Полина Грёза – Отомсти, но останься (страница 4)
Мои философские размышления прерывает громкое, требовательное урчание в животе. Внезапно вспоминаю, что за весь день съела только круассан утром в хостеле и в обед выпила чашку кофе с печеньем. Мгновенно накатывает зверский голод. Такой сильный, что в глазах темнеет.
Достаю остатки своих денег. Пересчитываю активы. Несколько помятых купюр из кармана и тысяча рублей на карте. До аванса еще две недели.
Начинаю лихорадочно прикидывать что на это купить, чтобы не протянуть ноги. Сколько там человек может без еды?
Денег кот наплакал. Нужно экономить, причем жесточайшим образом. Можно купить целую курицу, немного картошки, лука, моркови и самые дешевые макароны. Из этого можно сварить суп на первое, и приготовить простенькое второе. Как-нибудь продержусь.
На работе в бытовой комнате есть бесплатный чай, сахар и какое-то печенье. Ничего, где наша не пропадала. Главное, теперь есть где жить.
Когда я уже тянусь за пальто, чтобы пойти в магазин за продуктами, раздается звонок в дверь. Резкий и настойчивый.
Непроизвольно вздрагиваю. Кто это может быть? О том, что я заселилась в эту квартиру знает только один человек. Но проведать меня он точно не придет. Не его уровень - водить дружбу с уборщицей.
Может, консьерж? С опаской заглядываю в глазок. На лестничной площадке стоит молодой парень в яркой куртке службы доставки. В руках у него два огромных пакета с логотипом дорогого супермаркета.
Неуверенно открываю дверь.
— Здравствуйте. Вы, наверное, ошиблись адресом, — произношу я.
— Это же квартира сто восемь? — уточняет молодой человек.
— Да, но я ничего не заказывала.
— Варвара Новикова это вы? — курьер сверяется с квитанцией на пакете. Мое сердце пропускает удар.
— Да я, но у меня нет денег, чтобы расплатиться. Это какая-то ошибка.
Курьер снова смотрит в чек, проводит по нему пальцем.
— Никакой ошибки нет. Все уже оплачено. Забирайте и не морочьте мне голову.
В полном шоке, не понимая что происходит, протягиваю руки. Пакеты такие тяжелые, что я едва дотаскиваю их до кухонного стола.
На автомате начинаю разбирать покупки. Охлажденная курица. Кусок свежей говядины. Нарезка свинины для гуляша. Упаковка гречки, риса и макарон. Хлеб и овощи. Не только картошка и лук, но и свежие огурцы с помидорами. Молоко, яйца, сливочное масло. Палка дорогой копченой колбасы, голландский сыр. Чай, кофе. И вишенкой на торте — коробка конфет. Здесь есть абсолютно все, чтобы не просто выжить, а нормально питаться те самые две недели до аванса…
Понимаю, что есть только один человек в огромной Москве, который мог это сделать. Мое несчастное сердце выплясывает лезгинку в груди.
Судорожно шарю по карманам своего старенького пальто. Нахожу визитку, которую он дал мне вчера в кафе. Тонкий пластик с тиснением: "Белозеров Андрей Юрьевич. Главный врач". И номер мобильного телефона.
Пальцы не слушаются, но с третьего раза я все-таки набираю номер.
— Алло, — его голос в трубке звучит очень официально и по-деловому.
— Андрей Юрьевич, это я, Варя… Варя Новикова, ну, новая уборщица в клинике, — лепечу срывающимся голосом, — Я… хотела сказать вам огромное спасибо. За продукты. Даже не знаю, как вас благодарить. Я обязательно все верну с первого же аванса! Все, до копейки!
В трубке на несколько секунд повисает молчание. Такое холодное, что, кажется, у меня замерзают уши.
— Понятия не имею, о чем ты говоришь, — бесстрастно отвечает он, — У меня нет времени, чтобы заниматься такой ерундой.
— Но… как же… курьер… — растерянно заикаюсь я.
— Алле, Варя, ты в своем уме? Мне бы в голову не пришло заказывать продукты для какой-то уборщицы! — раздраженно фыркает он и отключается.
Стою посреди роскошной кухни, как громом пораженная. Пялюсь то на погасший экран телефона, то на стол, заваленный едой.
Он врет. Я это точно знаю. Но зачем? Сначала делает такой широкий жест, заботится обо мне, а потом вновь жестоко унижает? Какой смысл в этой дурацкой игре? Дать почувствовать себя человеком, а потом напомнить, что я всего лишь уборщица?
Не понимаю... Совершенно не понимаю этого человека. Но точно знаю одно: этот стейк, квартира, продукты — все не просто так. Это не благотворительность, не порыв милосердия. Все это имеет определенную цену.
И мне до смерти страшно узнать, как именно придется платить.
Глава 5
Недели превращаются в рутину, сотканную из запаха хлорки и несбывшихся надежд. Моя жизнь теперь подчинена строгому расписанию: подъем в пять утра, быстрый завтрак, и вот я уже в клинике. В этом храме стерильности и достатка, где мое место – у ведра с грязной водой. Я научилась быть тенью. Проскальзывать по коридорам так, чтобы меня не замечали. Но при этом успевая здороваться с персоналом.
— Ириш, доброе утро! — улыбаюсь администратору Ирине, проходя мимо стойки ресепшн.
— О, Варя, привет! Давай кофе попьем, а то я сегодня как сонная муха, — отвечает она.
Отношения с коллективом складываются на удивление теплые. Врачи, поначалу смотревшие свысока, теперь кивают при встрече, а медсестры делятся последними сплетнями. Все видят, что я не просто уборщица, а человек с медицинским дипломом, волею судьбы оказавшийся не на своем месте.
Хорошо общаюсь я со всеми, кроме Белозерова. Встреч с ним боюсь, как огня. Если его роскошный костюм мелькает в конце коридора, срочно ныряю в ближайшую подсобку. Эти разноцветные глаза, кажется, просвечивают меня насквозь, а от холодного взгляда по спине бежит холодок.
Но у моей новой работы есть и свои плюсы. Никто не мешает мне мыть полы в пустующих кабинетах, когда врачи уходят на обед. Я задерживаюсь там, жадно впитывая атмосферу.
— Варя, ты опять тут зависла? — заглядывает в кабинет стоматолог-хирург, добродушный мужчина лет пятидесяти, — Нравится тебе наша новая техника?
— Очень, Игорь Петрович, — смущенно улыбаюсь я, отрываясь от созерцания лазерной установки.
— Если что-то интересно, спрашивай, не стесняйся. Не век же тебе шваброй махать.
И я спрашиваю. Выпытываю детали, впитываю полученную информацию. Разглядываю рентгеновские снимки, оставленные открытыми на мониторах, пытаюсь ставить диагнозы, спорю сама с собой. Запоминаю каждую деталь, словно шпион на задании. И эта тайная миссия дает мне силы вставать каждое утро.
Однажды я слишком увлекаюсь. Стою в рентгеновском кабинете, рассматривая панорамный снимок, и вслух рассуждаю:
— Так… здесь ретенция клыка, он упирается в корень второго резца. Нужно сделать компьютерную томографию, чтобы понять его точное положение, и потом, скорее всего, проводить ортодонтическое вытяжение…
— Неплохие выводы для уборщицы, Новикова.
Голос за спиной раздается настолько внезапно, что я вздрагиваю и роняю тряпку. Медленно оборачиваюсь. Белозеров стоит в паре метров, и смотрит на меня с фирменной ехидной усмешкой. Мое несчастное сердце падает куда-то в пятки.
— Я… просто пыль протирала, — отвечаю, краснея до корней волос, — А снимок… он просто открытым был…
— Пыль, значит? Ну, что-ж, продолжайте. Только вот умение читать снимки в работе уборщицы не нужно.
Он разворачивается и уходит, так же бесшумно, как появился. А я остаюсь стоять посреди кабинета, как будто меня в грязь окунули.
Обычный вторник превращается в кошмар. С самого утра по клинике разносится оглушительный детский рев.
— Ира, что за апокалипсис сегодня? — спрашиваю я, видя, как администратор мечется между телефоном и очередью из взволнованных мам.
— Варя, это какой-то ужас! Елена Павловна, наш детский стоматолог, ногу сломала! Прямо на лестнице утром. А у нее запись на весь день, люди из области приехали! Андрей Юрьевич их сам взялся лечить. Ой, что сейчас будет!
Дверь детского кабинета открыта и там разворачивается картина маслом. В кресле врача сидит Белозеров, а на руках у него орет благим матом мальчик лет пяти.
— Успокойте ребенка! — рычит Андрей Юрьевич на растерянную маму, — Я не могу работать в таких условиях! Скажите ему, чтобы открыл рот!
Испуганный пацаненок в ответ орет еще громче. Видно, что и Белозеров на грани срыва. И, вообще, в мультяшном царстве, которое представляет собой детский кабинет, он смотрится сказочным злодеем.
— Господи! Заткните уже кто-нибудь этого крикуна! - шипит он в отчаяньи, - Мои барабанные перепонки сейчас лопнут!
— Разрешите, Андрей Юрьевич? - набравшись наглости, переступаю порог.
Он молча кивает.
— Привет, чемпион! — присаживаюсь на корточки перед креслом, — Меня Варя зовут. А тебя как?
— Егор! — всхлипывает мальчик.
— Егор, какое красивое имя! Слушай, а давай сыграем в игру? Сначала в это волшебное кресло сядет твоя мама, а ты к ней на ручки. Хорошо? Представим, что вы летите в самолете!
Мальчик недоверчиво смотрит на меня, потом на маму, но, все-таки кивает. Кое-как, с помощью сказок про зубных фей, мне удается его успокоить. Пацан даже позволяет Белозерову поставить пломбу, хотя и сидит, вцепившись в мамину руку.
Как только они уходят, Андрей Юрьевич, вытирая пот со лба, встает с кресла.
— Ну уж нет! Хватит с меня! Ирина! — кричит он в коридор, — Мне срочно нужен детский стоматолог! Сейчас же! Найдите кого угодно, хоть с улицы приведите!
Администратор заглядывает в кабинет. Исподлобья смотрит на меня, а потом решительно переводит взгляд на своего начальника.