Полина Луговцова – Грязелечебница «Чаша Аждаи» (страница 34)
Крылья Аждаи со свистом рассекали воздух и, казалось, становились все больше с каждым взмахом, а грязелечебница и поселок Миран, расположенные по разные стороны горы, над которой они летели, наоборот, все уменьшались и вскоре стали совсем неразличимы, слившись с горным ландшафтом. Вскоре и гора потонула в тени драконьих крыльев, заслонивших свет звезд и луны, и вся земля под ними стала однообразной серой пустыней, похожей на бескрайнее безжизненное пепелище.
«Вот так будет выглядеть этот мир, если нарушить древний обычай», – Тияна не знала, была ли это ее собственная мысль, или к ней обратилась Йована, которая, кстати, давно исчезла из поля ее зрения.
А может, это сказал кто-то другой?
Тияна чувствовала на себе чье-то пристальное внимание, направленное из темноты, плескавшейся вокруг. Она узнала этот свистящий шепот, похожий на змеиное шипение, он звучал точно так же, как голос «Бога», которому поклонялась Наджа – вкрадчиво и в то же время властно.
Тот факт, что «Бог» заговорил с ней, показался Тияне дурным знаком. Возможно, это существо пыталось выяснить ее намерения, как будто опасалось, что она откажется выполнять уговор, заключенный между ним и Наджой, которая передала свои обязательства по наследству, и те достались Йоване. Скорее всего, Йована солгала, сказав, что от Тияны потребуется лишь «выгуливать» дракона. Тияна помнила из прошлых снов, что Аждае требовалось приносить жертвы, и у нее все внутри переворачивалось от мысли о своей возможной причастности к ритуальным жертвоприношениям. Само собой, она не собиралась делать это, но чувствовала себя так, будто угодила в капкан: наверняка «Бог» Наджи сделает все, чтобы подчинить новую хозяйку Аждаи своей воле, как подчинил однажды ее прародительницу, сыграв на ее материнском горе. Недаром же он явился Тияне и затеял с ней этот разговор.
«Земля твоих предков может процветать, а может покрыться пеплом. В пепел обратится все, что есть на ней: дома, деревья, камни, плоть… – прошелестел голос «Бога», возникший в шуме сосен, укрывавших горные склоны. – Теперь ты в ответе за эту землю!»
«Но я никогда не жила на этой земле, почему я должна быть за нее в ответе?» – с отчаянием подумала Тияна и тем самым вступила в диалог с демоническим существом, хотя и не собиралась общаться с ним.
«Правильно, пусть все горит синим пламенем! Не свое, и не жалко! – радостно подхватил голос. – Зачем тебе такая обуза?»
Тияне вдруг представились охваченное огнем здание больницы в Миране и фигура Драгана за окном, в котором начали лопаться стекла.
– Я хочу знать цену, которую мне придется заплатить, чтобы этого не произошло, – заявила Тияна, глядя в темную даль и чувствуя, как от бессилия к глазам подступают слезы. Она понимала, что цена будет не ниже той, что заплатила в свое время Наджа.
– Скоро, очень скоро ты все узнаешь…
– Я хочу знать сейчас! Назови полную цену и условия оплаты, со всеми подробностями!
– Ты все увидишь своими глазами, и гораздо быстрее, чем если я стану тебе об этом рассказывать. Зрелище вот-вот начнется. Обещаю, что скучно тебе не будет. – Голос сменился тихим противным хихиканьем, которое вскоре потонуло в шуме усилившегося ветра: Аждая часто заработала крыльями и начала стремительно снижаться.
Вернулись звезды и луна, чуть побледневшие от того, что небо на горизонте уже начало светлеть: ночь была на исходе. Йованы по-прежнему нигде не было видно, и это немного тревожило Тияну. Она успокаивала себя тем, что, поскольку ее бабушка – призрак, едва ли с ней может случиться что-то непоправимое.
Внизу показались огни, и Тияна разглядела знакомые очертания корпусов грязелечебницы. Странно, почему огни зажглись только под утро? Ведь, когда Аждая пролетала над грязелечебницей, никаких огней там точно не было. Теперь же почему-то горели фонари вокруг озера, освещая озерную гладь и часть прилегавшего к озеру парка, а вся остальная территория грязелечебницы тонула в темноте. Окна корпусов были закрыты рольставнями, и никакого движения нигде не наблюдалось. Хотя… разглядывая ряды стриженых кустов, лавочки и дорожки, Тияна вдруг краем глаза заметила едва заметное шевеление в том месте, где живая изгородь отделяла парк от пляжной зоны. Сосредоточив там свое внимание, она ощутила, как ее и без того задубевшее за время воздушной прогулки тело коченеет еще сильнее. Причиной послужил вид человеческих фигур в черных мантиях, стоявших на берегу озера, примерно там, где Тияна встретила Ника в день своего приезда. Удивительно, что она сразу не заметила этих людей, ведь их была целая толпа. Скорее всего, она упустила их из виду из-за того, что никто из них не двигался, и взгляд Тияны привлекли полы их мантий, затрепетавших от порыва ветра.
Затем на глаза Тияне попалась лодочка, застывшая посреди озера. На дне ее лежал человек, одетый в белое, и безучастно смотрел вверх. Аждая снизилась настолько, что Тияна без труда разглядела его и узнала в нем Глеба.
«Заключительная процедура всегда проводится по ночам…» – вспомнилась ей фраза, сказанная Эллой Линдер.
Люди в мантиях подняли головы, капюшоны упали им на плечи, открывая лица. Тияна увидела среди них Горана, он смотрел на Аждаю так, словно давно ждал ее появления: ни удивления, ни страха не отразилось на его лице, лишь благоговейное восхищение. Несколько мужчин, стоявших рядом с ним, были знакомы Тияне: они возглавляли похоронную процессию в день похорон Йованы, неся гроб с ее телом на своих плечах. Дракон и у них не вызвал беспокойства, они тоже встречали его с радостно-торжественным видом. Такой вид бывает у религиозных фанатиков во время молитв или у маньяков перед совершением преступления. Правда, Тияна видела маньяков только в кино, но там они выглядели именно такими: со слащавыми улыбками и безумными глазами.
Глеб, лежавший на дне лодки неподвижно, как бревно, казалось, не замечал дракона. Аждая кружила над ним так низко, что он просто не мог ее не увидеть, но, тем не менее, взгляд его оставался безучастным, и лишь изредка смыкавшиеся веки выдавали теплившуюся в нем жизнь.
Тияна вдруг догадалась о том, что сейчас произойдет, и, не желая быть соучастницей этого, попыталась спрыгнуть в воду, но у нее ничего не вышло: ее тело словно срослось с драконьим, а сама она ощутила себя неотделимой частью Аждаи и одновременно с этим обнаружила, что души Наджи и Йованы находятся там вместе с ней. Она увидела их внутренним взором: мысли и воспоминания покойных родственниц открылись ей так, словно были ее собственными, и, как только это произошло, она перестала осознавать себя самостоятельной личностью, слившись с мистическим существом, сотканным из горя, страданий, хаоса и зла, – с драконом, несущим смерть.
Аждая зависла над лодкой, низко свесив обе головы. Струи синего пламени вырвались из двух раскрытых пастей и обрушились вниз огненной лавиной. Глаза Глеба, до этого безучастные, мгновенно расширились, вылезая из орбит, и в них отразился безграничный ужас. Лицо исказилось от боли, тело скорчилось и затряслось в судорогах, кожа покрылась волдырями и почернела. Аждая упивалась мучениями жертвы, это питало ее, наполняло энергией.
Тияна смотрела на Глеба и знала, что в этот момент он испытывает все самые жуткие страхи, которых боялся больше всего в своей жизни. За то время, пока он умирал, сгорая в огне, в его сознании пронеслись тысячи смертей от разных причин: он погибал, разрезанный колесами поезда, его рвал на части бешеный пес, он падал из окна высотки и разбивался об асфальт, а в самом последнем видении его любимая девушка Лизи превратилась в вампира и прокусила ему горло длинными изящными клыками.
Аждая насытилась и, сделав круг над озером, взлетела в небо, где еще горели звезды, побледневшие на утренней заре. Ей вслед понеслись голоса, грянувшие нестройным хором. Люди в черных мантиях провожали дракона, выкрикивая одну и ту же фразу – вторую часть сербской пословицы:
– Будь великодушным, ибо ты сделан из звезд!
– Великодушным!..
– Из звезд!..
– Ибо ты…
Это было похоже на девиз, смысл которого ускользал от Тияны, но почему-то она почти не сомневалась в том, что эти слова звучали сейчас для нее.
Аждая набирала высоту. Озеро быстро уменьшалось. На воде плавало пятно из сизого пепла, исходившее зловонным дымом. Пепел стремительно оседал на дно, и до того, как озеро скрылось из виду, пятно полностью исчезло.
Глава 14
Телефонный звонок вернул Тияну в реальность. Открыв глаза и увидев свою спальню, залитую солнечным светом, она осознала, что ночное происшествие ей приснилось, и едва не расплакалась от счастья. Хотелось поскорее забыть весь этот ужас, но ей казалось, что она до сих пор чувствует запах горящей человеческой плоти. Принюхавшись к своей пижаме, она сморщила нос: не мешало бы ее постирать, но гарью вроде бы не пахло.
Телефон продолжал звонить. Выбравшись из постели, Тияна взяла трубку, догадываясь, что услышит голос Горана, и не ошиблась.
– Ты проспала завтрак, – сообщил он ей после короткого приветствия. – Поздно уснула?
Тияна чувствовала себя так, будто вообще всю ночь не спала, но Горану об этом не сказала, зная, что он вновь начнет настаивать на ее визите к доктору. Но он все равно начал: