Пол Нойер – Беседы с Маккартни (страница 36)

Однако потребовалась целая вечность, чтобы «Антология» увидела свет. Еще в последние дни группы они рассматривали идею официального документального фильма; однако из-за известных событий идея повисла в воздухе.

Весной 1989 г. я недоумевал, почему Пол не присоединился в прошлом году к Джорджу и Ринго, когда проходила церемония введения «Битлз» в Зал славы рок-н-ролла. Неужели виною тому были пресловутые «профессиональные разногласия»?

Не, ненавижу это выраженьице, а ты? «Профессиональные разногласия»! Я объясню, в чем дело. Конфликт с Apple так до сих пор и не разрешился, ведь всего-то двадцать лет прошло. У нас у каждого своя точка зрения. Я предлагаю нам всем поделить деньги на четыре части, разойтись по домам и жить дружно. Но адвокаты в один голос твердят: «Так просто не получится». Поэтому эта канитель тянется вечно.

Джордж и Ринго в переговорах напирают в том числе на то, что против меня ведется процесс: якобы я чего-то не имел права делать, а я считаю, что имел. [Дифференцированная выплата «роялти» вызвала ожесточенные дебаты; соглашение было в итоге достигнуто в ноябре того года.] У нас просто разные мнения. Я им позвонил. Происходит это так: когда имеешь дело с Apple, то все проходит через Нила Аспинолла, это наш человек. Он нас в фургончике возил через туннель под Мерси.

Так что Нил – это человек, который очень связан с нашим прошлым. Надо сказать, здоровье мы ему подпортили изрядно, у него в прошлом году случился сердечный приступ. [Аспинолл скончался в 2008 г.] Я позвонил ему и сказал: «Слушай, я бы очень хотел пойти на это мероприятие в Зал славы рок-н-ролла». Дело в том, что мы постоянно обсуждаем фильм, который хотим снять, «Длинная извилистая дорога». Я бы хотел, чтобы это стало самой полной и достоверной историей «Битлз», где мы все соберемся вместе и скажем: «Вот как это было». Опишем всё это нормальными словами.

Я всем повторяю: «Пора уже решить наши проблемы. Мы не можем жить дальше со спокойной душой, если вы со мной судитесь. Чтобы сделать фильм о “Битлз”, надо прекратить этот судебный процесс». Я все еще надеюсь, что однажды у нас получится.

Я хотел, чтобы наше воссоединение произошло в тот вечер. Если вы можете отказаться от этого процесса, парни, или как-то показать мне, что меня любите… Подайте мне знак, подмигните, и я сам это сделаю. Так все продолжалось и продолжалось, и я все звонил и звонил.

Джордж был на Гавайях, и я получил от него весточку: «Не кипишуй, не тряси лодку, расслабься». Но меня это не устраивало. Мне пришлось ему позвонить и заявить: «Я не могу прийти в Зал славы». Не буду я торчать на сцене с видом «йоу! Снова вместе!», если я знаю, что они со мной судятся.

Так что подробности смягчили и обозвали это «профессиональными разногласиями». Но это чертовски обидно, потому что я бы с удовольствием тоже туда сходил. Я-то думал: круто, может, мы за руки возьмемся. Репортеры сделают фотографию, которая обойдет весь мир, и мы воспользуемся этим как отправной точкой, чтобы сделать наш фильм. Мне это казалось логичным. Но этому не суждено было случиться. Подозреваю, что тут опять подсуетились адвокаты.

Надеюсь, что в ближайшие годы ситуация разрулится. И если это получится, то фильм выйдет интересный, потому что у нас у всех есть видео из личных архивов. У меня хранятся кадры из Ришикеша, мы там все такие свами[52]. Есть еще то, что я снимал в Титтенхерст-парк – усадьбе, где жил Джон, а потом Ринго. Мы могли бы сыграть на идее, что мы, битлы, хотим расставить всё на свои места.

Мы могли бы поиграть с записями, убрать оркестр с каких-то песен, если он нам не нравится. Скажем, с The Long and Winding Road – это яблоко раздора! Это было бы неплохо.

Такой вот план: забыть былые обиды, может, записать новые песни. Здесь же таятся интересные возможности. Джордж в последнее время сочинял песни с Джеффом Линном, а я работал с Элвисом Костелло; для нас с Джорджем было бы естественно работать вместе, а этого никогда не было. Это бы значило избавиться от дерьма и наконец заняться делом.

Большинство профессиональных споров в итоге удалось разрешить. Например, Джордж не хотел, чтобы в качестве названия фильма была использована песня Пола. И «Длинная извилистая дорога» превратилась в «Антологию». Вышедшие одновременно с ней CD стали открытием для всех, кроме разве что самых заядлых собирателей бутлегов, а «новые» песни Леннона все приняли с радостью. На родине битлов их выход как нельзя более кстати совпал с появлением в середине девяностых брит-поп-групп, ориентированных на ретростиль, и битловская франшиза оказалась прибыльнее, чем когда-либо.

Как сказал мне Пол в 1995 г.: «Подгадать со временем – великое дело».

Я тут недавно пришел на сессию проекта «Дети в военное время», там Пол Уэллер записывал кавер на Come Together. [Оба Пола работали с Ноэлом Галлахером из «Оазис» на Эбби-роуд; их кавер на песню Джона имел целью собрать средства в пользу детей – жертв военных действий.] И было как в те времена – только одеты все по-современному. Я как будто во временну́ю петлю попал: в студии полно молодежи, играющей в «Битлз», «Смол фейсиз» или под кого они там косят. Я никогда еще не видел одновременно столько «эпифонов» [электрогитара, которой пользовались «Битлз».]

Сейчас расплодилось так много новых групп, и они все вторичны. Это как генеалогические древа старины Пита… как его там? [Журналист Пит Фрейм рисовал подробнейшую генеалогию изменений в составе множества групп.] Так вот, можно было бы нарисовать и наследственное древо, и многое бы там происходило от «Битлз». Скромно заметил он. Но это правда, я недавно слушал «Электрик лайт оркестра», знаешь, их ранние крутые песни, и замечал риффы [с отвисшей челюстью]: «Это ж наш рифф!» К счастью, это мы первые их нашли.

Ну и многоголосие. Джордж всегда говорил по поводу «Куин»: «Слышишь, как они раскладывают песню на голоса? Это “Битлз” – “ЭЛО” – “Куин”».

В журнале Q мы окрестили трио оставшихся в живых битлов «Тритлз». Как показывают CD Anthology, Полу не стыдно даже за самые ранние опыты:

Все начинается аккурат на Фортлин-роуд, 20, Эллертон [адрес, по которому Пол жил в детстве]. Помнишь это местечко? Ха! Хорошо, когда есть такой гнусавенький звенящий звук, как у блюзменов. Они и правда немного гнусавые. Но есть и некоторые отличные вещи – сочиненные, наверное, когда я был подростком в Ливерпуле, и мы с Джоном только начали писать песни.

Странно возвращаться в прошлое еще до «Битлз», потому что в моем случае половина моей жизни и есть «Битлз». Вот мы с Джоном страдаем фигней [напевает томным голосом]: «Ты мойа-а-а, навсегда-а-а», просто для прикола[53]. Мы пели всякую херню и не придавали этому значения. Но, конечно, тот факт, что впоследствии мы стали «Битлз», придает этим записям некоторую ценность.

Потом на диске идет материал с прослушиваний, когда мы еще получили отказ от фирмы Decca. Что и неудивительно… Нет, шучу! Им не повезло, что они нас промухали.

Вы находите, что материал, записывавшийся для Decca, звучит хорошо?

Нельзя утверждать, что это хорошо звучит, потому что сейчас лучше техника, мы можем выпускать записи выше по качеству. Но эти ранние песни – интересный материал. Это как видеть ранние наброски какого-нибудь художника. Может быть, это не так хорошо, как то, что он рисовал потом, но можно видеть задатки, из которых потом все вырастет.

Жаль, что здесь нет побольше песен типа Free as a Bird, но поскольку случилась эта трагедия, у Йоко от Джона только это и осталось. Она проиграла нам несколько композиций, и мы остановились на этих. В Free as a Bird нас привлекло то, что это была незавершенная песня. Так что в «бридже» были не все слова. Как будто Джон принес нам песню и предложил: «Хотите ее закончить?»

В связи с «Антологией» возникла теоретическая возможность поработать с одной из песен Джона. Так что я позвонил Йоко и спросил, согласна ли она на это. В итоге я поехал к ней домой после ужина в Зале славы рок-н-ролла, куда я вводил Джона как сольного артиста. Я обсудил это с Шоном, потому что не хотел, чтобы он был против. И я им говорил обоим: «Если у нас не получится, то вы имеете право запретить выход песни».

Я сказал Ринго: «Давай представим, что мы почти закончили записывать альбом и Джон уезжает отдохнуть в Испанию. Он только что звонил и сказал: “В альбом, пожалуй, стоит включить еще одну песню, но она не закончена. Так что если хотите, берите ее в студию, сделайте, как обычно, свою часть работы, поиграйте с ней на свое усмотрение, я вам доверяю”». Вот такой был сценарий, и Ринго даже сказал: «О, это может быть весело».

И так и было. Мы долгое время не виделись, мы записали песню у меня в студии, и пресса не просекла, что мы будем там. Пришлось преодолеть некоторые технические трудности. Но поскольку мы сказали себе: «Джон просто оставил нам эту пленку», мы могли поприкалываться. Такой у нас был подход, мы никогда друг к другу с пиететом не относились.

Какие между вами тремя царили отношения?

Отличные. Проще было, когда мы были втроем, чем когда Ринго уехал и мы остались работать с Джорджем. У нас с Джорджем было больше творческих разногласий, но я думаю, это неплохо. Это было просто как сессия «Битлз» в студии. Важно достичь компромисса.