Полина Луговцова – Грязелечебница «Чаша Аждаи» (страница 51)

– Но мы же попытаемся сделать его таким, как нам надо? – Ник ободряюще подмигнул ей.

Тияне очень понравилось, как он произнес это «мы же попытаемся». В его голосе звучала уверенность и готовность действовать.

– Конечно. – Ее губы против воли дрогнули, растягиваясь в улыбке.

Они прошли берегом ручья, вдоль которого Тияна проходила до этого, затем миновали кладбище, где совсем никого не было, кроме ворон, дерущихся за остатки поминальных подношений на свежей могиле, и вышли к церкви. Заметив на золотистом куполе алые отблески заката, Тияна только тогда обратила внимание на то, что уже наступил вечер. День, полный тревог и ужасов, подходил к концу. Каким же будет день завтрашний? И как скоро дракониха в подземелье поймет, что жертвенных подношений она больше не дождется? Тияна многое отдала бы за то, чтобы узнать, сколько у них осталось времени до наступления Армагеддона вроде того, какой она видела в своем сне.

Церковный двор, затененный каменными стенами, дохнул на них прохладой. Они поднялись на высокое крыльцо, склонили головы, осеняя себя крестным знамением, и вошли в раскрытые двери. Храм встретил их пустотой и безмолвием. Пламя на свечах задрожало от движения воздуха, белая дымка, скопившаяся перед иконостасом, подернулась копотью.

– Отец Сергий! – позвала Тияна. Ее крик взвился ввысь, к куполу, рассыпался эхом и смолк. Снова стало тихо.

Постояв немного и убедившись, что никто к ним не торопится, они вышли из церкви. Растерянно оглядевшись, Тияна заметила вдали белый одноэтажный домик, притулившийся к церковной ограде, а чуть поодаль – еще один, из красного кирпича, примыкавший к колокольне.

«Драган говорил, что живет вместе с бабушкой Аной в доме рядом с церковью, – вспомнила Тияна. – Наверное, это и есть тот маленький белый домик. А кирпичный, рядом с колокольней, вероятно, монастырь. Значит, отец Сергий вполне может быть в одном из этих домов».

Она сообщила Нику о своих умозаключениях, и они направились к белому домику. Пересекая церковную площадь, Тияна озиралась в надежде увидеть отца Сергия или кого-нибудь из церковных служащих, которые могли бы подсказать, где его найти. Неожиданно она почувствовала на себе чей-то взгляд и повернулась в ту сторону, откуда, как ей казалось, тот исходил.

У колокольни стоял человек в рясе, очень худой и, судя по согбенной фигуре, очень старый. Его губы шевелились, будто шептали что-то. Он смотрел на Тияну. Недобро смотрел. Сразу захотелось отвернуться и пройти мимо, но лицо старика выглядело слишком знакомым для того, чтобы Тияна могла так поступить. Она узнала этого человека.

Им был отец Стефан из ее сна, муж Наджи и отец малыша, принесенного в жертву для того, чтобы обычная кобра переродилась в мистическую Аждаю.

Тияна направилась к старику, вначале неуверенно, но, заметив, что он уходит, ускорила шаг.

– Погана вештица! – Ветер донес до ее слуха злобный старческий шепот.

Конечно же, Тияну это не остановило.

Глава 21

Старик каким-то чудом успел скрыться. Тияна всего лишь раз обернулась к Нику, окликнувшему ее, и за это короткое мгновение старик исчез, как сквозь землю провалился.

– Куда ты? – Ник озадаченно заглянул ей в лицо, пытаясь удержать.

– Ты не видел, куда подевался старик? – спросила она, скользя взглядом вдоль колокольни.

– Какой еще старик?

– Страшный такой, худющий, одет, как священнослужитель. Он стоял вон там. – Она указала на то место. – Разве ты его не заметил?

– Да ты что, вокруг нет ни души!

– Ну как же! Он еще меня ведьмой обозвал, я отлично слышала.

– А я не слышал! – В глазах Ника отразилось беспокойство. – Послушай, похоже, ты совсем вымоталась и ловишь глюки: слишком напряженный выдался денек! Давай зайдем в белый дом, и даже если не найдем там отца Сергия, то попросим у хозяйки воды и чего-нибудь поесть.

– Хорошо, – согласилась Тияна, но не смогла сделать ни шагу. Казалось, какая-то неведомая сила удерживала ее внимание в том месте, где минуту назад стоял старик. Вдруг на глаза ей попался какой-то предмет, по форме похожий на большой нож. Его очертания виднелись в густой траве у самой стены колокольни.

– Подожди-ка! Кажется, там что-то есть! – бросила она Нику, направляясь к находке.

Действительно, это был нож. Огромный кухонный тесак, в труху изъеденный ржавчиной. Возможно, он лежал тут целую вечность, забытый кем-то из служителей церкви. Однако интуиция подсказывала Тияне, что старик появился здесь неспроста – может быть, как раз для того, чтобы она обратила внимание на этот предмет. Ее охватило странное волнение от мысли, что найденный нож выглядит очень знакомым, более того, она видела его в деле, правда, тогда он не был таким ржавым.

Тияна нагнулась и подняла свою находку. В тот же миг грянул гром, но как будто не снаружи, а внутри нее, и вместе с этим в ее памяти ожила картина, увиденная не то во сне, не то в параллельной реальности: темная сырая пещера, сверток в шерстяном одеяле на каменном полу, торчащий из свертка нож с точно такой же костяной рукоятью – одна лишь рукоять и видна, а лезвие полностью скрыто внутри свертка. Одеяло вокруг рукояти намокло не только от крови, но и от слез, пролитых женщиной по имени Наджа, склонившейся над свертком. Снова гром, и следом – грохот падающих камней. И синее сияние, разрастающееся в глубине пещеры. Оно росло с каждой секундой, и своды пещеры трещали под его натиском. Еще немного, и они рухнут. Тияна начала озираться в поисках выхода, и видение рассеялось.

Вмиг все вернулось на свои места: церковь, колокольня, угрюмый дом из красного кирпича и аккуратный белый домик с цветочными горшками на окнах. Вернулась зеленая трава, вернулись деревца, растущие в церковном дворе. Нож по-прежнему находился в руках Тияны. И вроде бы все было по-прежнему, но в то же время что-то изменилось. Вечернее небо прямо на глазах наливалось чернотой, лавина грозовых туч надвигалась с гор, вытесняя пышные многослойные облака, пылающие в последних отблесках заката. Все краски разом поблекли, а воздух, казалось, стал гуще воды, и звуки вязли в нем, оставаясь где-то далеко, за пределами сознания: Тияна слышала их, но они ее не тревожили – ни раскаты грома, ни крики Ника, ни другие голоса, которые послышались позже.

Все внимание Тияны сосредоточилось на проеме в кирпичной стене, которого раньше не было. Там, с обратной стороны стены, стоял старик. Его черная ряса сливалась с темнотой, и лишь лицо, сморщенное, как прошлогоднее яблоко, маячило бледно-желтым пятном. Тияна шагнула к старику, не обращая внимания на враждебность, читавшуюся в его взгляде.

За кирпичной стеной обнаружилась монашеская келья без окон: узкая кровать из старого рассохшегося дерева, несколько икон на полке в углу и горящие свечи в подсвечниках перед ними. Дрожащее пламя свечей слабо разбавляло мрак и отбрасывало причудливые тени на стены, покрытые грубой серой штукатуркой: казалось, тысячи вертлявых чертенят носятся там в бешеном хороводе.

– Что тебе нужно? – спросил старик, удивительно похожий на отца Стефана.

– Мне нужен человек, который может говорить с Богом, – ответила Тияна.

– Зачем он тебе?

– Хочу узнать, есть ли способ уничтожить Аждаю. – Тияна догадывалась, что старику известно о существовании этого дракона, и не ошиблась.

Старик отступил назад и скрылся в глубине кельи.

– Входи, – донесся оттуда его приглушенный голос.

Тияна пригнулась, пролезла сквозь дыру в стене и замерла в нерешительности. Старик стоял на коленях под образами и что-то тихо бормотал. За спиной Тияны послышался странный звук, будто один за другим столкнулись между собой тяжелые камни. Обернувшись и увидев, что проем в стене исчез, она принялась лихорадочно ощупывать старые кирпичи. Между ними не нашлось ни малейшей щели. От резких движений Тияны воздух в келье всколыхнулся, пламя свечей затрепетало, как крылья умирающего мотылька, и погасло.

*****

Казалось, беседа со стариком длилась целую вечность. Его размеренная речь, глухо звучавшая в темноте кельи, действовала на Тияну магическим образом, создавая в ее сознании яркие видения, в которых она ощущала себя полноценной участницей и могла не только наблюдать, но и осязать происходящее. Она мысленно следовала за стариком, как следовала за Наджой, когда ее вела за собой Йована. Старик увел ее на двести лет назад, а по пути растерял весь груз прожитых лет и оказался тем самым отцом Стефаном, который был знаком Тияне, – священником в местной церкви, мужем Наджи и отцом близнецов, один из которых исчез, когда ему не исполнилось еще и месяца. И Тияна увидела то, что было дальше.

Однажды отец Стефан проснулся позже обычного и заподозрил неладное, обнаружив, что одна из двух колыбелек пуста, а жены нет дома. Если Наджа отправилась на прогулку, то почему взяла с собой только сына, а дочь оставила? Малышка Йована еще спала, а ее пеленки промокли насквозь, и это тоже показалось отцу Стефану странным: ведь обычно дочь сразу начинала возмущенно кричать, если Наджа, закрутившись с делами, не успевала перепеленать ее сразу.

Едва он собрался выглянуть во двор, надеясь, что его жена гуляет с сыном где-то неподалеку, дверь дома открылась, и вошла Наджа, грязная с ног до головы, с лицом, покрытым сажей. От нее разило гарью. Но, что самое ужасное, сына при ней не было!