Полина Граф – Доминум (страница 79)

И тогда на Грея снизошло озарение, словно тучи растворились и небо раскололось пополам. Им всем было все равно. Ничего не имело значения. Если людям становится плевать на жизнь других, то как они могут считать себя хорошими? Как смеют утверждать, что они несут доброе и правильное? И если эти люди проповедуют Свет, то как он может быть отражением всего самого верного и чистого?

Значит, и Тьма не зло. Но и ее Грей не мог принять как истину. Это она погубила Лайлу. Свет и Тьма бессмысленно и слепо губят всех в жерновах Войны. И он возненавидел обе стороны. Обозлился на них, на Войну, на всех людей, носящих в себе Тьму и Свет, на целую Вселенную, породившую эти силы.

Когда нет ничего: ни богов, ни ориентиров, ни даже малейшего намека на правду бытия – остается только бездна, собирающая всех, кого предал изменчивый мир. Грей нашел константу там, в пустом хаосе Обливиона.

– Занятная душа, – сказал Пустой прямо у меня над ухом.

Я вздрогнул от неожиданности. Грей произвел на меня настолько неприятное и до дрожи тошнотворное впечатление, что все остальное позабылось. У меня от падшего холодок бегал по коже, даже больше, чем обычно. А все потому, что я никак не мог до конца понять его мотивов. Они были сумбурными и яростными, как рой шершней, а стены души казались железобетонными. Я и не думал, что в человеке может быть столь много яда и ненависти. Он бы и целый континент ими отравил.

– Он подошел слишком близко к краю, – прищурился Пустой, сложив руки за спиной. – Интересно, что будет, когда он ступит в эту пустоту?

– Что Грей в ней видит? – неуверенно спросил я, на самом деле опасаясь узнать ответ. – И что знаешь о ней ты?

Окружение менялось. Подул холодный ветер, пахнущий машинным маслом и сыростью осени. Мой спутник пожал плечами.

– Ты сам узнаешь, когда посмотришь в нее.

Тем временем перед нами вновь предстал Грей. Он стоял на пустой станции из красного кирпича, закинув за спину потертый дорожный мешок. Юноша выбросил в урну газету, которую читал до этого, и с огромным недовольством глядел на уходящий вдаль поезд.

– Черт… – Он цыкнул, разочарованно нахлобучивая кепку до самого лба.

Светлый дым умчавшегося вперед локомотива резко контрастировал с серым моросящим небом. Грей вздохнул и, закутавшись в свое старое пальто, спрыгнул с перрона. Ему нужно было попасть в соседний городишко до завтра, иначе плакала его работа.

Мы с Пустым брели за ним прямо по рельсам. Грей знал, что сегодня поездов больше не планировалось, оттого понуро шагал вперед, стараясь не сбавлять темпа.

– Что же такого здесь произойдет? – вымолвил я, глядя на тяжелые, как камни, тучи. – Он тут еще не протектор. Наверняка придут сплиты, как и за Стефом…

Внезапно я врезался в выставленную руку Пустого. Следом меня обдало нарастающей тревогой Грея. Тот попятился от увиденного. И мне хотелось сделать то же самое.

Впереди на развилке железнодорожных путей стояли Черно-Белые. Их было невозможно спутать с кем-то другим, но поразительности ситуации это никак не меняло. Все в той же одежде, все с теми же легкими улыбками и симметричными позами.

– Еще не поздно, – сказал один из них другому, при этом не отрывая от Грея пристального взора. – Мы все еще можем его убить. И все закончится. Выберем иной путь.

От этих слов юноша отшатнулся. Он не понимал, почему ему так хочется убежать, но чувствовал опасность как никогда.

– Соблазн велик. Но нет, – закачал головой второй. – Иначе все сломается. Не так это должно произойти.

– Тогда ему нужно помочь.

– Ему нужно отречься от себя нынешнего.

– Ему нужно обратиться к Свету.

– А затем сделать шаг в пустоту, – сказали они хором, восторженно глядя на испуганного Грея. – И найти в ней себя. Идем с нами. К твоему будущему.

– Что? – Грей едва заставлял свой голос не дрожать. – Никуда я с вами не пойду.

Я смотрел на происходящее с полным непониманием. Но тут Черно-Белые подняли глаза и уставились не куда-нибудь, а прямо на меня, словно все происходило в реальном времени, а не когда-то давно.

– Пойдешь. Мы знаем все и обо всем. Что было, что есть и что будет. – Они улыбнулись, заметив, как я непроизвольно съежился, и перевели взор на Пустого. – Все происходит так и неизменно.

– Ты их знаешь? – спросил я у Пустого, стиснувшего кулаки.

Оскал Черно-Белых стал только шире.

– Да. – Он сердито выдохнул, кипя от гнева, который, как мне казалось, не мог быть свойствен пустой оболочке. – Знаю. Именно по их вине я здесь.

Глава XXXV

Скованные одной цепью

Когда мы с Пустым в который раз оказались в темноте, он покачнулся и схватился рукой за голову, словно его пронзила страшная боль.

– Они тут, – шипел он. – Они везде. Повсюду. Эти двое лживых, пустотелых…

– Кто они такие?

Но его уже не было рядом. Зато вокруг распустился зеленый сад, замерший одним теплым летним днем. Все, что было за его пределами, уходило во тьму; грани рябили и растворялись, будто ничего больше и не существовало. Только этот яркий клочок земли за исчезнувшим домом. Там лаяла пушистая каштановая собака. Она скакала вокруг невысокой девушки, а та смеялась и бросала ей мячик, чесала брюхо и трепала за уши. Фри казалась младше всего на несколько лет, и так странно было видеть ее с обычным цветом волос.

Поначалу я не вмешивался, лишь пытаясь понять, как у Фри, полностью потерявшей память о жизни до протекторства, осталось хоть что-то. Но когда времени прошло так много, что воспоминание вновь закольцевалось, меня осенило. Возможно, Фри умалчивала о крохотных обрывках, не верила в них, воспринимала как забытые сны. Потому сейчас даже столь малое, рубленое, но беззаботное и светлое воспринималось ею как утраченная мечта.

Я заставил себя приблизиться. Ей было так хорошо; волны радости и покоя проходили сквозь меня, будто умоляя подождать. Моя рука легла на ее плечо, когда Фри снова чесала собаку. Она вздрогнула и изумленно обернулась, поначалу не узнавая, но затем, на краткий миг, Фри огорчилась.

– Нужно идти, – с досадой сказал я.

– Но… Но я не хочу.

Собака все ластилась к ней, тыкалась носом в щеку. Фри с мольбой смотрела на меня.

– Здесь же так хорошо!

– Фри…

– Еще немного, – просила она. – Я так скучала…

– Оно не настоящее. Ты ведь понимаешь это?

Она понимала, но продолжала смотреть на меня в отчаянии. Я бы хотел, чтобы она оставалась здесь столько, сколько захочет. Все бы сделал ради этого. Но мы были обязаны идти дальше. Я протянул ей руку.

Фри с болью зажмурилась и прильнула к собаке, обнимая ее за шею. Последний кусочек дома, оставшийся в памяти.

– Я даже не помню, как его зовут, – прошептала Фри, осторожно обхватывая голову пса ладонями. – Но помню, как он гонялся за птицами и забирался ко мне под кровать во время грозы, будил по утрам и таскал еду со стола. Он ведь уже давно умер от старости, пока меня не было рядом. Но здесь все еще жив. Здесь вечно светит солнце.

Она поцеловала пса в макушку и шмыгнула носом, утирая лицо рукавом. Я не трогал ее, лишь ждал. Шумно выдохнув, Фри подала мне руку.

Когда она исчезла, рядом со мной возник Пустой. За ним вспыхнуло и новое воспоминание Фри. Та как раз прошла мимо нас, спеша домой через солнечную рощу, когда услышала треск в кустах. Уже через минуту сплиты стали частью ее мира.

Фри с криком упала наземь при виде трех тварей, пришедших на ее Свет.

– Она говорила, что не помнит, как уничтожила свою память, – оторопел я.

– Она и не помнит, – подтвердил Пустой и, чуть успокоившись, посмотрел на одного из монстров. – Но ее душа продолжает хранить обрывки, как бы другие ни пытались выжечь их дотла.

– О чем ты говоришь?

Первый сплит с ревом бросился на Фри, а та рефлекторно закрыла голову руками. Тут что-то произошло. Сплит просто взорвался пеплом, развеявшимся по траве. Секунда – и остальные два последовали за ним, разлетаясь как черные конфетти.

Я не мог и шагу сделать и во все глаза смотрел на произошедшее.

– Как… это она… Как ей это удалось?..

В жизни не видел ничего подобного и не думал, что протекторы так могут. Фри тем временем сама исступленно оглядывалась по сторонам, надеясь проснуться от страшного кошмара.

Пустой приблизился к ней. Он так смотрел на нее, словно пытался запомнить каждую деталь ее облика.

– Она сильна. Сильнее, чем вы думаете. Если те двое здесь вместе с серым мальчишкой… Тогда все становится яснее.

– Фри даже манипулировать неспособна! – воскликнул я, всплеснув руками. – Если она может взрывать сплитов по щелчку пальцев, почему она никогда этого раньше не делала?!

Пустой указал на две одинаковые фигуры, появившиеся среди деревьев.

– Из-за них, – холодно произнес он.

Воспоминания внезапно поплыли, обращаясь в душу Фри. Как только нас окружили фиолетовые свечи и темнота, Пустой уверенно зашагал вперед. Казалось, чем дольше я наблюдал за ним, тем больше он набирался жизни, выбираясь из забытья.

– Это все из-за них, они во всем виноваты, – бормотал он, отбрасывая полы накидки. – Что они здесь делают? Почему сейчас?

Я пытался не отставать и уже хотел спросить, как Пустой умудрился открыть проход прямо в душу, но вовремя вспомнил, что он, по сути, Антарес. А тот умел ходить по внутренним мирам.

Мы встали перед большими темными воротами, на которые не ложился свет огня.