Пол Макоули – Сады Солнца (страница 76)

Фелис был менее чем в километре от точки рандеву. Дорога резко шла вниз, к проходу, вырезанному в куче обломочного материала. Фелис вдруг заметил краем глаза движение, но отреагировать не успел. Дротик из тазера ударил в трайк, закоротил мотор. Секунду спустя на Фелиса упала ловчая сеть, скользнула по телу, волокна миоэлектрического пластика сработали как мышцы, сдавили, зафиксировали руки, грудную клетку. Трайк остановился. Фелис забарахтался, стараясь высвободиться, но сеть прочно зажала руки, и он не мог даже отстегнуть ремни безопасности. Осталось только сидеть и ждать, пока человек в черном комбинезоне и маске охранника – женщина, стройная в достаточной мере, чтобы быть дальней, но всего метр семьдесят ростом – за три прыжка спустится с крутого склона. Еще за два прыжка женщина достигла Фелиса.

Она выдрала с его пояса разрядник, дубинку, коммуникатор и клавиатуру, нажав кнопку, высвободила Фелиса из ремней, вытянула с сиденья и оттащила от дороги.

Женщина уложила Фелиса на спину рядом с трайком, припаркованным в тени каменной глыбы величиной с дом. За спиной резко зашипело – женщина выпустила большую часть кислорода Фелиса. Затем она отступила, направила на Фелиса пистолет-рейлган и спросила:

– Ты один?

– Абсолютно.

– Не надейся на помощь. Здесь мы в мертвой зоне. Никто нас не видит. Кто ты?

Голос охранника был приглушен маской, искажен низким атмосферным давлением, но Фелис отчетливо различал любопытство, нетерпение, злую радость. Женщина была возбуждена, готова убить. Она считала себя полной хозяйкой ситуации, а значит, могла допустить ошибку – и дать Фелису шанс.

– Я родился здесь, на Луне, и получил не имя, но номер, – сказал Фелис. – Меня обучали тут, а потом внедрили в Париж на Дионе, перед началом Тихой войны. Потом я дезертировал и убил человека – одного из моих братьев – в Ксамбе на Рее. Я убил его, потому что он нашел меня и захотел вернуть. Европейцы арестовали меня и посадили в тюрьму. Потом я прилетел сюда как надзиратель, чтобы присматривать за политическими заключенными. Зачем я рассказываю это тебе? Потому что верю: ты – такая же, как я. И я не хочу, чтобы ты повторила мои ошибки.

– Ты – одно из созданий Пейшоту, выращенное в пробирке, шпион, сделанный похожим на дальних.

– Да, – подтвердил Фелис.

– Ты прожил много лет среди них и теперь скучаешь по собратьям. Ты думаешь, что похож на меня, и хочешь подружиться со мной.

– Ты правильно поняла смысл моего послания.

– Пейшоту – не единственный клан, делавший шпионов, – сказала женщина. – Ты – старый, переживший свою полезность. Я – последняя модель, я быстрее и сильнее, чем ты и твои братья были когда-либо.

– Значит, ты работаешь на другой клан?

– Разве я не сказала это только что? Старик, не думай, что я расскажу тебе еще что-нибудь… Чего ты улыбаешься? Я сказала что-то смешное?

– Я думал, что у революции нет шансов на успех, но я ошибался. Великие семьи разъединены. Они грызутся за военную добычу и не работают ради блага страны. Ты здесь для того, чтобы убить ведущих работников – или чтобы похитить их?

Женщина уставилась на него сквозь круглые линзы маски холодными безжалостными карими глазами.

Фелис потупился, будто подчиняясь новой хозяйке.

– Позволь же мне спросить тебя: зачем быть верной людям, которые рассматривают тебя как расходный материал? У тебя впереди много лет жизни. Не подчиняться приказам – много легче, чем ты думаешь. Ты уже не подчинилась им, когда ответила мне. Тебе остался всего один шаг. Позволь мне помочь тебе. Если мы объединим усилия, мы переживем это. Мы найдем способ убежать.

– Ты и в самом деле считаешь, что болтовня может спасти тебя? – спросила женщина.

– Я говорю тебе о том, что ты могла бы сделать, если бы захотела. Я долгое время жил среди обыкновенных людей. Возможно, я не знаю их так хорошо, как следовало бы, но одно уяснил крепко: они боятся нас – и не потому, что мы другие, а потому, что мы – та их часть, в существовании которой они не хотели бы признаться сами себе. Мы – их темная половина. Я сумел выжить до сих пор лишь потому, что тщательно прятал свою истинную суть. Если позволишь, я могу научить тебя, как добиться этого.

– По мне, так это крайне скучная и унылая жизнь. Но, кстати, мне нужно закончить работу – и это напоминает мне кое о чем.

Она шагнула к своему трайку, вынула что-то размером в баскетбольный мяч, кинула Фелису. Предмет медленно покатился по земле, покрытой слоем пыли. Фелис понял, что это, отчаянным усилием встал на ноги, дергаясь, стараясь высвободиться из сети, чуть не крича от ужаса и отчаяния. К его ногам подкатилась отрубленная голова Эми Ма Кулибэли.

– Я оставила тело в клинике, – сообщила охранница, – и добавила забавное сообщение кровью на стене.

– Тебе не нужно было убивать ее. Я уже знаю, что ты можешь делать.

– Нет, ты не знаешь. И не проживешь столько, чтобы узнать.

Фелису стало тяжело ясно мыслить. Разум захлестывало дикими тяжелыми волнами эмоций: ненавистью, горечью, жалостью, гневом. Он в бешенстве уставился на охранницу, забыл, что изображал робость перед ней, изо всех сил борясь с желанием просто кинуться на нее – и покончить со всем прямо сейчас. Но в то же время холодная спокойная часть рассудка, не затронутая никакими эмоциями, последняя часть того, кем он был когда-то, спокойно изучала местность, проход и стены по обеим его сторонам и оценивала критически важные расстояния.

– Твоя миссия провалилась, – выговорил Фелис со всем возможным спокойствием.

– А по-моему, нет, – заметила женщина.

– Она провалилась, когда ты убила мою подругу. Ты убила не ради успеха своей миссии, а чтобы показать свое превосходство надо мной. Ты хотела показать, что я не смог ее защитить.

– Но ведь ты не смог.

Фелиса захлестнуло лютым гневом, сильней, чем он ощущал когда-либо, – будто он заново родился. Кровь колоколом гудела в висках. От усилия сдержаться Фелис взмок, задрожал.

– Тебе не следовало убивать Эми, равно как и Гетера Лайла, и Джаэля Лай Ли. Гетер Лайл не знал, кто ты, – как и Джаэль.

Даже если бы они и открыли, кто ты, они не смогли бы рассказать тюремной администрации. Ты ошиблась, когда убила Лайла, и сделала еще хуже, убив Джаэля. Это привело меня к тебе и убедило заключенных, что настала пора освободить себя.

– Чепуха!

– Я знаю, что ты знаешь о моем имплантате. Он не в сети. Иначе ты бы попыталась использовать его против меня. А если ты посмотришь, то увидишь, что имплантаты всех заключенных сейчас не в сети.

Охранница не ответила, но Фелис заметил, что наклон ее головы чуть изменился. Она подключилась к системе наблюдения. Женщина была умна и быстра, ей потребовалась всего пара секунд, чтобы оценить ситуацию, – но Фелису хватило.

Он прыгнул в сторону и в то же самое время разрядил сверхпроводящий контур, который вынул из батареи разрядника и приклеил к ладони одной из перчаток. Фелис собирался использовать контур против охранницы, но вместо того закоротил волокна пластика, связывавшего руки. От разряда, казалось, онемела вся кожа. Фелис стряхнул сеть на бегу, прыгая на манер кузнечика к самому верху стены у прохода. Затем Фелис помчался по склону к отвесу скалы и узкому карнизу между складками серого камня.

Фелис был на полпути, когда в левую ногу врезалась пуля и заставила покатиться кувырком по пыльным камням. Он попытался встать, но пуля раздробила бедренную кость, и Фелис шлепнулся ничком. Это спасло ему жизнь. Вторая пуля просвистела рядом с головой и вышибла фонтан осколков из выщербленного камня. Опираясь на костяшки пальцев и здоровую ногу, будто калека, Фелис забрался в горный камин, трещину, скрывшись от охранницы, и полез наверх.

Камин шел под острым углом к скальным складкам. Когда охранница подобралась к основанию камина и попыталась стрелять, то сумела только выщербить скалу под ним. Несмотря на сломанную ногу, Фелис далеко обогнал преследовательницу. Камин заканчивался через пару сотен метров, Фелис вылез, перевалился на край узкой площадки. Перед ним пологий склон уходил к основанию купола и массивной бетонной опоры, поддерживающей один из несущих кронштейнов купола. Кронштейн выгибался огромной параболой, по обе ее стороны располагались огромные прозрачные панели. Сквозь них лилось раскаленным золотом солнечное сияние, безжалостно высвечивало изъязвленные голые склоны. Спрятаться было негде.

Левая нога Фелиса стала скользкой от крови, вспухла и почернела вокруг дыры, оставленной в бедре пулей. Он блокировал боль, привстал, балансируя на правой ноге и костяшках пальцев, держа раненую левую ногу так, что ступня лежала боком на земле. Он слегка покачивался, будто искалеченная обезьяна, терпеливо и тихо ожидал, помня уроки, вколоченные давным-давно электрической дубинкой отца Соломона.

Фелис увидел, как чуть передвинулись тени у выхода из камина. Он кинулся вперед – в тот же момент, что и женщина, прыгнувшая с тазером в одной руке и пистолетом в другой. Она описала грациозную дугу – а Фелис просто врезался в нее, оплел руками бедра, и оба покатились по крутому камину. Фелис чуть не разжал руки, когда ударился спиной о скальный выступ, обоих подбросило, они полетели, Фелис вцепился в пояс женщины и сумел повернуться лицом к ней. Та потеряла пистолет, но попыталась ткнуть Фелиса тазером. Фелис ударил ребром ладони по нервному узлу у локтя, и тазер выпал из онемевших пальцев. Острые камни неслись навстречу. Фелис прижал левую перчатку к диагностическому порту чужой системы жизнеобеспечения и разрядил последнюю батарею.