Пол Нойер – Беседы с Маккартни (страница 38)

Мне нравится думать, что вот занимаемся мы этим проектом и в комнате вдруг появится Джон. Меня это волнует. Стоит закрыть глаза – и ты как будто тогда на Эбби-роуд записываешь пластинки. Только шипения нет. И с этим не поспоришь, потому что, когда мы занимались альбомом, шипения в студии не было. Так что это возвращает нас обратно к реальности, и думаю, это интересно уже по одной этой причине.

К моменту нашего разговора уже были выпущены ставшие хитами ремиксы на песни Элвиса Пресли A Little Less Conversation и Rubberneckin’. После смерти Майкла Джексона в 2009 г. были предприняты сходные студийные «воскрешения», главное из которых – альбом Xscape (2014 г.). Способен ли Маккартни представить, что с битловским или его собственным каталогом однажды обойдутся подобным образом?

Сначала я поупорствую и скажу, что ни в коем случае не следует так поступать с Элвисом, битлами или роллингами. Они прекрасны как есть и пусть они такими и остаются. Но в пользу ремиксов есть такой аргумент, что молодежь услышит их в клубе и спросит: «Это чего играет? Элвис? Кто это?» Трудно в это поверить, но некоторые молодые люди не знают, кто такой Элвис и кто такие «Битлз», хотя они вошли в историю. Еще они не знают, кто такой Джей Эф Кей. Они думают, что это ресторан, где блюда из курицы[55]. То есть можно возразить, что это хорошо, потому что знакомит людей с музыкой.

Не хотелось бы о грустном, но если бы вас уже не было, а кто-нибудь из Apple предложил: «А давайте…»

Ты про Йоко? Ха!

Ну кто угодно. Кто там будет заведовать Apple через пятьдесят лет.

Ты знаешь, я стал менее строго относиться к таким вещам. Мы сейчас таким не занимаемся, потому что воспринимаем альбомы как нечто совершенное. Но когда я умру, то точно не буду против, потому что не буду о таких вещах думать.

Не будете в гробу вертеться и кряхтеть: «Оставьте мои песни в покое»?

Не, не думаю, что это меня до такой степени будет трогать. Когда я услышал этот ремикс на Элвиса, то подумал: «Вот это здорово!» – потому что это был Элвис, а когда я расслышал, что бэк-вокал изменили, то сказал себе, что всегда могу послушать старую версию. Под эту новую, наверное, лучше танцуется в клубе. Для этого и нужен ремикс. Разумеется, можно это проделать и с «Битлз», и я знаю, что многие уже проделывали: сэмплировали барабаны с «Сержанта Пеппера» или Tomorrow Never Knows.

Почти все уже, в общем, сделано. Но я не хочу быть тем, кто говорит: «Да, это здорово, одобряю».

Вашу басовую парию на Come Together тоже обожают сэмплировать.

Мне приятно, что она настолько нравится людям, что ее сэмплируют. Для меня это означает, что они не могут сыграть лучше, а это большой комплимент. Я не хочу выступать в поддержку ремиксов, но и не хочу быть старпером, заявляющим: «О, в наше время музыка была лучше. Эминем – это ужасно». Я так не считаю. Все меняется.

Журналисты всё время пытались выудить из нас признание, что Бенни Гудмен – это отстой, ты в курсе? [Гудмен и его джаз-оркестр были чрезвычайно знамениты до появления рока.] Он начал на нас наезжать, так что мы пошли на поводу у прессы. Мы начали говорить: «Да не такой уж он великий музыкант. На чем он там, блин, играет – на кларнете?»

Когда я встречаю случайных людей, то они мне всё время говорят то же самое: «О, мне не нравится всякий рэп, ваша музыка гораздо лучше» Но это же новое поколение, двадцать первый век – нельзя ожидать, что люди будут жить прошлым. И это вполне оправданно, потому что время не стоит на месте. Если кто-то в будущем станет цитировать нашу музыку, то все равно будет возможность услышать оригинал. Я могу послушать симфонии Бетховена в оригинале как есть, но могу послушать и версию ЭЛО – та-та-та там! – которой начинается их кавер на Roll over Beethoven. Я не против этого и уверен, что Бетховен сам не против. Он, вероятно, подумал бы, что это прикольно.

Глава 17. Аполлон Ч. Вермут

Я даю блеснуть. Вот такая вот ловля на «блесну»

В юности Маккартни полагал, что его будущее, вероятно, в том, чтобы писать песни, которые будут исполнять другие. В конце концов, в золотые времена Джорджа Гершвина вся система популярной музыки основывалась на профессионалах – как правило, композитор и паролье – это были разные люди, – продававших свои сочинения издателям, чтобы их исполнили другие.

История распорядилась иначе. Со времен «Битлз» и Боба Дилана рок-музыканты почти всегда сами сочиняли свои песни, и редкая группа полностью зависит от посторонних авторов. Но Пола по-прежнему привлекало это романтическое амплуа сочинителя-поденщика.

Не прочь он был и заводить новые знакомства. После Джона Леннона он сотрудничал с несколькими другими авторами. Он также записывал дуэты, участвовал в проектах в качестве музыканта-гостя и выступал продюсером пластинок. Потребовалась бы отдельная книга, чтобы перечислить всех музыкантов, с которыми ему случалось сойтись, однако некоторых из них стоит упомянуть особо – например, Майкла Джексона, Стиви Уандера и Элвиса Костелло. Была даже попытка сотрудничества – которая так и не сбылась – с Фрэнком Синатрой.

«Когда мы разошлись с Джоном, я не потерялся, – объясняет Пол, – потому что мы писали и порознь».

Например, текст к In My Life он написал без меня, а потом мы встретились, и я помог с музыкой. Yesterday, Michelle и прочие песни очень в духе Маккартни я написал один, потому что они сами собой сочинились. К тому времени, когда я показывал их Джону, ему там оставалось изменить от силы одно слово.

Но мне действительно не хватало того, чтобы писать с кем-то в паре. Даже если ты один сочинил песню, удобно, когда ее можно кому-то показать. Думаю, ты тоже такое чувствуешь, когда пишешь статью, – ты ее кому-то даешь читать. И если ты этого человека уважаешь и он говорит тебе: «Круто, чувак!» – то тебе безумно приятно.

Нужно только, чтобы тебе сказали, что это хорошо. Иногда это все, что требуется от соавтора. Иначе ты так и терзаешься сомнениями. Всегда здорово, когда есть свежий взгляд. Понятно, что мне его не хватало.

Поначалу я, естественно, думал: «Я работал с Ленноном, и любой другой не будет до него дотягивать». Я до сих пор так думаю. Если ты писал песни с самым лучшим автором, то кто сможет с ним сравниться? Я подумывал о таких людях, как Пол Саймон. Мы с ним, можно сказать, друзья, и думаю, мы могли бы вместе сочинить что-то серьезное. Но до этого так и не дошло. Я не хотел ничего ему предлагать, чтобы не было напряга.

Британская группа «Тен си-си» представляла собой квартет авторов, часто сравнивавшихся с «Битлз» из-за остроумных текстов и мелодического дара. Когда Пол объявил, что сочиняет песни для своего альбома 1986 г. Press to Play с членом этой группы Эриком Стюартом, фанаты, конечно, предвкушали интересный результат. Увы, чуда не случилось: «Мы сочинили парочку милых песен, но сам альбом был не слишком удачным. Мне кажется, что он ничего, и тут надо понимать, что заменить Джона – для любого задача почти непосильная. На самом деле я сочувствую им, потому что вот сочиняем мы вместе песни, и они, должно быть, думают: “Последний парень, с кем он успешно сотрудничал, был Джон Леннон. Твою мать, как же мне оказаться на той же высоте?”»

Когда Пол объединил свои силы с Элвисом Костелло, известным как своими панковскими корнями, так и своим пониманием классической поп-музыки, поклонники возлагали на их сотрудничество еще бо́льшие надежды. Оно в самом деле было плодотворно: после би-сайда Back on My Feet в 1987 г. четыре трека появились на альбоме Пола Flowers in the Dirt (1989 г.); еще несколько написанных совместно песен вышли на альбоме 1993 г. Off the Ground. Со своей стороны Костелло выпустил по треку на своих альбомах Spike и Mighty like a Rose и, позже, композицию Shallow Grave на альбоме 1996 г. All This Useless Beauty:

И в этом случае тоже на его плечи лег большой груз. Мне казалось, что он ближе всего к Джону, и многие журналисты меня об этом спрашивают. Я соглашался: «Да, между ними действительно есть что-то общее…» Но через какое-то время меня это задолбало, и я в конце концов стал огрызаться: «Ага, оба в очках». Как бы мне кто-то ни напоминал Джона, это все же не Джон.

У нас получились эти песни. На мой вкус они были немного непривычны; если бы я писал один, там было бы меньше слов. Элвис очень тщательно подходит к текстам. Он дает мне блеснуть, и, думаю, я тоже даю блеснуть. Вот такая вот ловля на «блесну». Я что-то сочиняю, и он типа это правит, и если я согласен с замечаниями, то всё о’кей.

Бывали моменты, когда он, на мой взгляд, использовал слишком много аккордов. Я уже столько лет пишу музыку и за эти годы понял, что часто бывает полезно выбросить половину аккордов и обходиться тем, что останется: мелодия не изменится, а то, на что она опирается, надо расставить пореже. Я помню, что поступал так с песнями Элвиса и еще ему говорил: «Смотри, если просто перейти от до к ля минору и выбросить все аккорды в промежутке, будет просто отлично».

Вот так мы друг на друга наезжали. Мне казалось, что он очень самоуверенный человек. Но я не против этого, потому что ему свойственна откровенность.

Говорят, что мне как раз не хватает жесткости. Это не совсем правда. Любой, кто знает мои песни, скажет, что у меня есть тяжелые вещи типа Helter Skelter. А у Элвиса была сатирическая жилка, по характеру он мне напоминал Джона – тоже колючий снаружи и мягкий изнутри. Славный парень этот Элвис. Было здорово с ним сотрудничать.