Полина Грёза – Отомсти, но останься (страница 3)

Здесь все не просто блестит и сверкает. Это похоже на интерьер космического корабля. Пол из белоснежного керамогранита отполирован до зеркального блеска, в нем отражаются мягкие огни подсветки. Стены цвета слоновой кости украшены абстрактными картинами в минималистичных рамах. Стойка ресепшена, выполненная из темного дерева и стекла, похожа на капитанский мостик.

В воздухе витает запах чистоты. Но не больничной, а иной, дорогой и роскошной, словно пришедшей из другого мира. Где-то в глубине холла тихо журчит небольшой декоративный водопад.

Вокруг - ни единой пылинки. Ни одного лишнего предмета. Это не просто клиника, это храм стерильности и современных технологий. Мое сердце замирает от восторга. Работать здесь, да даже просто находиться – это мечта.

— Впечатляет? — голос Белозерова вырывает меня из ступора. Восторженно киваю, не в силах вымолвить ни слова, — Идем, я покажу тебе рабочее место.

Он ведет меня по мягко подсвеченному коридору. Проходим мимо кабинетов с дорогущими стоматологическими креслами. Такие я видела только в рекламных проспектах, и стоили они, как крыло самолета.

Андрей Юрьевич останавливается у неприметной двери в конце коридора, открывает ее. Передо мной скромная подсобка. Примерно три на три. Вдоль стен стоят стеллажи с профессиональной химией. В специальных нишах - ведра и швабры. У каждого свое назначение. Здесь уже нет роскошного лоска и немного пахнет сыростью.

— Вот, — Белозеров обводит комнату широким жестом, и в его глазах пляшут дьявольские искры, — Твой рабочий кабинет. Осваивайся.

Молча сжимаю кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Стараюсь держать лицо и смотреть на него прямо, но разочарование не спрятать. Да уж, не о такой работе я мечтала. Как же это все-таки жестоко с его стороны, показать мне как могло быть, а потом вручить ведро и швабру…

— Каждый твой рабочий день должен начинаться с моего кабинета, — заявляет он по-деловому, — Все должно быть сделано быстро, идеально и до того, как я пришел. А прихожу я обычно к половине восьмого. Пыли не должно быть нигде, даже там, где не видно. Ну и полы должны быть вытерты насухо и блестеть. Я не терплю халтуры. Понятно?

— Понятно, — отвечаю безжизненным голосом.

— Что-ж, тогда приступайте, - разворачивается и уходит, оставляя меня наедине с уборочным инвентарем.

Набираю воду в ведро, беру тряпку, швабру и плетусь в его кабинет.

Здесь все еще роскошнее, чем остальное. Огромный стол из темного дерева, кожаное кресло, чем-то напоминающее трон, панорамное окно во всю стену. Я начинаю методично протирать пыль. Руки все делают сами собой, мысли далеко, и я неловко задеваю стопку бумаг. Белые листы с шелестом падают на пол. Начинаю их собирать и натыкаюсь на рентгеновский снимок.

Поднимаю его и на автомате поворачиваюсь к свету. Инстинкт врача, вбитый годами учебы, срабатывает раньше, чем я успеваю осознать. Рассматриваю проекцию челюсти и…

— Интересно? - за спиной раздается бархатный голос.

От неожиданности подскакиваю и роняю пленку. Оборачиваюсь. Белозеров стоит, прислонившись к дверному косяку, и смотрит на меня с ехидной усмешкой. Как он умудрился так тихо открыть дверь? Словно пойманная на месте преступления, поднимаю снимок с пола и кладу его обратно в стопку бумаг. Пальцы нервно подрагивают.

— Я не специально, простите, — произношу дрожащим голосом.

— Боишься меня? Правильно, — ухмыляется он, — Уборщица должна мыть пол, а не изучать медицинские карты.

— Я, правда, случайно… - чувствую, как краска заливает мое лицо, — Больше не повторится…

Ожидаю лекцию на полчаса, что каждый должен знать свое место. Но, вместо того, чтобы разозлиться, Андрей Юрьевич подходит вплотную, берет со стола снимок и протягивает мне.

— Нет, раз уж начала, продолжай. Посмотрим как учат нынешних студентов. Расскажи что ты видишь на этой пленке, Варя. Подробно.

Неуверенно беру изображение в руки. Близость Белозерова смущает, а его вопрос ставит в тупик. Он издевается? Или проверяет?

— Ну… — прокашливаюсь, пытаясь собраться с мыслями, — В этой челюсти два молочных зуба… У них уже начали рассасываться корни, и видны зачатки новых, коренных. Но, эта челюсть какая-то странная. Вроде бы детская, судя по наличию молочных зубов, но в то же время похожа на челюсть взрослого человека…

Говорю, и сама удивляюсь, как уверенно звучит мой голос, когда дело касается профессии. Белозеров кивает, и в его глазах появляется что-то похожее на интерес.

— Ну и почему ты так решила? Что именно смутило?

— Во-первых, коронки на передних резцах, — показываю пальцем, — Детям их ставят крайне редко. А во-вторых, вот эти четверки и пятерки, премоляры. Они постоянные и в них есть пломбы. И это очень странно. В детском возрасте этих зубов просто нет.

Андрей Юрьевич молча забирает пленку и испытывающе смотрит на меня.

— Все правильно, — произносит он уже без всякой насмешки, — Это снимок моего пациента. Ему семьдесят два года. Пришел с жалобами на боль в челюсти, думал, пародонтит. А оказалось, у него начали формироваться новые зубы. Уникальный случай. По этому поводу мы сейчас готовим публикацию в международный журнал.

— Ничего себе… — воодушевляюсь я, — А можно мне будет подробнее посмотреть его карту? Ведь это же так интересно…

— Нельзя, — он резко обрывает меня, и его лицо снова становится непроницаемым, — Я нанял уборщицу, а не научного сотрудника. Полы и окна сами себя не помоют. Идите, занимайтесь своей работой.

Белозеров кладет снимок в папку и отворачивается к компьютеру, давая понять, что разговор окончен. Весь мой энтузиазм улетучивается в одно мгновение.

Я снова никто. Просто уборщица. Молча киваю, беру ведро и направляюсь к выходу из кабинета.

— Новикова, подожди, — останавливает он меня на пороге.

Подходит ко мне и протягивает руку. В его ладони лежит ключ, к которому прикреплен пластиковый брелок с адресом.

— Это от твоей квартиры. Можешь заселяться. Где находится - рассказывать не буду. Читать умеешь - сама найдешь. Не маленькая.

Подрагивающими пальцами забираю ключ от моей новой жизни. Жизни, в которой приходится мыть полы в клинике своей мечты. А ее владелец играет со мной, как кошка с мышкой, то давая надежду, то безжалостно ее отнимая.

— Спасибо, — произношу я, но Белозеров не удостаивает меня ответом.

Просто отворачивается в своем огромном кресле, снова становясь недосягаемым божеством. А я иду мыть окна и гадать что ждет меня дальше.

Глава 4

Рабочий день кажется бесконечным. Я драю полы, выношу мусор, протираю пыль с дорогих кожаных диванов в холле. Каждый раз, когда мимо меня проходят врачи в белоснежных халатах, инстинктивно вжимаюсь в стену, стараясь казаться маленькой и незаметной. Я — тень, прислуга, часть интерьера. Никто не обращает на меня внимания, и это, наверное, к лучшему.

Андрей Юрьевич больше не появляется, но я чувствую его незримое присутствие. Словно он наблюдает за мной через скрытые камеры, оценивая каждое движение.

К вечеру ноги гудят, спину ломит, а в руки намертво въелся химический запах моющих средств. Несмотря на то, что я в перчатках.

Забрав из подсобки свой нехитрый скарб, направляюсь по адресу, указанному на брелоке. Многого не жду. Рисую в воображении картину: окраина Москвы, старая панельная пятиэтажка, подъезд, пахнущий кошками и прокисшими щами. Квартира-бабушатник с коврами на стенах и разваливающейся мебелью из восьмидесятых. В конце концов, что еще можно предложить уборщице?

Но, я не привередливая. Буду рада даже крошечной комнатушке, лишь бы там были душ, кровать и плита.

Но, когда выхожу из метро, неожиданно вижу другую картину. Вокруг возвышаются стильные новостройки, светятся витрины кафе и магазинов. Адрес на брелоке принадлежит современному жилому комплексу с огороженной территорией.

Несколько раз перепроверяю. Даже останавливаю прохожего и спрашиваю действительно ли это Третья Штурманская улица дом 138. Но все оказывается верно.

В холле меня встречает вежливый консьерж в униформе. Бесшумный и быстрый лифт уносит на шестнадцатый этаж. Стою перед дорогой металлической дверью, и не верю глазам. Дрожащими пальцами вставляю ключ в замок. Он поворачивается с мягким щелчком. Перешагиваю порог и замираю.

Передо мной отнюдь не занюханная халупа. Скорее, ожившая картинка из журнала по дизайну интерьеров. Просторная кухня с барной стойкой и встроенной техникой. Огромные панорамные окна от пола до потолка, за которыми видна ночная Москва. В центре комнаты — большой удобный диван, напротив него — плазменный телевизор во всю стену.

В предназначенном для спальни пространстве — кровать-стадион с белоснежным бельем и что-то типа гардеробной. В ванной комнате — сверкающая чистотой раковина и очень удобное джакузи. Все новое, стильное и невероятно дорогое.

Вот это да! Моей радости нет предела, это просто невероятно! Подхожу к окну и с восторгом в душе рассматриваю город, который еще утром казался мне враждебным монстром. О таком жилье я не просто не мечтала, я даже не знала, что так бывает! Это лучше моего родительского дома. Да что там родительского, это лучше всего, что я когда-либо видела в жизни!

И снова мои мысли возвращаются к нему. К Белозерову. Что за странный, противоречивый человек? Зачем ему это? Пустить в квартиру, которую можно сдавать за огромные деньги, едва знакомую девушку. Да еще простую уборщицу! Это не укладывается в голове. Хобби у него такое, что ли, помогать обездоленным? Или он так изощренно издевается?