Пола Маклейн – Облетая солнце (страница 30)

— А что именно делать? — Она пожала плечами. — Не понимаю.

— Жить, — ответила я. — Просто жить. Самой принимать решения, совершать ошибки, расплачиваться за них. И чтобы не было никого, кто бы указывал тебе, вот так надо делать, а так не надо.

— Ну, я не знаю. — Она покачала головой так, словно я несла какую-то околесицу. — Даже если муж тебя не одернет, всегда есть общество, которое диктует свои правила. Разве вы не поняли еще? Я не думаю, что есть люди, которые получают то, чего хотят. Получают что-то. Но не то, не с теми. Как-то так.

— Но вы же пытаетесь действовать правильно. — Я чувствовала себя немного пристыженной, но не отступала. — Пусть это звучит цинично, но вы же любите Бликса.

— Да, так и есть. — Она очень мило наморщила лоб, задумавшись. — Но разве это не глупейшая из глупостей? А?

На следующий день я вернулась в Сойсамбу. Разговор с Коки запал мне в душу, и еще несколько недель после этого я размышляла над загадкой, которую она мне задала. Я спрашивала себя, могут ли обстоятельства ее жизни подсказать мне выход из ситуации, в которой я оказалась. По ее словам, «приключения на стороне» были чуть ли не обыденным делом среди колонистов — все равно что принять хинин от лихорадки. Своеобразный способ одолеть скуку и неудовлетворенность в браке. Но Бой, разве он был любовным приключением? Небольшим развлечением, рассеять тоску? Нет, ни в коей мере. В нем клокотало что-то природное, естественное, искренняя страсть, которая обжигала меня. Мне казалось, это совершенно не похоже на возню Коки и Бликса. По крайней мере, я убеждала себя в этом. Кроме того, эта связь дарила чудесные ощущения.

Проведя год в постоянных унижениях с Джоком, я наконец-то насладилась сексом, узнала его полностью. Обычно Бой приходил ко мне в коттедж ночью, и я еще не успевала полностью проснуться, а он уже обнимал меня, целовал, прижимая к себе со страстью. Ему было совершенно наплевать на условности, с которыми вечно носился Джок. И я вдруг с радостью поняла, что я совсем не стесняюсь его. Я позволяла себе любые движения, все, что захочется, даже не думая о том, что могу как-то смутить его. Я могла даже прогнать его, и он бы нисколько не обиделся, так как ничего уязвимого, никаких чувств между нами не было. Однажды вечером он застал меня одну на конюшне и, взяв за руку, молча отвел в пустующий денник. Кинув меня, точно тюк, на сено лицом вниз, грубо сорвал юбку. Он буквально вдавил меня в сено, каждый сантиметр моего тела пылал и содрогался от потока страсти, обрушившейся на меня. Закончив, он как ни в чем не бывало вытянулся, совершенно обнаженный, рядом.

— Сейчас ты не похожа на ту высокомерную девчонку, за которой надо было еще побегать месяц-другой, — заметил он.

— Я и сама не знаю толком, на кого я похожа, — ответила я. Положив руку ему на грудь, я перебирала пальцами жесткие темные волосы. — Я выросла в масайской деревне. Для аборигенов секс не связан с какими-то душевными переживаниями, прочими тонкостями, они не мучаются ненужными ожиданиями. Это похоже на охоту. Ты делаешь это со своим телом потому, что тебе так нравится.

— Наверняка найдутся люди, которые возразят тебе, что так ведут себя животные, — усмехнулся Бой. — Та же неутолимая потребность, те же импульсы. Что ж, неплохая идея, наверное. — Он пожал плечами.

— Тебе она не нравится? — спросила я.

— Я не знаю, — честно признался он. — Кто-то всегда страдает в такой ситуации.

— Но не нужно этого допускать. Надо действовать осторожно, с оглядкой. Как говорится, с открытыми глазами. Разве нет?

— Ну конечно. — Он кивнул. — Но как насчет твоего супруга, например? — напомнил Бой. — Он ведь тоже не слепой.

— Ты хочешь поставить меня на место, напомнив о нем? — возмутилась я.

— Я — ни в коем случае, — ответил он запросто и притянул меня к себе. — Как я могу?

В следующую субботу был мой выходной день, и я вернулась в Нджоро. Подъехав, я увидела, что Бен и Коки уже пожаловали в гости. Их машина стояла во дворе, нагруженная багажом. Я припарковалась за ней и направилась к дому. Я сразу увидела их на веранде. Они уютно расположились за нашим ротанговым столом в тени и потягивали коктейли в компании с Джоком.

— Мы оставили тебе немного льда, переходя на «ты», — сообщила Коки, увидев меня. На ней было свободное шелковое платье и шляпка, украшенная по краям кружевной оборкой, спускавшейся почти до самого носа. Выглядела она чудесно, и я была очень рада ее видеть. Во всяком случае, я надеялась, что их приезд в Ньери хоть как-то облегчит мое собственное пребывание там. Джок приготовил для меня напиток — разбавленный «Пиммс» со свежим лимоном и дольками апельсина, засыпанными льдом, очень живописный. Взглянув на супруга, я заметила, что выглядел он как-то странно, даже не удосужился «клюнуть» меня в щеку, как обычно.

— Все в порядке? — осведомилась я, слегка встревоженная.

— Да, да, — ответил он, стараясь не встречаться со мной взглядом.

— То, что вы сделали с этой фермой, — просто чудо, — восхищался Бен. Как я узнала, прежде чем заняться сельским хозяйством, он служил в полку Африканских стрелков в чине майора. Военная косточка в нем сразу чувствовалась — точность и аккуратность во всем, хладнокровная рассудительность. Правильные черты лица, идеально уложенные темные волосы — внешне он явно выглядел привлекательнее, чем Бликс. Но как я догадывалась, ему явно не хватало юмора и страсти к приключениям, чего у того явно было в избытке.

— Джок просто фантастический трудяга, — как я могла не признать? — Здесь просто не осталось и дюйма земли, который бы он не вспахал, и ни одного гвоздя, который бы он не прибил на место.

— Ну, кроме моей жены, разумеется, — неожиданно заметил Джок, внешне даже шутливо, так, воткнул иголочку, совершенно безвредно. Бен и Коки засмеялись, я тоже постаралась улыбнуться. Я и прежде не очень-то хорошо понимала Джока, а с тех пор, как мы стали жить порознь, он и вовсе стал для меня загадкой.

— Мы тут на днях приобрели соседний участок, — сообщила мне Коки. — Мы сможем играть в бридж на выходных. Я обожаю карты. — Она закатила глаза. — Хотя Бен, — она махнула рукой, — он бы запросто ел с ножа.

Мягко ступая, наш слуга Бараса вышел на веранду и досыпал лед в ведерко. Мы еще выпили, наблюдая, как солнце все выше поднимается над горизонтом. Однако чувство тревоги не покидало меня — я видела, что Джок явно не в своей тарелке, и не понимала, что это значит. Возможно, он хотел наказать меня за сцену, устроенную в Мутаиге, когда ему пришлось с позором уйти. А может быть, в самом деле весь благополучный фасад нашей жизни наконец-то дал трещину? Что бы ни случилось, неладное почувствовала не только я — Коки тоже явно ощутила напряжение. Когда перед обедом мы направились взглянуть на их участок, она придержала меня за локоть.

— Ты ничего не хочешь рассказать мне? — спросила она, дождавшись, чтобы мужчины ушли подальше.

— Не знаю, — честно призналась я. Но к вечеру, когда мы все вместе уселись у камина, кое-что стало вырисовываться. Джок слишком много выпил за обедом, в глазах появился блеск, как правило, не предвещавший ничего хорошего. Я уже научилась узнавать его — первый предвестник грядущего скандала, но очень надеялась, что он хорошенько подумает, прежде чем решится на это в присутствии посторонних. Огонь весело потрескивал в камине.

Усевшись на диван поудобнее, Бен спросил у меня:

— Как вы собираетесь развить успех на следующих скачках? Может быть, поделитесь секретом?

— Когда я буду работать на вас, то, безусловно, поделюсь, — ответила я.

Бен рассмеялся, но не громко. Похоже, он тоже чувствовал напряженную атмосферу, царившую в комнате, и пытался как-то разрядить обстановку.

— Послушай, Джок, это же красота! — поднявшись, он подошел к арабской двери, которую Джок приобрел для гостиной вскоре после нашей свадьбы. Так же как и фонограф, она олицетворяла наше благополучие, и Джок очень ей гордился. Дверь была сделана из дорогого дерева и украшена витиеватой резьбой.

— Да-да, действительно прелестная вещь, — поддержала его Коки. — Где вы только отыскали ее?

— Купил в Ламу, — ответил Джок. — Я все думаю, как бы ее еще украсить.

— Зачем? — Коки рассмеялась. — Это же настоящая реликвия, ее не нужно трогать.

— Я так не думаю…

Джок как-то странно процедил последнюю фразу, язык у него явно заплетался. Оказалось, он пьян даже больше, чем я предполагала.

— Давайте сыграем. — Я протянула руку, чтобы взять колоду карт. Но Джок как будто не слышал. Он вдруг резко встал, вышел из комнаты. Коки вопросительно взглянула на меня, я пожала плечами. На кухне послышался какой-то шум, через мгновение Джок вернулся с деревянной колотушкой в руке. Обычно ее использовали, чтобы отбивать мясо. Но он принес ее в гостиную явно с другими целями. Пока мы молча смотрели на него, он схватил стул и подтащил его к двери. Забравшись на него, начал остервенело прибивать медный крючок в верхнем правом углу двери.

— Всякий раз, когда моя жена будет вести себя непозволительно, я буду добавлять сюда гвоздь, — сказал он, не поворачиваясь. Я не видела его лица, но не могла решиться взглянуть на Коки и Бена.

— Пожалуй, это единственный способ как-то уследить за этим, — добавил он. — Во всяком случае, не сбиться со счета.