Полина Луговцова – Грязелечебница «Чаша Аждаи» (страница 35)
– Как твоя нога? Хочешь, отвезу тебя на обследование в инвалидном кресле?
– О, нет-нет, с ногой уже все в порядке! – поспешно заверила его Тияна. – Вполне дойду сама.
– Давай я провожу тебя.
– Эм-м… Может быть, отложить это до завтра? – Тияна недовольно вздохнула, давая понять, что не в восторге от его чрезмерной заботы.
– Завтра приедет адвокат с бумагами, касающимися твоего наследства. Тебе нужно будет ознакомиться с ними и подписать согласие на вступление в права наследования.
– Но я еще не решила, буду ли его принимать.
– Уж постарайся решить сегодня.
– Хорошо, но тогда никаких врачей! Мне нужно все здесь осмотреть, ведь до сих пор у меня не было возможности это сделать.
– Могу провести тебе экскурсию, – предложил Горан, пытаясь скрыть настойчивость за непринужденным тоном.
Тияна едва справилась с соблазном ответить ему отказом, понимая, что при отсутствии весомых аргументов, которых у нее на тот момент не нашлось, это будет выглядеть странно и он все равно настоит на своем.
Интуиция заставляла Тияну тщательно скрывать от Горана свое неприязненное отношение к нему, ей казалось, что, если он это почувствует, то догадается о ее намерении тайно покинуть грязелечебницу и, чего доброго, переведет ее из статуса хозяйки в статус узницы – то есть просто-напросто посадит под замок. А ей нужна была свобода, чтобы пустить в ход универсальный ключ, оброненный Гораном в ее комнате. Тияна надеялась, что ключ, который открывает все двери, откроет для нее и путь к разгадке многих тайн, скрывающихся в этих пропитанных сыростью стенах.
Однако перспектива бродить в обществе Горана по пустынным коридорам Тияну не радовала. После его вчерашних откровений ей не хотелось оставаться с ним наедине. Вдруг ее осенило: можно ведь попросить Петру составить им компанию! Наверняка горничная вскоре появится, чтобы провести ежедневную уборку.
Горан предложил встретиться в холле в три часа дня, и Тияна согласилась без колебаний, прикинув, что к этому времени успеет привести себя в порядок и сходить в столовую, где она надеялась встретиться с Эллой Линдер и узнать, удалось ли той разыскать Дульского. Свое намерение пригласить на экскурсию Петру она от Горана утаила, решив, что будет лучше, если это станет для него сюрпризом: не прогонит же он горничную, когда Тияна явится на встречу вместе с ней. Лишь бы только Петра согласилась!
В трубке раздались долгожданные короткие гудки: Горан наконец-то отстал от нее и, бросив короткое «увидимся», отключился. В наступившей тишине на Тияну вновь начали давить воспоминания о ночном кошмаре: вернулось ощущение безысходности, возникшее в момент общения с демоном. После трагической сцены на озере Тияна больше не могла называть его Богом, даже в переносном смысле. Это был коварный демон, подстроивший все так, чтобы Тияна оказалась соучастницей ритуала жертвоприношения, и пусть этот ритуал ей лишь приснился, но отпечатался он в ее памяти не менее отчетливо, чем если бы произошел на самом деле. Вряд ли она когда-нибудь сможет забыть об этом. Жаль, что еще не изобрели таблетку, стирающую сны. Тияна пыталась выбросить из головы картины последних сновидений, но те продолжали стоять перед ее мысленным взором, пугая необычайной четкостью.
Она помнила все до мельчайших подробностей: и то, как Аждая вернулась обратно в подземелье, спикировав в шахту на горном склоне, и то, как отверстие в шахте закрылось решеткой, выдвинувшейся из прорези в стене, и то, как Тияна вышла из подземелья в холл, открыв каменную дверь-нишу с помощью талисмана, а потом вернулась в свой номер, отперев дверной замок электронным ключом, который лежал в кармане ее куртки и каким-то чудом не потерялся. Тияна помнила даже то, как заставила себя умыться и почистить зубы – не столько ради соблюдения гигиены, сколько из-за того, что ей казалось, будто на ее зубах скрипит пепел.
Но разве бывают такие подробные сны?!
Размышляя об этом, Тияна почувствовала, как ее тело покрывается «гусиной кожей». Она поняла, что не успокоится, пока не увидит Глеба живым и невредимым. Охваченная желанием немедленно броситься на его поиски, она выскочила в прихожую, но, увидев себя в зеркале, взлохмаченную и в мятой пижаме, спохватилась и отправилась к шкафу, чтобы надеть что-нибудь приличное. Внезапно на глаза ей попалось траурное платье, которое она надевала на похороны бабушки, и ее передернуло. И почему Петра до сих пор не забрала этот похоронный наряд?! Сняв с вешалки брюки цвета хаки и клетчатую рубашку, Тияна захлопнула дверцу шкафа и поспешно переоделась. Пижаму сложила в пакет для прачечной – на нижней полке в прихожей их нашлась целая стопка. Подумав, засунула туда же и траурное платье вместе с вуалью и шляпкой: мысль о том, что эти вещи находятся в шкафу рядом с ее одеждой, не давала ей покоя.
Вылетев в коридор, Тияна столкнулась там с Петрой, как раз подходившей к ее двери. Вид у горничной был бледный. Заметив Тияну, она взволнованно воскликнула, даже не поздоровавшись:
– Ох, господица, что стряслось-то, что стряслось! Ведь Зорана Красич померла! Весь Миран гудит! Болтают про колдовство! И вас в том обвиняют, господица! А Марко, тот так вообще не в себе! Как бы еще одной беды не случилось! Вы больше одна не ходите в поселок, не надо!
– Жаль Зорану, царствие ей небесное, – растерянно пробормотала Тияна, осмысливая новость и вспоминая о таблетках, пропавших из кабинета Драгана. Неужели все-таки их подсыпал Горан? Но зачем?! Он что, всерьез принял угрозы этой обезумевшей женщины?! Если так, то он еще больший безумец, чем Зорана, и гораздо опаснее, чем полагала Тияна.
Но размышлять сейчас об этом было некогда. До начала намеченной экскурсии оставалось меньше двух часов, а еще неизвестно, сколько времени ей потребуется на то, чтобы отыскать Эллу и узнать о судьбе Глеба и Дульского.
– Зоране стало худо сразу после похорон… – продолжала Петра, но Тияна перебила ее, сообщив, что очень спешит. Пришлось соврать, что она опаздывает к врачу: надо же было придумать какую-то вескую причину, чтобы поскорее отделаться от горничной, которая, судя по всему, настроилась на то, чтобы долго и обстоятельно излагать ей подробности, связанные со смертью Зораны. Попросив Петру дождаться ее возвращения, Тияна зашагала по коридору, на ходу отмечая про себя, что разбитая коленка ее больше не беспокоит. Удивительно, ведь всего сутки прошли с того момента, как она скатилась с горы!
Эллу искать не пришлось: едва Тияна спустилась с крыльца и сделала пару шагов по набережной, та бросилась ей навстречу. Вид у Эллы был еще более взволнованный, чем у Петры, и Тияна приготовилась услышать еще одно известие о чьей-то смерти.
Со словами «Ну наконец-то!» Элла Линдер вцепилась в ее руку и поволокла в сторону, подальше от прогуливавшихся вокруг пациентов.
– А я тебя жду-жду, милая! На завтраке не дождалась и пришла сюда, но внутрь корпуса не попала: двери не открываются, и ни звонка, ни привратника! Что за порядки такие?!
Тияна знала, что на этих дверях не было никаких замков, а значит, они не запирались и открывались обычно очень легко, даже слишком легко для таких размеров и веса, но сказать об этом Элле не удалось: та трещала без умолку и уже начала выкладывать интересующую Тияну информацию.
– Я такое видела, такое видела! Ведь мне удалось подсмотреть, что это за процедура, которая у них «заключительной» зовется. И все благодаря Роберту, он меня надоумил, как надо сделать…
– Так он нашелся?! – Сердце Тияны радостно подпрыгнуло.
– Нет, милая, нет… – Элла сокрушенно замотала головой, как корова, которую одолели оводы. – Роберт пропал. Но давай по порядку. Вчера, когда начал опускаться железный занавес, я положила на подоконник металлическую ножку от стула, которую специально заранее открутила. Ножка сплющилась, но все же осталась небольшая щель. В нее просматривалась лишь часть озера, а больше ничего. Я даже расстроилась, что слишком маленький получился обзор, но этого как раз хватило… Глеба было отлично видно!
– Вы видели Глеба на озере?! Ночью?!
– Еще как видела! Там фонари зажглись, стало светло. Хотя и не сразу, а где-то около двух часов ночи. Я с самого вечера наблюдала, ни на шаг от окна не отходила и уже думала, что ничего интересного так и не увижу, но как фонари зажглись, так я сразу поняла: что-то готовится!
Слушая Эллу, Тияна чувствовала, как ее душа сжимается, превращаясь в холодный тяжелый комок:
– И что же? – спросила она, не узнавая собственного голоса.
– Привели его… Человек десять их было, а может, и больше, я не пересчитывала. Сами все в черном с головы до пят, а он – в белом, в больничном, как всегда. Хоть и далеко, но я его узнала, он как раз под фонарем оказался, прежде чем его в лодку усадили. Потом ее баграми от берега оттолкнули и встали у воды истуканами. Стоят и стоят, и ничего вообще не происходит. Глеб в лодке лежит себе, как младенец в люльке, ждет, когда начнется исцеляющее чудо. Ну и дождался, что его молнией шарахнуло!
– Молнией?! – Такого поворота Тияна никак не ожидала, приготовившись услышать красноречивое описание ужасного дракона, спустившегося с небес.
– И не одной! Аж две молнии в одно место ударили, и осталась от бедолаги кучка пепла! Представляешь?! Вылечили, называется! Но, что самое удивительное, я ведь точно видела, что в небе были звезды, грозой и не пахло! Откуда молниям взяться?! Ну пусть даже пару тучек ветром принесло, но где это видано, чтобы молнии без грома так близко сверкали?! Такое впечатление, что эти врачеватели как-то подстроили фокус с молниями! Может быть, специальное устройство где-то было спрятано, да я не заметила? Бывают ведь всякие штуки, которые молнии притягивают или даже сами их производят! Я только одного не понимаю: зачем?! Или это, и правда, такое лечение, да что-то пошло не так и вместо исцеления больного испепелило, а? Что думаешь, милая?