Пол Нойер – Беседы с Маккартни (страница 62)

Теперь остается только поговорить о музыканте, дольше всего остававшемся в группе Пола. Этого музыканта звали Линда.

Глава 29. Линда

Сегодня сбылась одна дивная мечта

В мире, где романы между знаменитостями, кажется, обречены на недолговечность, отношения Пола и Линды были удивительно стабильными. Они были женаты почти тридцать лет, у них родилось трое детей, а четвертого, ее ребенка от предыдущего брака, они воспитывали вместе. Все это время семья была практически неразлучна.

Никто не утверждает, что Пол и Линда никогда не ссорились, но по любым меркам это был счастливый брак. Линда также была для мужа музыкальным партнером. Будь то в качестве музы и вдохновительницы, соавтора, вокалиста или музыканта, она сыграла в его творчестве роль, которую специалисты часто упускают из виду. Между тем ее влияние на жизнь и работу Пола было весьма значительно.

Его можно проследить с последних дней существования «Битлз». Пол и Линда познакомились в начале лета 1967 г. в ночном клубе «Мешок с гвоздями» в квартале Сохо, незадолго до выпуска Sgt. Pepper. Понадобился год, чтобы они стали настоящей парой, а поженились они через год после этого – 12 марта 1969 г. в Лондоне.

Из того множества песен, что Пол написал о жене, одна из наиболее откровенных – Magic, вышедшая на альбоме Driving Rain, вскоре после ее кончины в 1998 г. «Там все очень буквально, – улыбается Пол. – Это о том вечере, когда я с ней познакомился». В песне он описывает их знакомство почти как встречу Данте и Беатриче – «Должно быть, в этом было волшебство», – когда между двумя людьми пробегает тайный разряд взаимопонимания, которым они будут пылать вечно:

Как я рассказывал раньше нашим детям… Если бы я не поднялся с места, когда она уходила, и не сказал типа [нервно прокашлявшись]: «Привет»… Вообще-то если я пытался склеить девчонку, я так никогда не поступал, правда никогда так не делал. А тут я просто встал и сказал: «Привет, я Пол, а тебя как зовут? М-м, хочешь, пойдем в другой клуб?» И, к счастью для меня, она ответила: «Да, о’кей». Из «Мешка с гвоздями» мы пошли в «Подпольщину».

Я всегда говорил детям: «Если б я не встал и не сказал это, интересно, как бы все сложилось? Вас бы, наверное, просто не было». Она бы просто растворилась в ночи. Это был критический момент. «Если бы я этого не сделал…» Типа если бы ты не встретил того чувака возле паба, то ты бы не стал издавать MOJO. Или как-то так. Всегда бывают такие восхитительные мгновения. Если бы я не сел в автобус с Джорджем, он, может, никогда не играл бы в «Битлз». Если бы я не дружил с Айвеном Воном и он не взял меня на гулянку в Вултоне, я бы не познакомился с Джоном. И так далее.

Пластинка 1970 г. McCartney стала первой записью Пола, влияние на которую оказали их отношения. Помимо того, что Линда сделала фотографию для обложки и записала едва угадывающийся бэк-вокал на Teddy Boy и Kreen-Akrore, она еще и очевидный герой нескольких песен – разумеется, The Lovely Linda и, несомненно, Momma Miss America, но также, косвенным образом, Maybe I’m Amazed, Every Night и Man We Was Lonely.

Если брать еще раньше, то есть вероятность, что дух Линды нашептал Полу его последний шедевр в составе «Битлз», You Never Give Me Your Money. Три части этой песни рисуют триптих эмоций: сначала болезненный застой юридических разногласий в Apple, затем скачок назад в воспоминания о побеге, совершенном в юности, и наконец скачок вперед к восторженному удовлетворению: «Сегодня сбылась одна дивная мечта».

В этой песне – как и несколько лет спустя в Band on the Run, сходном попурри из коротких образчиков поп-совершенства, – оптимистический настрой Пола открывает путь к освобождению. Как и в случае Two of Us с альбома Let It Be, песню вызвала к жизни привычка Линды выезжать с возлюбленным на природу, подальше от городского стресса и его мрачного прислужника – «бизнес-совещания».

На появившемся вскоре альбоме Ram Пол по-прежнему пел гимны своей влюбленности: примером могут служить Long Haired Lady и The Back Seat of My Car. Что касается Dear Boy, в которой Пол насмехается над мужчиной, по легкомыслию упустившем свою любимую, то эту песню поняли как плевок в сторону Джона Леннона. Но как объясняет Пол, песня посвящена предыдущему мужу Линды, Джозефу Мелвиллу Си. «Я ему об этом так и не сказал, и слава богу, потому что он потом покончил с собой. В Dear Boy я заметил: “Ты, должно быть, так и не понял, что́ упустил”. Потому что я правда думал: “Господи, она такая чудесная, а он, наверное, этого не просек”».

Впоследствии Линде были посвящены многие песни Пола. Вероятно, самая известная из них – My Love с альбома Red Rose Speedway (1973 г.). Среди менее прославленных примеров очаровательная, проникнутая верностью It’s Not True с диска Press to Play (1993 г.) и трогательно откровенная I Owe It All to You с Off the Ground (1993 г.). Обратившись к его поэтическому сборнику «Черный дрозд в ночи», мы найдем воспевающее природу стихотворение «Городской парк» (написанное во время болезни, приведшей к ее кончине), «Ее дух» и «Черный жакет», в которых Пол глубоко задумывается о своем горе – и чувствует, что в нем зарождается надежда на завтрашний день.

Линда влилась в среду «Битлз» несколько легче, чем до нее Йоко. Но свадьба четы Маккартни стала горькой пилюлей для некоторых наиболее страстных фанатов Пола. Даже среди широкой британской публики Линда поначалу была объектом подозрений. Почти как в случае Эдуарда VIII и миссис Симпсон, сердце самого видного холостяка в стране предположительно крала расчетливая американская авантюристка. Это впечатление основывалось исключительно на зависти и, вероятно, в какой-то степени оскорбленной национальной гордости, но через несколько лет, когда Линда стала появляться на сцене с мужем и даже упоминаться на пластинках как соавтор его песен, оно окрепло.

Как будто ей мало было, что она заграбастала национальное достояние, – тот же предрассудок продолжал существовать, – она теперь хотела делить с ним популярность.

Хотя со временем эта враждебность ослабла и публика перестала сомневаться в искренности их привязанности, люди так и не поняли, насколько неохотно Линда выступала с Полом. И насколько эмоционально тяжело им было сносить эти насмешки, тоже мало кто знал.

Говоря о Линде в 1989 г., в то время как она репетировала в соседней комнате с его новой группой, Пол негодовал по поводу своих биографов:

Они просто не принимают Линду во внимание. Все игнорируют Линду. И это интересный факт, потому что ее не так-то просто списать со счетов. Она девушка очень талантливая. Она как минимум хороший фотограф. Никто ее не принимает всерьез как певицу: «О, она же в ноты не попадает, да?» На самом деле у меня на этой почве даже был период, когда я начал прислушиваться к подобным мнениям: «А может, они правы? Я знаю, что она не лучшая в мире певица и солисткой ей не быть». Но мне всегда нравилось петь с ней вместе, мы вроде всегда хорошо стыковались – это ж моя женка.

На Let It Be была одна очень высокая нота, которую я не вытягивал. И однажды ночью мы с Линдой пошли на Эбби-роуд, и я сказал: «Может, ты сможешь спеть эту ноту?» И хотя она не профессионалка, она смогла ее достать. Так что эту высокую ноту на битловской Let It Be поет она.

До образования группы «Уингз», в которой она играла и пела на всем протяжении ее существования, она сопровождала Пола в поездке в Нью-Йорк для записи пластинки Ram.

Я тебе клянусь, я ее натаскивал для этого альбома. Она до этого мало пела, поэтому немного не попадала в ноты. Думаю, что я был не подарок. Но она молодец, она мне не перечила. Она понимала, что нужно выпустить достойный альбом и что мы не можем позволить себе лажать. Должен признаться, я ее гонял по полной. Но результатами мы остались довольны.

То есть мы правда напрягались, прорабатывали все вокальные партии, даже если они были сложными. Вкалывали очень упорно. Элтон Джон сказал, что таких отличных партий давненько не слышал.

В общем, наши труды окупились. В тот момент мы вдвоем словно противостояли всему миру. У нас было двое детей. Когда мы куда-то ездили, мы сами себе бронировали гостиницу. Это было не то что во времена Apple или «Битлз», где тебе всё подносили на блюдечке. Мы были одни на волне энтузиазма.

В то время мы были кончеными параноиками. Линда была у меня в «Уингз», и из-за нее меня смешивали с грязью. Я знал, что она не выдающийся профессиональный музыкант, но в ней что-то было, некая невинность. Она что-то привнесла в группу, а мне она подставила дружеское плечо, и это было очень ценно в то время. Вот и две очень веские причины.

Мы вместе исполняли хорошие вокальные партии, но говорили, что она поет плохо. Так что я начал чаще обращаться к сессионным вокалистам, очень уважаемым певцам, которых используют звезды. И мне это просто не нравилось. Я не получал от этого кайфа. На записях было очевидно, что это сессионные вокалисты. Так что я вернулся к Линде. Я считаю, что в этом периоде можно открыть кое-что интересное.

Когда я работал с Майклом Джексоном, он спросил: «Как ты это разложил по голосам?» Я сказал: «Это мы с Линдой поем». – «А можно попросить Линду?..» Так что на этих сессиях мы тоже с ней спели вокал. И он был прав, там было то, что впервые проклюнулось на вокале битловской Let It Be.