Пол Секстон – Чарли сегодня хорош. Авторизованная и официальная биография легендарного барабанщика Rolling Stones (страница 3)

По словам Дэйва, мама слушала радиопередачу «Работа под музыку», а позже рассказывала, что он подпевал басовым партиям популярных песен. Это стало первым предвестником его успешной карьеры контрабасиста. Он делится воспоминаниями с такой теплотой и щедростью, что вскоре начинает казаться, будто вы дружите всю жизнь. Мы работали над книгой незадолго до его восьмидесятилетия, и он все еще излучал непритязательное жизнелюбие, когда-то расположившее к нему Чарли.

В 1946 году они стали соседями, а вскоре и музыкальными единомышленниками.

После налетов немецкой авиации их переселили в каркасные дома на Пилигримс-Уэй, Уэмбли, которые предоставляли большинству британских семей, пострадавших от бомбежек. Сейчас, конечно, такие модульные жилища покажутся примитивными, но в трудные времена они стали настоящим спасением для семейства Грин.

«Когда мы еще жили на Брэмптон-роуд в Кингсбери, неподалеку устанавливали каркасные дома, и я помню, как ходил на них посмотреть, – вспоминает Дэйв. – Дороги толком не было, повсюду сплошная грязь. Но маме нравились эти типовые постройки. Кухня была невероятно современной, с холодильником и всем необходимым. Она записалась в очередь, а когда работы закончились, мы переехали». Уоттсы жили в доме 23, а Грины – в 22.

В 1944 году Лилиан родила Чарли сестру Линду, с которой они всегда были близки, особенно перед тем, как он покинул отчий дом. Интервью, которое они с мужем Роем Рутсом дали мне для этой книги, – ее первые откровения о брате. О ней крайне редко где упоминалось, так что многие даже не догадываются, что у Чарли вообще была сестра.

«Это потому, что я никогда никуда не лезла, – тихо рассказывает она, сидя со мной и Роем в их доме в Бакингемшире. – Это не в моем характере, да и брату бы такое не понравилось. Но если на каком-нибудь из выступлений кто-то говорил: “О, ты сестра Чарли. Ты, должно быть, им так гордишься”, я неизменно отвечала: “Да, невероятно”. Болтать без умолку – это не про него, общаться он предпочитал один на один, потому что был достаточно скрытным. Чарли был очень похож на маму, я же пошла в отца. Он мог сидеть рядом и просто молчать».

Она с ностальгической теплотой вспоминает годы, проведенные дома с братом и родителями, и чувство общности, царившее в том маленьком домике. «Папа решил, раз им нравится спорт и бильярд, они купят стол для снукера, вполовину меньше стандартного», – рассказывает Линда. «Если хотел сыграть партию, приходилось открывать окно», – добавляет Рой. «К нам всегда приходило много гостей, и отцу это нравилось, – продолжает его жена. – Мама была не такой общительной, и прекрасно проводила время на кухне». Рой, который был на год старше Чарли, женился на Линде в 1965 году.

Дэйв рассказывает: «Мы познакомились с Чарли, когда мне было четыре, моя семья тогда только переехала. Наши мамы подружились, а потом и мы стали общаться. Просто невероятно, что мы оба заинтересовались джазом и вместе выступали».

«До десяти лет мы играли в саду, – рассказывал Чарли. – Он был один на два участка и разделен забором, мы лазили друг к другу через дырку. Наши родители дружили. Затем он, как и я, начал играть в скиффл-группах. Мы собрали свой первый джаз-бэнд, исполняли разные произведения, и я всегда обращаюсь к нему за помощью, если делаю что-то не с Rolling Stones. – А потом с невозмутимым лицом отрезал – Я бы не стал его обременять парнями».

«Отец немного играл на фортепиано, правда, не джаз, – рассказывал Дэйв. – Обычно репертуар Леса Пола, Мэри Форд и тому подобное, а еще у нас была радиола[5], так что все началось именно с этого, нам с Чарли тогда было около десяти. Естественно, мы ходили в одну начальную школу Fryent School, но учились в разных параллелях. А потом перешли в среднюю общеобразовательную школу Tyler’s Croft в Кингсбери, продолжая жить по соседству». Среди их сверстников была актриса Ширли Итон, девушка Бонда в «Голдфингере», и Уильям Вуллард, ведущий программы «Мир завтрашнего дня».

«Как ни странно, – говорит Дэйв, – я не помню Чарли в школе. Мы там почти не виделись. Но зато начали собирать пластинки 78 оборотов и ходить по музыкальным магазинам, а затем перешли на полноформатные альбомы Чарли Паркера и Джелли Ролл Мортон, которых я тогда для себя открыл. Слушали у него в комнате, а иногда у меня».

В прекрасной и очень подробной книге Билла Уаймена «Rolling with the Stones» описан семилетний Чарли в атласном наряде на свадьбе своего дяди Альберта в Холлоуэе. «Отец покупал мне костюмы, и я носил их очень аккуратно, – рассказывал Уоттс. – Думаю, я смахивал на Маленького Лорда Фаунтлероя[6]. Мне не нравились джинсы и свитера. Мне казалось, что в них я выгляжу неряшливо, я чувствовал себя не так комфортно, как в своих костюмчиках с мешковатыми брюками». С тех пор мало что изменилось.

Когда родители Дэйва развелись, его отправили к родственникам в Йовил, но в 1953 году, после двух лет деревенского блаженства, он вернулся в Лондон и возобновил общение с Чарли.

«Маме выделили муниципальное жилье в новом здании в Кингсбери, поэтому мы переехали. Я очень хорошо запомнил густой желтоватый смог и как кондуктору приходилось идти перед автобусом. Видимость была нулевая, туман стоял страшный. Много людей тогда погибло.

Мы прожили год в той новостройке, а потом мама подала заявление, чтобы вернуться в каркасный дом. Она так скучала и по Лил Уоттс, и по всему остальному. По той замечательной жизни. У всех одинаковые жилища и садики примерно одного размера. Настоящая утопия, некое сообщество, и моей маме всего этого не хватало. Мы не смогли вернуться в дом, соседний с Чарли, поэтому поселились чуть дальше на той же улице».

Летом 1954 года, когда Дорис Дэй пела о «Тайной любви» в фильме «Джейн-катастрофа» (1953), Уоттс был уже подростком. В школе Tyler’s Croft Чарли начал гораздо больше интересоваться искусством, а вот занятия музыкой, по какой-то причине, учитель не поощрял. Юноша также преуспел в футболе (на позиции правого крайнего нападающего) и в крикете, его даже взяли в команду «Мидлсекс». «Он вырос крепким парнем с мощными ногами, – говорила Лил о сыне. – Мы думали, он станет футболистом».

«Мои самые ранние воспоминания – как брат играет в крикет, – рассказывала Линда. – Он всегда был в хорошей форме и отлично себя проявлял, у нас на чердаке до сих пор хранятся его медали. Мама с папой всегда шли ему навстречу. В каркасном доме было всего две комнаты. Мне отдали поменьше, а брату выделили большую, изначально предназначавшуюся родителям, сами они несколько лет спали на раскладушке в гостиной».

Вскоре Чарли сделал первые нерешительные шаги в качестве музыканта, начав играть на банджо. Он говорил, что в его большой семье играет только граммофон, но это не совсем так. Неожиданное ответвление генеалогического древа разрослось в британскую джазовую группу The Migil Five, с которой Чарли время от времени выступал. Позже они пошли по стопам Stones, дойдя до поп-музыки с элементами R&B, а в мае 1964 года их хит «Mockin’ Bird Hill» попал в десятку лучших в Великобритании.

Первоначально лидером этого коллектива был дядя Чарли и Линды – Ленни Питерс, с которым парень играл свои первые барабанные партии. «Это единственный слепой из всех, кого я знала, кто мог поклеить обои и поменять лампочку», – рассказывает Линда.

После многолетних сольных выступлений в лондонских пабах и неуспешных синглов для таких лейблов, как Oriole и Pye, дядя Ленни стал одним из участников дуэта Peters & Lee, возглавлявшего хит-парады, классического представителя поп-музыки 1970-х. По невероятному стечению обстоятельств их самая узнаваемая песня «Welcome Home» в сентябре 1973 года оказалась рядом с «Angie» группы Stones в британском топ-20.

Что касается банджо, Чарли не заинтересовали маркеры на грифе, поэтому он разобрал инструмент на части. «Тогда же я услышал барабанщика Чико Гамильтона, – рассказал Уоттс, – выступавшего с Джерри Маллиганом. Я тоже захотел так играть, кистями». Соорудив первую самодельную ударную установку (без малого барабана), он поместил банджо на деревянную подставку и играл на кожаной поверхности метелками (проволочными щетками).

Чарли обходился подручными средствами, пока в 1955 году отец и бабушка не сжалились и не купили ему на Рождество первую настоящую установку – подержанный инструмент фирмы Olympic, приобретенный у парня, игравшего в местном пабе. На обшивке бочки остались следы от пролитого пива и ожоги от сигарет. «Помню, как нашел подарок в тетиной спальне, – рассказывал Чарли. – Кажется, ничего не доставляло мне столько удовольствия, и, кстати, соседи нормально относились к шуму».

По воспоминаниям сестры, он подошел к увлечению со всей ответственностью. «Чарли сидел на кухне, сжимая резиновые мячики, укрепляя таким образом запястья, – рассказывала Линда. – Я обычно наблюдала за процессом, а мама говорила: “Боже мой, да убери их уже наконец!” Но он собой гордился. Когда привезли ударную установку, я подумала: “Боже, что скажут соседи?” К счастью, с ними проблем не возникло. Они с Роем и их товарищем Эндрю Реном ездили в Лондон. Думаю, тогда брат и помешался на барабанах».

Чарли очень пригодились технические навыки телевизионного инженера его приятеля Роя. «Именно я помогал ему наладить инструмент, – рассказывал Рутс, – провел провода от радиолы, стоящей в гостиной, до спальни. Установил динамик, чтобы он слышал музыку, играя на барабанах».