Пола Маклейн – Облетая солнце (страница 31)

— Ради бога, Джок! — вскричала я в ужасе. Я поняла, что ему каким-то образом стало известно о моих отношениях с Боем, и теперь он мстил, разыгрывая сцену перед новыми друзьями. Когда он обернулся, глаза его зло блестели, а колотушку он держал в руке так, словно это была бита, а сам он приготовился к удару.

— Спускайся, — попросила я.

— Пока только один гвоздик, верно? — спросил он меня и повернулся к Бену. — Если она, конечно, не успела закрутить с тобой?

— Прекрати! — закричала я.

Коки смертельно побледнела. Джок закачался на стуле, коленки его подогнулись. Он рухнул на пол, выронив колотушку, — она врезалась в створку окна, пролетев над моим левым плечом. Слава богу, инстинктивно я успела вовремя пригнуться. Еще бы несколько дюймов, и она точно раздробила бы мне голову.

Пока Джок пытался встать на ноги, Бен подошел к Коки и вывел ее в соседнюю комнату. В гостиной появился Бараса.

— Проводи господина в спальню, — приказала я.

— Да, мэм.

Слуга подхватил Джока под руки. Вскоре я услышала, как он разбирает постель, снимает с Джока обувь, укладывает его на кровать. Я сразу поспешила к Бербекам. Когда я вошла, они сообщили мне, что собираются вернуться в город. Я была просто убита происшествием.

— Но подождите хотя бы до утра, — уговаривала я гостей. — Все опасности позади. Сейчас он будет спать.

— Нет, нам ничего не остается, как ретироваться, — произнесла Коки вежливо. Она сделала знак Бену, чтобы он шел собирать вещи.

— Я не знаю, что ты натворила, дорогая, — продолжала она, едва за Беном закрылась дверь, — но могу сказать, что есть такие вещи, которые мужчины знать не желают. И то, что это произошло в нашем присутствии, весьма прискорбно. Я думаю, он хотел показать тебе, что его не стоит сбрасывать со счетов.

— Не хочешь же ты сказать, что его поведение справедливо?

— Нет, конечно. — Она вздохнула. Но было похоже, что она именно так и думает.

— Этот брак для меня катастрофа! — воскликнула я. — И что, я даже не могу позволить себе небольшую слабость?

— Все не так просто. — Она усмехнулась. — Ты еще очень молода. Все совершают досадные ошибки, случается. Ты сама поймешь это когда-нибудь. Но сейчас, похоже, ты была не права.

Я проводила их до машины и долго смотрела вслед, пока их «форд» не исчез из вида. Когда огоньки зажженных фар погасли вдалеке, я осталась одна под высокими южными звездами. Как все это произошло, как я оказалась в такой ситуации? Я смотрела на окутанные туманом Абердарские горы — они были те же, что и прежде. И ночные звуки в лесу были те же, что и раньше. Но вот я сама… Я не была той, что прежде. Я забыла, я почти предала саму себя, сама себе изменила. Я совершала один неправильный поступок за другим, полагая, что на этом скользком пути обрету свободу. Арап Майна прищелкнул бы языком и осуждающе покачал головой, увидев меня сейчас. Леди Ди взглянула бы на меня мудрыми серыми глазами и сказала… А что бы она мне сказала? Что я попала впросак? Вряд ли. Мне не хотелось так думать. А отец? Он растил меня, чтобы я стала сильной и уверенной в себе, самостоятельной. Стала ли я такой? Ни в коей мере. И еще не скоро стану.

Где-то далеко в ночи пронзительно заскулила гиена, ей откликнулась другая. Ночь окутывала меня покрывалом беспросветной тьмы. Она как будто подталкивала меня сделать выбор. Вернуться домой и продолжать жить в этом ужасе дальше или закрыть дверь с другой стороны и смело идти, куда глаза глядят, не ведая, что ждет впереди. Пожалуй, я выберу второе. И пусть Джок будет проклинать меня за то, что я опозорила его имя, пусть друзья и соседи отвернутся и перестанут знаться со мной, как когда-то это случилось с миссис О. Пусть я никогда не увижу моих лошадей и не получу от Джока ни цента, но я должна найти свой собственный путь. Я многое теряю, но на самом деле у меня теперь нет выбора, это мой путь. Так и есть. Приняв решение, я вернулась в свою комнату, потушила все лампы. Стараясь не шуметь, упаковала самое необходимое и в полночь ушла из дома Джока — в никуда, в темноту.

Глава 20

— Ты думаешь, Джок будет преследовать меня? — спросил Бой, когда я вернулась в Сойсамбу и рассказала о происшествии дома. — Раз уж он теперь узнал про нас.

— Зачем ему это? — Я пожала плечами. — Его волнует только, чтобы соблюдались приличия и не распространялись сплетни. Такая ситуация ему даже удобна: теперь у него есть повод сделать мою жизнь еще более невыносимой и похоронить надежду на развод.

Уже стемнело. Мы сидели у меня в коттедже. Я грела руки у блеклого огонька лампы. Бой размышлял, откинувшись к стене, лицо его было мрачным. Он явно чувствовал себя неуютно, хотя бывал в моем коттедже сотню раз.

— Ну а что насчет нас? — спросил он в конце концов.

— А что тебя интересует? — удивилась я. — Мы ведь хорошо провели время, правда? Зачем что-то менять?

— Я только спросил. — Он пожал плечами. Затем прокашлялся и поплотнее закутался в накинутое на плечи одеяло.

— Женщины, они обычно, — он произнес немного неуверенно, — ждут от мужчины каких-то серьезных шагов…

— Так вот что тебя волнует? — усмехнулась я. — Я не для того хочу избавиться от своего мужа, чтобы немедленно получить нового. Я стремлюсь лишь к тому, чтобы жить самостоятельно. Не желаю быть чьей-то женой или дочкой. Хочу жить сама по себе, самостоятельно, — повторила я.

— А… — Казалось, он очень удивился, услышав мои признания. — Пожалуй, мало кто из женщин мыслит подобным образом, — заметил он.

— Это точно, — согласилась я, стараясь сдержать улыбку. — Обычно так мыслят мужчины.

Освободившись от необходимости выполнять обязанности воскресной жены, я целиком отдалась работе. У меня теперь появилось больше времени и энергии, чтобы заниматься своими подопечными. Приближались соревнования в Сент-Леджер, одно из самых известных соревнований в Кении, куда приглашались трехлетки. У нас имелось несколько подходящих претендентов, но лучше всех был, несомненно, Ринглидер, мерин с атласно-черной шкурой и высоким ходом — настоящий породистый экземпляр. Ди разрешил мне попробовать поработать с ним. Однако у него были очень чувствительные сухожилия, они часто воспалялись. До того как он попал к нам, его явно перетренировали. Чтобы восстановить форму, надо было приложить немало усилий и терпения.

Я поняла, что для прогулок ему требуется мягкая, щадящая почва, так что мы отправлялись на берег озера Элментейта, и я пускала его галопом вдоль берега по влажной рыхлой земле. Стада антилоп, пасущиеся неподалеку, взирали на нас с изумлением, а розовые эскадрильи фламинго взмывали ввысь над голубоватой поверхностью озера и снова садились, пронзительно крича и хлопая крыльями. Как-то, вернувшись с очередной тренировки, я неожиданно увидела Беркли Коула. Мы отлично прокатились с Ринглидером, я была взбудоражена скачкой, волосы и одежда — в комьях засохшей грязи. С Коулом мы не встречались года два, с той памятной вечеринки по поводу моего выхода в свет, когда они с Денисом Финч-Хаттоном в ослепительно-белых костюмах на фоне черной кенийской ночи читали мне стихи. Тогда их манера держаться, их речь — все напоминало благородных рыцарей давно ушедшей эпохи.

В этот день Коул пожаловал в компании других поселенцев навестить Ди, чтобы обсудить с ним какую-то политическую ерунду. Он курил на террасе, облокотившись на поручень, а за его спиной красный шар солнца медленно опускался за горизонт. Увидев меня, он обернулся. Воротник рубашки расстегнут, каштановые волосы взъерошены ветром. Весь его облик показался мне нереальным — словно кто-то нарисовал его на фоне кенийского заката.

— Когда мы виделись в прошлый раз, вы, можно сказать, еще бегали с косичками, — заметил он, узнав меня, когда мы кивнули друг другу. — Теперь же о вас вовсю трубят газеты. Ваше выступление на Юбаленде было впечатляющим.

Признаться, я смутилась, услышав его похвалу.

— Я никогда не носила косички, — заметила я сконфуженно. — У меня не хватало терпения дождаться, пока их заплетут. Не могла усидеть на месте.

— Нельзя сказать, что вы что-то потеряли от этого, — ответил он с улыбкой. — Я слышал, вы вышли замуж!

Я растерялась, не зная толком, как ответить.

— Ну да, можно так сказать, — произнесла я неуверенно. В самом деле, как я могла описать свое состояние? Официально я все еще состояла в браке. Но после ужасной сцены с арабской дверью, которая произошла в присутствии Бербеков, от Джока не было ни слуху ни духу. Чтобы расставить все точки над «i», я написала ему, что желала бы развестись, но он мне не ответил. Но я полагала, что это, возможно, к лучшему. Как-то спокойнее, когда каждый сидит в своем углу и не мешает другому жить.

— Можно сказать, что замужем? — повторил Беркли, его губы скривились в усмешке. Однако он предпочел дальше меня не расспрашивать.

— Ди втянул вас в какую-то свою затею? — спросила я, указывая на дом. Оттуда доносился раскатистый, оживленный голос Ди.

— Боюсь, все это мне известно наперед, — ответил он. — Пустая болтовня по поводу Комитета бдительности.

— А, понимаю. Может быть, вам лучше улизнуть? — предложила я.

Я знала, что несколько месяцев назад Ди создал специальный комитет, который должен был регулировать права поселенцев в Кении. Ди все носился со старой проблемой: кто в Кении главнее и почему. Белые поселенцы всегда стремились к самоуправлению, что, по сути, обозначало полный контроль над территорией. Они считали, что индийцев и азиатов надо гнать отсюда палкой. К африканцам они относились терпимее, так как те не противились оставаться на вторых ролях и не претендовали на земли. Однако накануне Британский парламент принял Белую книгу Девоншира, регулирующую отношения между поселенцами и аборигенами в Кении. Этот свод законов был призван остановить безудержную жадность поселенцев к захвату земли и восстановить в колонии порядок. Новый губернатор, сэр Роберт Кориндон, прибыл с намерением исполнять принятый закон со всей строгостью. Несмотря на то что он был британцем до мозга костей, он благосклонно смотрел на права азиатов и африканцев. Сэр Кориндон высказывался резко и безапелляционно, тогда как предыдущий губернатор был приветливым, мягким, и с ним легко можно было договориться. Поскольку белые поселенцы привыкли, что все всегда решается в их пользу, позиция нового губернатора привела их в ярость. Они были полны решимости восстановить статус-кво даже силой, если потребуется. И ничего удивительного в том, что самым ярым заводилой стал Ди.