Пола Маклейн – Облетая солнце (страница 32)
— Мне еще повезло, что я почти весь этот год находился в отъезде, — пояснил Беркли. Как оказалось, он ездил в Лондон консультироваться с врачами по поводу болезни сердца.
— О нет! — ужаснулась я. — И что же они сказали?
— Боюсь, им нечем было меня утешить. Это чертово сердце беспокоит меня уже не первый год.
— И что же теперь делать?
— Ничего особенного. — Он пожал плечами. — Жить, пока живется. И пить только самое лучшее шампанское. Просто жаль тратить время на плохое.
Его лицо, выразительное и подвижное, напоминало мордочку породистого кота. Яркие темно-карие глаза взирали на меня с легкой снисходительностью, в них читалась насмешка над собственным недомоганием, ироничное отношение к мысли о том, что иногда стоит грустить и жалеть себя.
— Кстати, на следующей неделе я устраиваю вечеринку по поводу дня рождения, — сообщил он, затушив сигарету. — Это лучший способ не попасть пока на тот свет, верно? Соберется немало шалопаев и бездельников. Готов поспорить, вы тоже из их числа. Разве нет? Тогда приходите.
Беркли обосновался в Наро-Мору, на самом покатом склоне горы Кения. Он выстроил большой одноэтажный дом, бунгало, органично вписав его в ландшафт, так что издалека он казался неотъемлемой частью пейзажа. Загоны были полны хорошо откормленных овец. Извилистая река с поросшими колючей акацией и желтым гамамелисом берегами протекала неподалеку, поблескивая темной водой. Горные хребты вздымались позади, угрожающе чернея на фоне неба. Они создавали подавляющий, но в то же время великолепный фон, чего Беркли и добивался, как мне кажется.
Ди также был приглашен на вечеринку. Подъехав к дому, мы увидели множество автомобилей, маневрирующих на лужайке, — просто целое стадо! Беркли стоял на веранде в ослепительно-белом сюртуке и насвистывал незнакомую мне мелодию. Выглядел он отлично, можно сказать, цветуще, хотя, как можно было догадаться, это была всего лишь маска. Еще один костюм, такой же ослепительный, надетый на лицо. Возможно, для него было особенно важно показать себя сейчас гостеприимным хозяином, преуспевающим и благополучным, невзирая на то, как на самом деле обстояли его дела.
— Река просто великолепна.
Я наклонилась, чтобы поцеловать его в щеку, — тоник для волос с тонким кедровым ароматом пахнул мне в лицо.
— В ней много рыбы, я заметила, она сверкает под водой чешуей.
— Рад, что вы любите форель, — ответил он непринужденно. — Дело в том, что мне не удалось разыскать подходящего гуся на ужин. — Он лукаво подмигнул. — Что ж, попробуйте быстрее шампанское, пока Денис окончательно не расправился с ним, — предложил Беркли.
Денис… я вздрогнула, сама не зная почему. Я видела его всего один раз, мельком, на улице в Найроби. Мы пересекли веранду и вошли в большую комнату. Здесь было полным-полно народу. Со всех сторон слышался смех. Денис, все такой же привлекательный, каким мне и запомнился раньше, стоял у стены, расслабленный, руки в карманах белых брюк.
— Берил Первс, — представил меня Беркли, когда мы подошли. — Вы встречались с уважаемым мистером Денисом Финч-Хаттоном, я полагаю, — добавил он иронично.
— Это было давно, — сказала я и протянула руку. Мне вдруг стало жарко.
— Да, конечно. — Он улыбнулся. Морщинки вокруг глаз стали глубже. Тон же был настолько отстраненно-непринужденный, что я поняла, он меня если и помнит, то очень смутно.
— Рад встрече. — Он кивнул.
— Денис тоже долгое время жил в Лондоне, — сообщил Беркли.
— Что же привело вас обратно в Кению? — поинтересовалась я. — Чем займетесь здесь?
— Прекрасный вопрос. — Он усмехнулся. — Возможно, приобрету участок земли. — Он пожал плечами. — Тик Майлс полагает, мы можем организовать какую-нибудь легальную компанию. — Он улыбнулся, произнеся слово «легальная» так, как будто это было что-то забавное. — Или погибну на охоте. Что-нибудь да подвернется.
— А кстати, почему бы вам действительно не заняться охотой? — бесцеремонно вмешался Ди — В последнее время великих охотников, белых, я имею в виду, днем с огнем не сыщешь.
— О, поздравляю, ты придумал новое понятие! — рассмеялся Денис. — «Великий белый охотник».
— Признаюсь, я никогда не понимал тех, кто приезжает в Кению охотиться за трофеями, — сказал Ди. — Но их тут пруд пруди. Два-три раза в месяц какой-нибудь богатый банкир обязательно прострелит себе ногу или попадется в зубы льву. Это абсурд.
— А может быть, такие герои на самом деле получают то, что заслуживают? — предположила я. — Раз они не имеют представления, во что лезут. И как вообще убивают животных.
— Возможно, вы и правы, — согласился Денис. — До сих пор я предпочитал охотиться для собственного удовольствия. Не уверен, что у меня хватит терпения иметь дело с клиентами.
— А почему бы не заняться земледелием? — поинтересовался Беркли. — Это куда спокойнее. Никаких назойливых гиен, пытающихся отгрызть тебе голову, пока ты спишь.
— Говоришь, спокойнее? — повторил Денис. Он выглядел провинившимся школьником, которого застукали за баловством. — Но какое от этого удовольствие? В чем драйв?
По виду Денис был на несколько лет моложе Беркли — лет тридцати пяти, не больше. И судя по всему, он происходил из хорошей семьи. По моему опыту такие джентльмены отправлялись в Африку за приключениями — их влекли нескончаемые девственные просторы, возможность рискованной охоты, крупная добыча. Как правило, это были выходцы из аристократических семей, получившие прекрасное образование и пользовавшиеся полной свободой. Они приезжали в Кению и вкладывали состояния, полученные по наследству, скупая землю тысячами акров. Некоторые всерьез пускали здесь корни, устраиваясь надолго, тогда как иные плейбои, заскучавшие где-нибудь в Сассексе или Шропшире, просто искали случай пощекотать нервы. Я не могла знать точно, к которой из этих категорий относился Денис, но он очень привлекал меня. Я любовалась его точеным лицом, слегка порозовевшим от кенийского солнца. Мне нравились его прямой нос, строго очерченные губы, слегка прищуренные светло-карие глаза. В нем было что-то располагающее, легкое. Он притягивал к себе людей, они слетались к нему, как мотыльки на огонь. Едва я отошла, потягивая коктейль и прислушиваясь к сплетням, доносившимся со всех сторон, как Дениса тут же атаковала стайка «отполированных» до блеска миловидных леди. Они были одеты в элегантные платья, на ногах — тонкие изысканные чулки, на запястьях и шейках — драгоценности, прически — волосок к волоску. Меня совсем не удивило, что они просто прилипли к Денису. Меня тоже к нему тянуло.
— Мне кажется, вам стоит взглянуть на мою новую лошадь. — Беркли подошел со свежей порцией коктейля. — Я думаю, с ней можно выйти на дерби.
— Отлично. — Я согласилась автоматически. Но не успела я кивнуть, как Беркли тут же оторвал Дениса от дам, и мы все трое направились в конюшню. Здесь в просторных стойлах находилось с полторы дюжины лошадей. Беркли подвел меня к жеребцу по кличке Солджер. Крупный, мускулистый, ровной темной масти с белой проточиной на груди. На вид он не выглядел столь горделивым, чувствительным и вспыльчивым, как чистокровные особи, которых всегда предпочитал отец, но мне он показался красивым, пусть даже и слегка грубоватым.
— Он полукровка, верно? — спросила я заинтересованно.
— Частично от сомалийского пони, — ответил Беркли. — Не принц, но в нем есть характер. А?
Открыв ворота, я подошла к жеребцу — так, как научилась еще ребенком, осторожно, но в то же время уверенно. Отец передал мне науку обращения с животными, хотя, может статься, я родилась с этими знаниями, они достались мне по наследству. Солджер сразу признал мое превосходство и встретил меня спокойно. Я провела рукой по его спине, осмотрела крестец и суставы — жеребец не смутился, не брыкался. Я пришла к выводу, что он совершенно здоров и полон сил. Все время, пока я осматривала Солджера, я чувствовала спиной, что Денис смотрит на меня. От этого у меня даже мурашки бежали по спине, но я старалась не показывать волнения.
— Ну, что вы думаете? — поинтересовался Беркли. — Как он вам?
— Что-то в нем есть, несомненно, — я не стала отрицать.
— Как вы полагаете, сколько он стоит?
Я понимала, что при моем плачевном финансовом положении глупо даже начинать торговаться, но инстинкт взял верх.
— Пятьдесят фунтов? — предложила я.
— Я больше потратил на шампанское, которое вы пьете. — Беркли рассмеялся, и Денис вслед за ним.
Однако мне стало ясно, что Беркли не прочь поторговаться.
— Вам стоит попробовать его на ходу, — предложил Беркли через мгновение. — Я позову грума, он вам его покажет.
— Не беспокойтесь, — остановила его я. — Я попробую его сама.
У меня не заняло и пяти минут, чтобы переодеться в брюки и рубашку Беркли. Когда я вышла из дома, на лужайке уже стояла группа любопытных зрителей. Беркли расхохотался, увидев меня в мужской одежде, но я нисколько не смутилась. Я знала, что она на мне сидит прекрасно и мне не стоит стесняться, — я смогу лихо прокатиться на глазах этих разодетых господ и барышень. Ездить верхом для меня было так же естественно, как для них — прогуливаться пешком. Я отвела Солджера подальше от любопытных глаз и вскоре вообще о них забыла.
Позади конюшни я увидела тропинку — она вела вниз по холму на поляну. Я направила Солджера туда, пустив его рысью. Жеребец обладал широкой спиной и крутыми боками, так что сидеть на нем было удобно, как на стуле. Интересно, какой у него шаг? Я пустила жеребца быстрее — он сразу оживился. В легком галопе шаг у него был легкий и пружинистый, шея расслаблена. Я уже забыла, как это здорово — объезжать новую лошадь. Ощущать, как мощь, напор животного передаются тебе, и ты наполняешься бесстрашием. Солджер бежал все быстрее, мускулы его напрягались, он почти летел. А потом вдруг… остановился. Словно внезапно лопнула пружина. Передние ноги жеребца впились в землю, меня сильно качнуло вперед, и не успела я сообразить, что делать, как он попятился и шарахнулся в сторону с диким ржанием. Я вылетела из седла и грохнулась на землю, ударившись боком. Зубами я прикусила язык, почувствовав привкус крови, бедро буквально разрывалось от боли. Прямо передо мной Солджер снова пронзительно заржал и попятился прямо на меня. Я пригнулась, так как знала, что он может лягнуть. Но спустя мгновение Солджер умчался прочь. И только тогда я увидела причину его поведения — рядом со мной, всего в пятнадцати футах, свернулась змея. Она лежала, как толстая черная лента, и явно нацелилась на меня. Едва я пошевелилась, как верхняя часть ее длинного тела вскинулась с невероятной быстротой. Вокруг горла раздулся полосатый капюшон — это была… кобра. У нас в Нджоро они не водились, и я никогда раньше не видела такой особи — с полосатым окрасом, как у зебры, и заостренной, точно наконечник стрелы, головой. Когда-то отец рассказывал мне, что большинство разновидностей этой породы змей способны распрямиться полностью за мгновение. Некоторые брызжут ядом и нападают, но большинство стараются избежать конфронтации.