроен слишком весело и жизнерадостно. Его оптимизма Моргана не разделяет.
– В любой момент ты можешь перестать пытаться, – мягко начинает Колман. – Но если ты действительно хочешь остановить Кеннета, нужно приложить усилия. Ты же видела других проклятых. И понимаешь – так просто наш «старый друг» не упокоится.
О’Райли кривится и мотает головой. Она и не хочет, чтобы он упокоился. Ей нужно просто посмотреть в его глаза и понять, есть ли в мертвом отблеск былого.
– Ладно, – она машет ладонью. – Если ничего не получится, постараюсь окатить его святой водой раньше, чем он меня прикончит.
Глава 31. Источник жизни
Plaisir d’amour ne dure qu’un moment, chagrin d’amour dure toute la vie[49].
Остров похож на любой другой на Карибах – зеленые пальмы, белый песок и никаких следов цивилизации. По своему обыкновению, древние запрятали Источник как можно дальше от людей. Но было бы и глупо оставить его под носом. Он тут же стал бы элементом коммерции. Все, что можно продать, люди продадут, а что распродается быстрее – продадут втридорога. И участь Источника была бы предрешена, если бы он не был где-то в отдалении. Джеффри складывает подзорную трубу и заправляет ее за один из множества старых ремней.
– Дальше пойдем на шлюпе.
– Верное решение, – согласно кивает Моргана.
В ночи, дрейфуя у берега, они обсудили план, склонившись над одной-единственной лампой в каюте капитана. Было решено идти утром, оставив Колмана на корабле за главного, чтобы потом было куда вернуться. Моргана осторожничает, не забывая о зарождающемся под носом бунте. Можно оставить на корабле и Джеффри и отправиться в одиночестве, ведь на него нет никакой надежды. Но он настойчиво заверял ее, что у него есть причины направиться к Источнику.
Есть так есть. Чужие мотивы О’Райли не то чтобы волнуют. И все же то, что ей придется пойти в неизвестность без Колмана, немного страшит. Он всегда сопровождал ее – кроме того случая, когда она совершила большую ошибку. Быть может, в этот раз она также не сможет сделать все правильно, но где-то должен остаться человек, который сможет придумать, что сказать ее еще не почившему отцу, если она не вернется.
– Так, ладно, – Джеффри снимает с себя камзол. Уж когда он успел им обзавестись, остается загадкой – может, купил, может, украл, но он отдает его ближайшему матросу с грозным видом: – Потеряешь – я лично тебя выброшу за борт.
Корморэнт забирается в лодку, пока О’Райли наблюдает за ним со стороны.
– Капитан, – призывно обращается он к Моргане. Не терпится уже наконец добраться до легендарного Источника.
Колман опускает ладонь на плечо О’Райли – теплый и доброжелательный жест. Он успокаивает волнение, червями копошащееся внизу живота.
– Я надеюсь, ты знаешь, что делаешь.
– Нет, но, думаю, я что-нибудь придумаю по ходу.
– Тогда будь осторожна, – Колман на удивление целует девушку в лоб, поглаживает по небрежно заплетенным волосам. – И будь проклят тот день, когда я отказался вернуть тебя твоему отцу, Морриган.
– Да будем мы у ворот рая за час до того, как дьявол узнает, что мы мертвы[50], – усмехается Моргана, за что получает почти отеческий подзатыльник.
Она залезает в лодку к Джеффри, и их спускают на воду.
Утро ясное и чистое, а небо светлое. Отличный день, чтобы в случае чего можно было умереть и никогда потом об этом не жалеть. Корморэнт налегает на весла, кряхтя и пыхтя. Такому дохляку, как он, это дается не без усилий, но Моргана не предлагает свою помощь. Она поглядывает то на приближающийся берег, то на отдаляющуюся «Последнюю фантазию», с которой Колман наблюдает за их движением.
– Что будете делать, когда закончим с этим всем? – усмехается Джеффри так, словно они, счастливые, уже возвращаются назад.
У Морганы как-то совершенно не было времени подумать о том, какой станет ее жизнь после того, как она доберется до Источника. В один момент возможность избавиться от шрама, уродующего ее лицо, и слепоты стала настолько близкой, что она не успела опомниться. Теперь они не гонятся, не спешат. Им осталось сделать последний рывок. И цель всей жизни Морганы, от которой она когда-то отказалась, теперь играет новыми красками.
– Мы еще не закончили, но… – Моргана хмыкает, – если все пойдет так, как надо, то в очередной раз окажусь в бегах уже от живого Кеннета. Уверена, у него поводов меня повесить не убавилось.
– Как и всех нас, кэп. Как и всех нас.
Странно лишь то, что она не чувствует присутствия проклятого корабля. Она так была уверена, что Кеннет направится за ними, а сейчас ощущает сомнения. Неужели она ошиблась и проклятый лорд избрал для себя другой путь? Тогда ей придется наполнить флягу водой, а затем целенаправленно потратить добрую половину оставшейся жизни, чтобы самой отыскать мертвеца и заставить выпить воду до дна.
А нужно ли вообще поить Кеннета водой? Может, достаточно окунуть его головой?
Она пытается вспомнить, что об этом мог сказать Понсе де Леон. Но испанец в своих записях, обрывки которых Моргане удалось раздобыть, вовсе не рассуждал о свойствах особой воды. И если капитан поняла все правильно, он искал в совершенно ином месте, не там, куда они с Джеффри держат путь.
Чтобы убедиться, что она действительно ничего не упускает, капитан достает маленькую книжечку и пробегается взглядом по страницам. Некоторые рисунки и записи смазались, но еще возможно разобрать слова. Однако на бумаге лишь краткий пересказ легенды о том, что у Источника люди смогут жить вечно в счастье.
Пожалуй, большей лжи Моргана еще не видела. Человечество никогда не будет жить в мире и согласии, пока существует разделение на сильных и слабых. Сильные всегда будут стремиться подчинить и завладеть большим. Избитая правда жизни.
Когда весла уже больше не помогают, О’Райли и Корморэнт вылезают из лодки и втаскивают ее подальше на берег. Им не нужно, чтобы ее унесло волной и потом не на чем было вернуться на «Последнюю фантазию». Издалека бриг выглядит особенно красиво, завораживает своей чистой простотой и вместе с тем изяществом линий. Скорее всего, заказ на него делал тот, кто немало понимал, но не мог позволить себе линейный корабль. Да и чтобы отстроить для себя галеон, нужно иметь огромное самомнение – такое, каким всегда отличался Бентлей. Но каким бы красивым ни казалось ей нынешнее судно, «Острое лезвие» Моргана любила больше. Любила красные паруса и самодельный таран, резную тонкую девушку – носовую фигуру, с которой иногда болтала, когда было совсем нечем заняться. О’Райли нравилась даже скрипящая лестница, ведущая на капитанский мостик, ей еще помнится отчетливый, почти надрывный «писк» третьей сверху ступени.