Пол Нойер – Беседы с Маккартни (страница 41)

Изначально сочинение музыки позволяло нам не браться за чужие песни, потому что все остальные группы играли те же номера, а нам хотелось иметь что-то свое. Так и появились «Леннон и Маккартни». Потом это стало способом зарабатывать на жизнь. Здесь не было какого-то огромного творческого побуждения. На самом деле у нас были вполне приземленные мотивы: просто желание иметь в репертуаре песни, которые другие группы не могли бы исполнить до того, как выйдем на сцену мы, а потом – купить бассейн, купить тачку. Очень мелкие мотивы.

Но вскоре я начал понимать, что здесь кроется что-то большее. Я понял, в частности, что сочинение песен лечит, в нем есть терапевтический эффект. Если тебе бывало плохо, то это был подходящий момент, чтобы удалиться в какое-то тайное местечко, самый дальний угол в доме, который можно найти, – а в нашем муниципальном доме это был туалет. Когда я пишу песни, я часто забиваюсь в самый дальний уголок: в чулан, туалет или еще куда-то, где никого нет. Нет лучше места, чтобы сочинять.

Например, когда я сочинял Jenny Wren[60] [с альбома Chaos and Creation in the Backyard, 2005 г.], я просто поехал на машине к каньону, потому что думал, что меня никто там не найдет, и начал играть на гитаре, ни на что не настраиваясь, просто чтобы само пришло. В итоге птица с разбитым сердцем превратилась в девушку, которой разбили сердце, и она из-за этого потеряла голос. Вероятно, в песню закладываешь глубокий психологический подтекст, и если бы мне пришлось ее анализировать, я не мог бы выразить его в словах.

Ты все это излагаешь в песне, добавляешь символику, и неожиданно получается, как во сне. Ты придал своим мыслям такую форму, что лучше их понимаешь; это как картина или фотография, они могут существовать отдельно от тебя: у тебя получилось что-то материальное, а именно песня. Что-то родилось на свет, и тебе удалось запечатлеть что-то, что прежде не существовало. Вот в чем суть терапевтического эффекта песни.

Я ответил на твой вопрос?

Что вы чувствуете, когда наконец можете сыграть свою песню кому-то?

Это хороший момент… Я в этом отношении не избалован. И это даже удивительно, потому что, казалось бы, мне должно надоесть ходить в студию, надоесть играть на гитаре, ведь аккорды всё те же самые. Но среди всех аккордов вдруг открываешь один новый и вспоминаешь, зачем вообще этим занимаешься.

Свой метод сочинения песен он называет «всего понемногу». Восхищение Маккартни бельгийским художником Магриттом отчасти вызвано рабочим распорядком последнего – спокойной, методичной ежедневной рутиной, в то время как мы представляем себе жизнь художника как некий богемный хаос. Я поинтересовался у Пола, похож ли подход Магритта на его собственный. Получается, что Маккартни определенно работает столь же напряженно, но при этом его день гораздо менее четко распланирован.

Иногда нужно записать слова, а под рукой только гигиенический пакет из самолета, бумага для заметок из гостиницы, обороты конвертов, туалетная бумага. Мне доводилось писать на чем угодно. Но обычно у меня под рукой находятся бумага и карандаш. Каждый раз для меня это приключение. Когда приходится общаться с прессой для раскрутки альбома, меня спрашивают: “Пол, для чего вы это делаете? Не может быть, чтобы только ради денег, не может быть, чтобы только ради славы!” А дело просто в том, что каждый раз, когда сочиняешь, это тайна: неизвестно, выйдет у тебя или нет.

В случае Маккартни спонтанность чаще всего одерживает верх над целенаправленным трудом:

Сочинение песни не так уж часто занимает долгие годы. Если тянется так долго, то я обычно бросаю… Лучшие песни обычно пишутся за один присест. Просто берешь и делаешь, вдохновение приходит быстро, все как-то само собой складывается. Например, Yesterday мне приснилась, представляешь? Я просто проснулся с этой мелодией, которая звучала в конце моего сна, и подумал: «Что это? На фортепиано звучит хорошо».

Put It There [с альбома Flowers in the Dirt, 1989 г.] я сочинил очень быстро, в отпуске. Не люблю потеть над песнями, вообще не люблю. Это почти всегда значит, что песня так себе.

Я помню единственную битловскую песню, с которой нам пришлось помучиться – хотя и тогда мучились только до вечера. Мы застряли на «Детка, я подарю тебе золотые кольца, я подарю тебе что угодно, детка, я тебя люблю». Это была Drive My Car. Мне это ужасно не нравилось, «я подарю тебе кольца», похоже на колокольцы или что-то в этом роде. Мы никак не могли с этим разобраться.

В конце концов мы психанули: «Ладно, не важно, просто давай сочинять дальше». Мы двинулись дальше, и вдруг меня осенило: «Води мою машину, точняк, круто!» И это стало идеей, на которой основана вся песня. Ты сможешь быть моим шофером! Типа ты говоришь это девушке или Жа Жа Габор говорит это молодому любовнику. Ну и, конечно, в тот период мы любили вставить неожиданный поворот, как в Norwegian Wood, где герой сжигает дом девушки, после того как говорит, какая у нее замечательная деревянная обшивка стен. Он его говорит, потому что она ему не дала. Такой был поворот. А в Drive My Car у него на самом деле нет машины. Но однажды появится, и ты сможешь ее водить.

Вот так все и устроилось. Как только мы напали на эту идею, «води мою машину», и ушли от золотых колец, пошло очень быстро, а потом мы придумали «бип-бип бип-бип йеа!» Все само собой пришлось. Как только появляется хорошая идея, с ней легко работать. Как правило, мне не приходится слишком много потеть.

В случае Yesterday я без труда сочинил мелодию, а на слова потратил недели две, потому что какое-то время в голове вертелось только: «Мой омлет, детка, ты со мною или нет?». Потом я решил: нет, мелодия слишком красивая, какой омлет? В общем, мы никогда всерьез такой вариант и не рассматривали.

Однако это значит, что главные трудности позади: «Ну и похрен, назовем песню “Омлет”». Ты перестаешь напрягаться, и это позволяет немного проветрить мозги. Терпеть не могу, когда приходится над чем-то ломать голову, потому что это же музыка в конце концов, она должна приносить удовольствие!

Вот еще пример, касающийся одной из лучших его баллад недавнего времени – From a Lover to a Friend, с альбома Driving Rain:

На демоверсии я напел текст, в котором не было никакого смысла. Но я взял и решил, что смысл там есть и я не буду ничего менять. И теперь это мой любимый трек! Я начал понимать, что это на самом деле крутая идея. Кто сказал, что в словах должен быть смысл? Поэты такого точно не говорили. Есть такая вещь – сюрреализм, и многим из нас он нравится.

Есть такая цитата из Брайана Ино: «Уважайте свои ошибки, ведь это ваши тайные намерения»[61].

Это очень верно. То же самое со сновидениями, мы загнали себя в узкие рамки: вот это жизнь, это реальность, а вот это нет. В подсознании столько всего кроется. Я еще в Mumbo [с пластинки Wild Life] пытался это исследовать.

На мой взгляд, текст песни From a Lover to a Friend написан спустя рукава: при всей красоте мелодии он будто бы застрял на стадии «омлета». Но Маккартни ни в чем не раскаивается:

Ей-богу, не знаю, о чем это. Сочинил это поздно ночью, демку записывал спьяну. Там есть текст, который не совсем текст: «Пусть слишком просто ехать, чтоб узреть» – моя любимая строчка.

Вы правда это поете? Когда я слушал песню, мне не хватало напечатанного текста.

Я тебе объясняю, как так получилось. Когда сочиняешь песню, то есть когда сочиняешь моим способом, то ты как бы делаешь набросок. Вместо того чтобы напевать: «Ва-зи-ва-де-се-у-ва-э», ты уже начинаешь слышать слова. Звуки слов начинают подсказывать тебе некий смысл. Поэтому у меня было [бормочет]: «У-йе, не вижу пути…» Я не очень задумывался, чтó это значит. Но что самое интересное, что это всегда что-то значит.

Поскольку песня появилась вскоре после кончины Линды, я предположил, что слова «хочу снова полюбить» в припеве песни звучат очень автобиографично:

Ну да, это правда. И думаю, с точки зрения психологии, возможно, так и происходит, когда пишешь песни. Но я не поступаю так осознанно. Я думаю, что в Yesterday, вероятно, говорится о смерти моей мамы: «Почему ей суждено было уйти, я не знаю». Но лишь двадцать лет спустя, когда кто-то высказал это предположение, я подумал, о да, а ведь вполне возможно, что молодого парня это могло подсознательно терзать. То есть такое бесспорно бывает, когда сочиняешь. Но я не писал эту песню с мыслью: «Я хочу снова полюбить». Просто это проскользнуло в словах.

О текстах Маккартни существует общепринятое мнение, что он избегает прямо автобиографических моментов – особенно в сравнении с частыми выплесками безжалостной исповедальной искренности у Леннона. Но как показывают эти примеры, сам Пол в этом не так уверен:

У меня всегда и так и так. Lonely Road [также с альбома Driving Rain] была написана в Индии, и она немного… Я не знаю точно, что это, просто такая блюзовая тоска. Я говорю в песне, что хотел поехать в какое-то «древнее» место, это и есть Индия. «Искать свой горшочек с золотом», ну нет, там не было горшочка, я просто был в отпуске. Так что это наполовину вымысел, наполовину реальные события. Если мне нужна рифма на «старый», old, и мне в голову приходит «горшочек с золотом», pot of gold, то я не сопротивляюсь. «Я путешествовал по древней стране, потому что клад не нужен был мне?» Ну нахрен. Путешествовать по древней стране, потому что ищешь горшок с золотом – это больше похоже на песню.