Полина Аистова – Осколки. Часть 2 (страница 2)
Мои пальцы дрожали. Я листал переписку вверх – и не верил своим глазам. Сотни, тысячи сообщений. Добрые утра и спокойные ночи. Смешные картинки с котами. Планы на выходные. Обсуждение, как познакомить наших котов. Фотографии еды, которую мы готовили вместе. Признания в любви – много, очень много. Голосовые сообщения – я нажал на одно, и её голос, мелодичный и тёплый, заполнил кухню: «Доброе утро, любимый. Надеюсь, у тебя сегодня хороший день». Я слушал этот голос и не узнавал его – но сердце защемило так, что стало трудно дышать.
Я листал дальше. Сообщения о переезде – она спрашивала, какие вещи я повезу в первую очередь, удобно ли будет Персику в новой квартире, не тесно ли нам будет вдвоём в её спальне. И мой ответ: «С тобой хоть в шалаше. Но кровать у тебя удобная, это плюс».
Значит, та квартира. Чужая квартира с моими вещами. Это была её квартира. И я там жил. С ней. С Лизой. Мои вещи висели в её шкафу, мои кроссовки стояли у её двери, мой кот играл с её котом. Я жил там. А теперь не помнил об этом.
Мой мозг взрывался. Я смотрел на экран телефона и не мог понять, как такое возможно. Как я мог забыть человека, с которым, судя по переписке, прожил несколько месяцев? Как я мог забыть ту, кому сделал предложение? Потому что дальше в переписке были сообщения о туфлях, о ресторане «Лазурит», о сюрпризе. И ещё – сообщение от Сони, какого-то её друга, которое я не читал, но в уведомлении было: «Ну что, кольцо уже купил?».
Я сделал предложение. Я купил кольцо. Я собирался провести с этой женщиной всю оставшуюся жизнь. И я не помнил её.
Я снова открыл фотографию. Девушка с тёмными волосами и карими глазами. Лиза. Я вглядывался в её лицо, пытаясь пробудить хоть какое-то воспоминание. Пытался вспомнить звук её голоса, прикосновение её руки, запах её волос. Но в голове была пустота. Только странное, щемящее чувство в груди – словно сердце помнило то, что забыл разум.
Я просидел за столом, наверное, час. А может, два. Персик пришёл, запрыгнул на колени и требовательно мяукнул. Я машинально погладил его, но мысли были далеко. Вернее, они были там – в чужой квартире, из которой я сбежал, как вор.
Кто она? Что между нами было? И почему я всё забыл?
Я думал о том, что, возможно, сошёл с ума. Что это какая-то редкая форма амнезии. Что нужно обратиться к врачу. Но одна мысль не давала мне покоя: где она сейчас? Эта Лиза. Если я был у неё, если я сделал ей предложение, если мы собирались жить вместе – то где она? Почему я проснулся на полу в её квартире один? Почему её не было рядом?
И самый страшный вопрос, который пульсировал где-то на краю сознания и который я боялся даже сформулировать: что, если с ней что-то случилось? Что, если то, что стёрло мою память, стёрло и её саму?
Я не знал ответов. Но я знал одно: я должен выяснить. Должен понять. Должен найти эту женщину – даже если сейчас я не помню её, даже если мой разум отказывается её узнавать. Потому что моё сердце – оно билось быстрее, когда я смотрел на её фотографию. Оно помнило. Оно знало то, что забыла голова.
Я отложил телефон и закрыл лицо руками. Локти упёрлись в стол, ладони прижались к глазам, и я сидел так, в темноте, пытаясь унять дрожь. Персик тёрся о мои ноги и тихо мурчал, словно пытался утешить. Но утешения не было. Был только страх. Страх перед неизвестностью. Страх перед тем, что я мог сделать – или не сделать. И решимость. Твёрдая, холодная, стальная решимость, которая постепенно вытесняла панику.
Я должен найти Лизу. Чего бы мне это ни стоило. Сколько бы времени это ни заняло. Даже если я не помню её. Даже если я никогда не вспомню. Я должен найти её – живую или мёртвую. Должен узнать, что случилось той ночью. Должен закрыть эту дыру в своей памяти. И вернуть себе свою жизнь. Потому что та жизнь, которую я помнил, была неполной. В ней зияла пустота размером с человека, и пустота эта была невыносима.
Я поднял голову, вытер глаза – когда я успел заплакать? – и посмотрел на Персика. Он сидел на столе, прямо передо мной, и смотрел мне в глаза. В его взгляде было что-то, чего я раньше не замечал. Не просто кошачье любопытство. Что-то более глубокое. Словно он знал. Словно он помнил. Словно он ждал, когда я наконец пойму.
– Я найду её, Персик, – сказал я вслух. – Обещаю.
Кот мяукнул – коротко, но как-то особенно твёрдо, словно подтверждая мои слова. А за окном шумел майский ветер, и солнце клонилось к закату, окрашивая небо в розово-оранжевые тона. Где-то там, в этом большом городе, была Лиза. И я должен был её найти. Чего бы мне это ни стоило.
Глава 2. Незнакомые лица
Я всё ещё сидел за столом, тупо глядя в телефон, когда он зазвонил. Экран вспыхнул, и на нём высветилось имя – «Соня». Я не знал никакой Сони. Не помнил её. Имя не вызывало никаких ассоциаций – ни приятных, ни тревожных. Пустота. Но телефон помнил, телефон знал – и настойчиво вибрировал, требуя ответа, подпрыгивая на столе и издавая жужжащий звук, который в тишине пустой кухни казался оглушительным.
Я смотрел на экран и колебался. Палец завис над зелёной кнопкой. Кто эта Соня? Почему она звонит мне? Что ей нужно? Может, это ошибка? Может, она перепутала номер? Но телефон не ошибается – в списке контактов она была сохранена с фамилией, и я явно сделал это сам, сознательно, в какой-то момент моей жизни, который теперь был стёрт. Я поколебался ещё секунду, не больше, и провёл пальцем по экрану.
– Алло?
– Кирилл! – раздался в трубке звонкий женский голос, и в нём было столько энергии, что я чуть не отдёрнул телефон от уха. – Ну наконец-то! Я тебе весь день звоню, а ты трубку не берёшь! Я уж думала, у вас там что-то случилось! Ну что? Сделал? Она сказала «да»? Где Лиза? Почему она трубку не берёт? Я ей пишу, пишу – тишина, сообщения даже не прочитаны! Вы что там, празднуете до сих пор? Эй, Кирилл, ты меня слышишь?
Я слушал этот поток слов – быстрый, эмоциональный, полный жизни, – и чувствовал, как внутри всё сжимается в тугой, болезненный комок. Голос в трубке был энергичным, взволнованным, радостным – но для меня он был голосом совершенно чужого человека. Как если бы мне позвонила случайная прохожая и начала обсуждать общих знакомых, которых я не знаю. Я сидел, прижимая телефон к уху, и не знал, что ответить. Каждое её слово было как удар молотка по стеклу – стекло трещало, но пока держалось.
– Простите, – сказал я наконец, и мой голос прозвучал тихо и глухо, словно из-под толщи воды. – Вы кто?
В трубке повисла пауза. Долгая, звенящая, наполненная таким напряжением, что я физически ощущал его через динамик. Я слышал, как на том конце провода кто-то дышит – часто, сбивчиво, словно после бега.
– Чего? – голос Сони резко изменился, радость сменилась недоумением. – Кирилл, это ты? Это Соня. Соня! Подруга Лизы. Мы с вами в ресторане сидели две недели назад, пиццу ели! Настольные свечи, ты ещё рассказывал про свой проект для приютов, а Антон про свои фреймворки! Ты что, дурак, что ли, так шутить?
– Простите, – повторил я, и собственный голос показался мне чужим. – Я не помню вас. Я не помню Лизу. Я вообще ничего не помню.
В трубке повисла тишина. Такая глубокая, что я слышал, как Персик скребётся в своей лежанке в соседней комнате. Тишина длилась долго – может, секунд десять, может, двадцать, – а потом Соня заговорила снова. Теперь её голос был тихим, напряжённым, лишённым прежней энергии:
– Что случилось? Вы попали в аварию? Ты ударился головой? Что произошло, Кирилл? Почему ты не помнишь?
– Я не знаю, – я откинулся на спинку стула и закрыл глаза. – Я очнулся сегодня утром. На полу. В какой-то квартире. Там были мои вещи, мой кот и ещё какой-то серый кот. Я не знал, где я. Не знал, как туда попал. Я сбежал оттуда, приехал к себе. А потом начал смотреть телефон – и понял, что там, в той квартире, жила Лиза. И я, кажется, жил с ней. Но я не помню её, понимаете? Я смотрю на её фотографии и не помню. Я читаю нашу переписку и не помню. Как будто кто-то взял и стёр часть моей жизни.
– Ты уехал? – голос Сони стал резким. – Ты уехал оттуда? Ты оставил квартиру и уехал? А где Лиза? Где она была, когда ты проснулся?
– Там никого не было, – сказал я. – Только я. На полу. И коты. Я не знаю, где Лиза.
– В смысле – никого не было? – теперь в её голосе звучал страх. – Она что, пропала? Исчезла? Ты очнулся один в её квартире, а её нет?
– Да.
– Я выезжаю, – отрезала Соня. – Прямо сейчас. Антон меня отвезёт. Ты где сейчас? Где ты живёшь?
Я назвал адрес. Соня повторила его вслух – видимо, чтобы Антон услышал, – и бросила короткое «Жди» перед тем, как отключиться. Телефон в моей руке погас, и я остался сидеть в тишине, глядя на чёрный экран.
Я положил телефон на стол и уставился в стену. Персик, почувствовав моё состояние, запрыгнул на колени и уткнулся мокрым носом в ладонь. Я гладил его машинально, пытаясь вспомнить. Хоть что-нибудь.
Лиза. Тёмные волосы. Карие глаза. Скулы. Курносый нос. Фотография в телефоне – она стоит рядом со мной на фоне заснеженного парка и улыбается мне. И я смотрел на эту улыбку – и ничего не чувствовал. Пустота. Ни проблеска, ни тени воспоминания. Как будто этой женщины никогда не было в моей жизни.
Но она была. Телефон доказывал это. Коты доказывали это. Чужая квартира, в которой я очнулся, доказывала это. Я любил эту женщину. Я сделал ей предложение. Я собирался прожить с ней всю жизнь. И теперь я не помнил даже её лица.