Полина Мит – Похититель тел (страница 9)

— Да, может, он и симпатичный, — признаю я шепотом, ведь глупо отрицать очевидное, — но он козел! Он грубый, высокомерный и самодовольный тип. Ты же знаешь, я держусь от таких за милю. Он мне не нравится.

Мерик садится рядом и осторожно берет мою ладонь в свои, крепко сжимая её. Этот жест странным образом гасит мою вспышку гнева.

— Я понимаю, — тихо говорит она, кивая. — Брайан и правда красавчик, даже слишком.

Я закатываю глаза, а она ловит этот момент и слабо улыбается.

— Но у него запредельно сложный характер. И ты каким-то образом умудрилась вытащить из него всё самое худшее.

— Ну спасибо, утешила.

— Нет, правда. Я не помню его таким злым. Обычно он просто вспыльчивый или носит эту свою маску ледяного безразличия. Но в тот вечер ты явно задела его за живое. Лиам считает, что тебе лучше держаться от него подальше. Для твоего же блага.

— О, так вы с Лиамом теперь обсуждаете меня за спиной? — я горько усмехаюсь, выдергивая руку. — Потрясающе. И, если ты не заметила, это ты решила дать нашему знакомству второй шанс и притащила меня в тот паб.

— Я не хочу ругаться с тобой из-за Лиама, — отрезает она.

— Так и не ругайся. Просто перестань мне врать.

— Давай обсудим это, когда обе остынем? Я ужасно устала и хочу спать, сегодня был долгий день, — она зевает и потирает висок. Я тоже вымотана, поэтому просто киваю головой. Знаю, что нам еще предстоит многое обсудить, но я просто хочу, чтобы все было как в прежние времена. — Спокойной ночи.

Мы отворачиваемся в разные стороны. Еще около часа я лежу с открытыми глазами и обдумываю наш разговор, думаю о Лиаме и Брайане. После знакомства с ними моя жизнь лишь наполнилась проблемами. Мне хотелось как можно дальше держаться от них, а точнее быть — подальше от Брайана, потому что меня не покидает чувство, что он принесет мне немало проблем.

Глава 8

Наступившему утру я, как ни странно, радуюсь. Хоть я и поспала всего лишь около семи часов, впервые за долгое время я чувствую себя выспавшейся. Закрываю глаза и наслаждаюсь тишиной: никаких посторонних звуков. Невольно улыбаюсь, думая о том, что наконец-то переезд окончен, и теперь дома не будет никакой суматохи.

Поворачиваюсь на бок лицом к Мерик, но ее место уже пустует. На часах всего лишь одиннадцать, а она уже бодрствует. Сколько ее знаю, она никогда не просыпается позже девяти.

Прежде, чем наконец-то собираюсь с силами встать, я слышу, как Мерик говорит с кем-то по телефону. Она заходит в комнату и замолкает, глядя на меня, после чего говорит, что перезвонит и кладет трубку. Я закатываю глаза, сейчас меня даже смешит это.

— Как дела у Лиама?

— Все хорошо.

Мерик старается не затрагивать вчерашнюю тему, я вижу это по тому, как она скоропостижно втягивает воздух.

— Успокойся, я не собираюсь с утра пораньше выяснять с тобой отношения.

Я посмеиваюсь, и только сейчас замечаю, что Мерик собирается уходить. Она следит за моим непонимающим взглядом, и говорит:

— Я иду к Лиаму на тренировку. Не стала тебя так рано будить, потому что знаю как ты любишь поспать.

— Хорошо.

— Все в порядке?

Мерик садится на кровать и смотрит на меня, я вижу, как ей неловко.

— Да, конечно, он твой парень. Повеселитесь.

Мой голос все же звучит обижено, но Лиам, вроде как, не такой уж и ужасный парень, каким я представляла его себе в начале. Уж с этим-то я смириться смогу.

— А ты чем сегодня займешься?

Мерик перевела тему и оживилась: так она всегда пыталась разговорить меня и поднять настроение, будто заглаживая свою вину. Иногда это помогало, и я совершенно не злилась на нее. Поэтому и сейчас я не против воспользоваться таким шансом.

— Буду слушать вечную лекцию о плохом поведении и как оно повлияет на мою жизнь. Ты ли об этом не знаешь.

Мерик смеется и, стоя у зеркала, мажет губы блеском.

— Ну, иногда бы мне это не помешало. И тогда бы к своим годам я могла бы остаться девственницей.

— Эй, — я кидаю в нее подушку, но она успевает увернуться, и мы обе заливаемся смехом. — Я могу организовать тебе. Может, в физическом плане ничего не изменится, но в моральном ты точно ей станешь.

Мы снова смеемся, и на мгновение тяжесть последних дней отступает. Моя мама — совершенно уникальный человек: она способна читать нотации о морали часами, превращая любое замечание в многотомный философский труд. Я никогда не любила в ней эту черту — впрочем, как и всё остальное, что касалось её методов воспитания и вечного контроля.

— Ари! — Мерик обратно кидает в меня подушку, возвращая меня в реальность. — Ты неисправима.

Я пожимаю плечами и виновато улыбаюсь.

— У тебя есть пятнадцать минут.

Я киваю и откидываюсь назад на подушку. Еще несколько секунд наслаждаюсь спокойствием, и мысленно готовлюсь к предстоящему разговору. Спокойным он точно не будет.

К двенадцати я возвращаюсь домой. Внутри пугающе тихо — то самое затишье перед бурей, от которого волоски на руках встают дыбом. Я пытаюсь тенью проскользнуть в свою комнату, но боковым зрением замечаю маму: она почти бегом направляется в мою сторону, и вид у неё по-настоящему зловещий.

— Со мной всё в порядке, видишь? Жива, здорова, — я поворачиваюсь к ней вполоборота и демонстративно развожу руками, пытаясь сбить градус напряжения.

— Не смей так со мной разговаривать!

На мгновение меня прошибает настоящий страх. Я никогда не видела её настолько разъяренной. Глаза мечут молнии, а губы сжаты в узкую, бескровную линию.

— Мам, пожалуйста, не начинай... Я не хочу снова всё это выслушивать. Просто отпусти меня, — шепчу я, чувствуя, как внутри всё сжимается.

— Пока ты живешь под моей крышей, ты будешь делать то, что я говорю! — отрезает она. — И уж тем более — слушать!

— Бренда, — Шон осторожно делает шаг вперед, пытаясь встать между нами и погасить этот пожар.

— Даже не вздумай её защищать! — она вскидывает руку, обрывая его на полуслове. — Ты безответственная эгоистка, Ари. Твой арест продолжается, и только попробуй еще раз ослушаться!

Мое сердце пускается в бешеный пляс. Она серьезно? Неужели за эту неделю она не сделала никаких выводов? Как можно раз за разом совершать одну и ту же ошибку, надеясь на другой результат?

— И отдай мне свой телефон.

Она протягивает руку прежде, чем я успеваю скрыться за дверью. Я замираю с открытым ртом — это чересчур даже для неё. В этот момент во мне что-то окончательно ломается. Спорить, доказывать свою правоту, кричать — сил больше нет. Я молча вытаскиваю телефон из кармана и почти швыряю его ей в ладонь, после чего влетаю в комнату и с грохотом захлопываю дверь.

Слезы прорываются сами собой, стоит мне рухнуть на кровать. Грудная клетка содрогается от надрывных рыданий. Семнадцать лет... семнадцать лет я мирюсь с её «тараканами», глотаю эти истерики и пытаюсь быть «хорошей». Самое смешное и горькое — я действительно старалась ей угодить. Эти несчастные опоздания — лишь капля в океане того, от чего я отказалась ради её спокойствия.

От этих мыслей становится только хуже. Я не могу перестать плакать: внутри накопилось слишком много яда, который требует выхода. Обычно такие моменты — самые опасные. Именно в такие минуты отчаяния я совершаю те самые безумные поступки, от которых мама так отчаянно и неуклюже пытается меня уберечь.

Словно окутанная сном, я принимаю решение слушать свои инстинкты, которые отчаянно кричат убираться отсюда подальше. Злоба слишком сильно сроднилась со мной, поэтому я не слышу ничего, кроме своего внутреннего голоса, который повторяет «уходи, уходи, уходи». И когда я выбегаю из своей комнаты, то и вовсе игнорирую Шона, единственного здравомыслящего человека в нашей семье, который просит не делать этого. Хорошо, что хотя бы успеваю захлопнуть дверь перед тем, как меня хватает мама, иначе бы меня ждали проблемы похуже домашнего ареста.

Глава 9

Когда я оказываюсь на улице, я даже не думаю о том, куда иду. Просто вперед, просто подчиняясь инстинктам.

Но они подводят меня в самый неподходящий момент, когда я осознаю, что стою у того самого зловещего входа. Как я могу делать это снова? Идти по тонкому льду и надеяться, что не провалюсь, хотя под моими ногами уже живого места нет от трещин. Мне остается лишь молиться, чтобы Мерик была внутри — идти мне больше некуда, а без телефона я отрезана от всего мира.

В подвале пробирает озноб, здесь чертовски холодно. Я порывисто хочу спрятаться за ближайшей колонной, пока Брайан меня не заметил, но удача сегодня явно не на моей стороне.

— Ты что, преследуешь меня?

Его голос эхом отдается прямо у меня в груди. Меньше всего на свете я хочу оставаться с ним наедине, поэтому лихорадочно оглядываюсь в надежде увидеть подругу. Когда Брайан выходит из тени и оказывается прямо передо мной, он на долю секунды замирает и прищуривается. Только сейчас я вспоминаю, что после рыданий мое лицо, скорее всего, красное и опухшее.

— Ужасно выглядишь, — бросает он.

Если бы мне не было так паршиво, это могло бы задеть, но сейчас его слова пролетают мимо. Я слишком истощена, чтобы держать оборону.

— Я ищу Мерик. Она здесь? — мой голос звучит глухо.

Но я на мгновение забыла, с кем имею дело. Брайан не из тех, кто просто отвечает на вопросы или сочувствует.

— Видимо, ты так и не уловила суть нашего вчерашнего разговора, — вкрадчиво произносит он, делая шаг ко мне.