Полина Мит – Исцеление (страница 2)

Она протянула руку, но я демонстративно проигнорировала этот жест. Фиби, впрочем, даже не смутилась. Её броня из жизнерадостности казалась непробиваемой.

— Понятно, — бросила я, надеясь, что мой холод заставит её замолчать. Напрасные надежды.

Мы вышли в коридор, и Фиби зашагала рядом, то и дело подпрыгивая от нетерпения.

— Честно говоря, я была в шоке, когда узнала о тебе. Не пойми превратно, но Сайтон Хай не совсем то место, которое выбирают люди твоего статуса.

Она нервно рассмеялась. Да, родители тоже не оценили мой выбор. Мы не были сказочно богаты, но счета позволяли оплатить элитную Пилтой-Брайс, где учились «золотые детки» моего круга. Но меня уже тошнило от этих людей. От их привычки копаться в чужом грязном белье и выставлять его на всеобщее обозрение. Наверное, когда-то я была такой же, и в итоге получила закономерный удар бумерангом. Сайтон Хай была мне нужна именно потому, что здесь всем должно было быть плевать, кто я и откуда.

Внезапно Фиби дернула меня за руку, увлекая в сторону за секунду до того, как один парень с грохотом впечатал другого в металлические шкафчики. Я невольно ахнула. С десяток голов тут же повернулись в мою сторону.

— Не обращай внимания, — бросила Фиби с таким видом, будто драки в коридоре были частью учебного плана. — Привыкнешь.

— И что, никто не собирается их разнимать? — я с сомнением огляделась. Моя уверенность в правильности выбора школы дала серьезную трещину. Сайтон Хай начинала меня пугать. — И почему они все на меня пялятся? — прошипела я, но от ярости голос прозвучал слишком громко.

— Как почему, дорогая? — Фиби едва не светилась от восторга. — Ты сегодня главная новость этого захолустья. Ой... — она внезапно остановилась и сочувственно поморщилась. — Кажется, тебе достался шкафчик Джереми.

— И что в этом такого?

Мы подошли вплотную, и масштаб бедствия стал очевиден. Изогнутый замок безнадежно заклинило, а поцарапанная дверца была густо покрыта надписями, от которых краска на щеках должна была вспыхнуть сама собой. Остальные шкафчики в коридоре тоже знавали лучшие времена, но над этим явно трудились с особой, методичной яростью.

— Скажем так, у бывшего владельца были... специфические отношения с окружающими, — Фиби замялась, пытаясь подобрать слова. — Но ты не переживай. С твоей внешностью ты мгновенно обрастешь друзьями.

Я посмотрела на неё холодным, немигающим взглядом.

— На самом деле, друзья — последнее, что мне здесь нужно. Спасибо, что проводила.

В этот момент я, должно быть, выглядела законченной сукой. Точно такой же, как Мэг. Высокомерная девчонка из Нью-Йорка, которая считает всех вокруг грязью под своими подошвами. Но за моим фасадом скрывалась простая истина: к трем главным правилам я добавила еще одно, не менее важное: никаких подруг. Одного ножа в спину мне хватило, чтобы навсегда утратить веру в женскую солидарность.

Видимо, в этот раз я все же перегнула палку. Фиби замерла, её плечи напряглись. Она резко вскинула голову и, нарочно задев меня плечом, зашагала прочь по коридору.

Я смотрела ей вслед, чувствуя странный укол совести. Фиби была единственной в этом богом забытом месте, кто рискнул проявить ко мне искреннее участие. И где-то в глубине души я понимала: выживать в одиночку в Сайтон Хай будет в разы сложнее. Но я еще не была готова открыть дверь и впустить в свой мир кого-то нового. Даже если этот «кто-то» весил всего сто десять фунтов и светился добротой.

Глава 2

Я яростно оттирала засохшую краску, гадая, как мне удалось пережить первые два урока и не сбежать. Ком в горле мешал дышать, но я лишь усерднее вгрызалась губкой в металл. Эта школа с первой минуты превратилась в полосу препятствий, которую мне предстояло пройти в одиночку.

Я надеялась раствориться в толпе, стать невидимкой, но вместо этого притянула к себе все взгляды Сайтон Хай — от сального интереса до нескрываемого презрения. Оставалось только верить, что со временем новизна выветрится и меня оставят в покое.

Наступило время обеда. Эпицентр шума переместился в столовую, и я решила, что пустые коридоры — куда более приятная компания. Уединение казалось спасением, но оно продлилось недолго.

Справа послышались шаги и приглушенный смех. Из-за распахнутой дверцы я не видела лиц, но степень риска оценила мгновенно: бутылка с водой, стоявшая на полу, с глухим звуком полетела в сторону, заливая мои кроссовки. Стоило мне наклониться, чтобы поднять её, как дверца над самой головой с оглушительным грохотом захлопнулась.

Я медленно выпрямилась. Двое парней стояли в шаге от меня, обмениваясь самодовольными смешками. Это было жалко и мерзко, но страха я не чувствовала. Дуэйн, при всех его грехах, научил меня одному: стоять до конца и не показывать слабость.

Я ожгла их ледяным взглядом и резко отвернулась, возвращаясь к работе. Сзади донеслось что-то о моей «никчемности», но их голоса быстро стихли в конце коридора. Злость обожгла внутренности, придавая сил: теперь грязь поддавалась куда охотнее. Возможно, мне стоило врезать этим придуркам, но сейчас тихая победа над испорченным шкафчиком казалась важнее.

Через пятнадцать минут я закончила. Устроившись прямо на полу, я достала домашний сэндвич. Он казался безвкусным, но это было лучше, чем идти в логово к остальным. Коридоры постепенно оживали, наполняясь гулом голосов, а я сидела, вжавшись в холодный металл, и пыталась слиться со стеной.

Я почти уверовала в свою невидимость, пока прямо передо мной, бесшумно и резко, не опустился на корточки парень.

Я замерла, не поднимая глаз. Единственное, что выдавало мой ужас — внезапная дрожь в пальцах. Карандаш в руке дернулся, портя идеальную линию на наброске. Только сейчас, глядя на лист, я поняла, что неосознанно нарисовала Фиби. Ее открытую улыбку, которую я так грубо растоптала час назад.

— Что, даже не поздороваешься?

Я продолжала хранить молчание, чувствуя, как вокруг нас стягивается кольцо любопытных глаз.

— Как грубо, — протянул он, намеренно повышая голос. Парень явно работал на публику, наслаждаясь моментом. — Ну-ка, покажи, что тут у нас.

Он бесцеремонно выхватил мой графический планшет и принялся вертеть его в руках с таким видом, будто видел чудо техники впервые в жизни. Я не пыталась отобрать вещь. Я слишком хорошо знала таких, как он — в Нью-Йорке я называла их друзьями. Они питаются сопротивлением, захлебываются чужим страхом. Я не собиралась давать ему этот допинг.

— Что… — он снова резко присел, сокращая дистанцию так, что его лицо оказалось в паре дюймов от моего. — Считаешь себя лучше нас, принцесса?

Его голос превратился в ядовитый шепот. Я не отвела взгляд, смотря ему прямо в зрачки с ледяным спокойствием. Это ударило по его самолюбию; я заметила, как на его лбу вздулась вена от сдерживаемой ярости. Вокруг пронесся вздох. Толпа ждала расправы.

Парень медленно выпрямился, на его губах заиграла скверная ухмылка. Он подбросил планшет на ладони, словно взвешивая мою гордость.

— Может, это заставит тебя заговорить?

Одним резким движением он швырнул планшет в стену. Удар был такой силы, что пластиковый корпус рикошетом отлетел в мой шкафчик, рассыпаясь на части прямо у моих ног. Я едва успела пригнуться.

— Господи, Картер, ты совсем слетел с катушек?! — из толпы вынырнула девушка.

Она подхватила меня под локоть, помогая подняться. Ноги слушались плохо — на этот раз мне действительно стало не по себе. Даже сам Картер, кажется, не ожидал, что удар выйдет таким разрушительным, и теперь стоял с легким налетом оцепенения на лице.

— Ты в порядке? — спросила она тоном, в котором вежливости было больше, чем сочувствия. — Чего уставились? Шоу окончено! Разбежались!

Она разогнала зевак и принялась собирать осколки того, что еще десять минут назад было моим инструментом.

— Мне жаль, — бросила она, протягивая мне обломки, но в её глазах я не увидела ни капли сожаления. Только холодное любопытство.

— Это всего лишь вещь, — я забрала останки планшета и, не глядя, швырнула их в рюкзак.

Сзади донесся сухой смешок. Я вскинула голову:

— Что?

Девушка медленно окинула меня взглядом с ног до головы, словно оценивая лот на аукционе, и разочарованно качнула головой.

— Слушай, я не считаю себя лучше вас, ясно? — я скрестила руки на груди, пытаясь унять внутреннюю дрожь. — Может, хватит так на меня смотреть?

— О, ну конечно, не считаешь, — она ухмыльнулась, и в этой ухмылке было больше правды, чем во всем моем притворстве.

— Да что со мной не так?!

— Начать с того, как ты выглядишь? Или с того, что тебе только что разбили гаджет ценой в чью-то почку, а ты даже бровью не повела? У половины этой школы телефоны краденые, это так, к слову.

Я невольно оглядела себя. Идеально уложенные волосы, минимум макияжа, чистая, дорогая одежда. Для меня это было нормой, признаком самоуважения, но здесь это выглядело как объявление войны.

— И что? Это должно меня волновать?

— Запомни одно, — она подошла ближе и одарила меня приторно-милой улыбкой, от которой по спине пробежал холодок. — Если хочешь здесь выжить, тебе придется стать такой же, как мы. Отрасти зубы или стань невидимкой.

Она развернулась и зашагала к своим друзьям. Я смотрела ей в спину, сжимая лямки рюкзака. Она ошибалась. Я не собиралась становиться «такой же». Я собиралась просто дотянуть до выпускного, не позволяя этому месту сожрать меня заживо.