Пол Макоули – Сады Солнца (страница 77)

Сквозь порт потек достаточный ток, чтобы на мгновение оглушить женщину. Затем оба врезались в землю и откатились друг от друга, подняв пыльное облако. Фелис сжался в мяч, крепко обнял руками колени, втянул голову в плечи, прижал подбородок к груди, позволил себе катиться и подпрыгивать. Что-то твердое размером в кулак ударило в ребра, камни поменьше разлетались в облаке пыли, оседающем вокруг. Фелис встал на здоровой ноге и костяшках пальцев. Левая нога казалась далекой страной в пламени войны.

В щиколотке пульсировала боль. Фелис вывихнул ее при беспорядочном кувыркании в обнимку с врагом. Всякий раз при вдохе словно кто-то вонзал нож под саднящие ребра. Под скафандром каждый квадратный сантиметр кожи ощущался сплошным кровоподтеком.

Нелепо раскоряченная женщина лежала у подножия склона. Когда Фелис пытался перенести вес на правую ногу, та подогнулась, всю ее от щиколотки до бедра пронзила боль. Потому Фелис сел и стал отталкиваться от земли, продвигаясь на пятой точке. Одна линза на маске женщины треснула, за ней виднелась раздувшаяся почернелая плоть – от разницы давлений в теле и снаружи произошло подкожное кровоизлияние. Здоровый глаз следил за Фелисом. Женщина попыталась ударить его камнем величиной с кулак, но у нее не осталось сил. Фелис поймал ее запястье, выдернул камень и отбросил его, одной рукой прижал ее ладони к земле, второй рукой отстегнул и сорвал маску. Женщина закашлялась, изогнулась, попыталась задержать дыхание. Губы посинели, лицо почернело, из ноздрей потекли пузырившаяся кровь и слизь. Фелис удерживал ее руки и спокойно глядел в ее обезумевшие от ярости и страха глаза. Потом она мимо воли вдохнула разреженный углекислый газ, задрожала и утихла.

Фелис перекатил ее тело на бок, отключил клапан, чтобы система не подавала кислород в разбитую маску. Женщина выпустила почти весь его запас кислорода, но Фелис посчитал, что сможет выжить на том, что осталось в ее баллоне. Он попытался встать, но щиколотка подалась снова, и он сел. Конечно, можно подползти к трайку, но как на него вскарабкаться? А вдруг убийца отключила машину?

Как бы оно ни было, шанс на то, что Бель Глайз и ее друзья подумают о поисках надзирателя Фелис Готтшалка, очень зыбкий. Однако он не хотел умирать. Кислорода хватит на шесть часов бодрствования и даже гораздо больше, если Фелис усилием воли погрузит себя в глубокий сон, замедляющий метаболизм до черепашьего. А если Фелиса не найдут, то, по крайней мере, его смерть будет милосердней, чем он того заслуживает.

7

Ньют и прочие члены команды реакторщиков собрали из запасных и снятых откуда только можно частей пару дюжин маленьких спутников, оборудованных радиоантеннами и телескопами, и поместили их на орбиту вблизи блуждающей точки Лагранжа Нефеле, так что спутники присматривали за Нептуном и Сатурном. Пузырь-поселение был практически готов, но все спали на кораблях и каждую неделю тренировались в эвакуации. Когда начнется война, колонисты на Нефеле станут легкой целью и для альянса, и для «призраков», так что нужно удирать при малейших признаках угрозы. Но долгое время ничего не случалось. «Призраки» рассылали предупреждения, призывали эвакуировать системы Сатурна и Юпитера или готовиться к худшему – но не спешили претворять угрозы в жизнь или начинать освободительную войну. В то же время и альянс не спешил организовывать экспедицию к «призракам», чтобы отомстить за потерянные корабли.

Лока Ифрахима это не удивило. Военная экспедиция на край Солнечной системы требует долгой подготовки, детального планирования, сбора большого количества разведданных. К тому же отношения между Великой Бразилией и Тихоокеанским сообществом сильно ухудшились, и все ожидали, что вот-вот разразится война. То есть Великая Бразилия не могла выделить корабли для атаки на Нептун, в особенности учитывая группировку вероятного противника на Япете. Тихоокеанское сообщество после Тихой войны сильно укрепило ее.

Но мало кто из Свободных дальних обращал внимание на мнение Лока. В конце концов, он ведь не только бразилец, но еще и был шпионом до Тихой войны. Конечно, с ним обращались вежливо и предупредительно как с гостем, но ясно дали понять: ему не очень-то рады и совсем не доверяют. Несколько человек предложили выгнать его в отдельную палатку на поверхности Нефеле, но большинство посчитало это варварской и отталкивающей идеей. Потому Мэси Миннот поручили заботиться о нем, раз уж она настояла на его спасении.

А она почти жалела бедолагу. Он отчаянно тосковал по дому и был вне себя от горя. Он потерял любимую и даже не мог ее толком оплакать. Тела двух Свободных, убитых во время бегства с Несо, и тяжело раненного морпеха, умершего до того, как его поместили в гибернацию, предали погребению со всей торжественностью. Мертвые тела разложили на питательные компоненты и пустили на питание растительности поселения-пузыря. Но Лок Ифрахим отказался отдавать тело капитана Невес. Оно пребывало в глубокой заморозке, ожидая возвращения на Землю – чего никто не предполагал в ближайшем будущем. А Лок остался на крошечном комке льда и камня на окраине Солнечной системы и отказался работать в общине, даже ухаживать за своим жилищем, потому что считал себя военнопленным и хотел, чтобы остальные уважали его права военнопленного.

– Вы не можете быть военнопленным, потому что мы не воюем, – объяснила ему Мэси.

– Это вы так думаете! – возразил он.

– Если вы хотите стать военнопленным, мы можем отослать вас на Нептун, и пусть о вас заботятся «призраки».

– Вы могли бы отправить меня домой, – сказал Лок.

– Если бы это было возможно, я бы услала вас немедленно, лишь бы избавиться от вас.

Разговоры Лока с Мэси почти всегда происходили именно так. Хотя со временем Лок успокоился. Сразу после спасения он то обиженно молчал, то бывал саркастичен и насмехался над самим собой, то изливал злобу на всех и каждого. Теперь он слонялся тихо, будто привидение, и проводил большую часть времени в одиночестве, изучая виды, пойманные спутниками Ньюта, или грубую пропаганду «призраков».

Мэси, на себе испытавшая то, как подтачивает силы тоска по дому, в конце концов начала искренне жалеть Лока и очень обрадовалась, когда тот вдруг вызвался помочь с гидропонными садами. Может, он примиряется со своим положением, как Мэси когда-то примирилась со своим? Наконец-то он начинает вести себя как мужчина, а не капризный ребенок?

Мэси показала ему, как пересаживать ростки: помидоры, огурцы, бобы, салат, шпинат – сорта, модифицированные для быстрого роста и созревания за пару недель. У Лока не очень получалось, но он упорно старался, работал один, медленно и неуклюже, в то время как дети и остальной персонал фермы превращали работу в игру. После нескольких дней Лок начал потихоньку расслабляться и сказал Мэси, что думает над возможностями Свободных дальних использовать свое положение.

– Я слушал то, как ваш партнер и его друзья обсуждали возможность скрыть поселение, подобное вашему, оболочкой изо льда и отражающих излучение покрытий, – сказал Лок. – Я восхищен изобретательностью вашего партнера, но позволю себе заметить: существование в укрытии, в страхе лишнего движения – жалкое и унылое. Да и в любом случае до сих пор попытки сбежать и скрыться не очень удавались вам. Вас выгнали из системы Урана, а потом – из системы Нептуна. А теперь, терпя невзгоды и лишения, сильно уменьшившись в числе и снаряжении, вы цепляетесь за замороженный кусок мусора, живете ручным трудом и надеетесь, что история не обратит на вас внимания.

– Мы знаем: она обратит, – заметила Мэси. – Потому мы и строим планы на будущее. Некоторые из нас, по крайней мере.

Мэси и Лок отдыхали рядом у основания одного из главных кронштейнов, прямо над большим пузырем центрального ядра. Вдоль кронштейна висела череда гидропонных платформ, ориентированных на фонари, прикрепленные к экваториальному лонжерону поселения. Сверху и снизу под разными углами шли другие кронштейны, там и сям, будто паутины на чердаке, висели сети – места, где Свободные играли, либо собирались для обсуждений, либо попросту наслаждались теплом и светом. Стайка детей с визгом носилась сквозь этот лабиринт, заразительно хохоча и воя от восторга. Дети скакали с лонжерона на лонжерон, будто обезьянье племя, Хан и Хана – с ними.

Лок был в комбинезоне под скафандр, как и все остальные, выплел все бусины из бороды, обрезал ее до недельной щетины и, казалось, постарел лет на десять.

– Я знаю все о ваших планах, – сказал дипломат. – Кое-кто из ваших считает, что сможет отсидеться здесь, накопить силы и перекочевать на другой забытый богом снежный ком. Другие надеются на то, что «призраки» исполнят свое обещание и выгонят альянс из систем Юпитера и Сатурна. А этому просто не бывать никогда.

– А может, альянс пожрет сам себя? – предположила Мэси.

– То есть Великая Бразилия сцепится с Тихоокеанским сообществом, а победитель этой ужасной войны так ослабнет, что «призраки» без труда победят его?

– Или он сам попросит мира.

– Наивная фантазия людей без военного опыта, – сказал Лок. – Мэси, видите ли, войну никогда не начинают без тяжелых раздумий и подготовки. Нация, готовящаяся к войне, строит заводы, чтобы выпускать оружие, танки, самолеты, производит армады космических и обычных кораблей. Нация призывает и тренирует для войны десятки тысяч людей и намного больше вовлекает в обеспечение войны. Ученых и техников тоже мобилизуют для разработки эффективных методов массового уничтожения людей. Для войны собираются все без остатка силы, вся политическая воля. В случае войны между Великой Бразилией и Тихоокеанским сообществом победитель окажется сильнее, а не слабее прежнего. К тому же сколько всего «призраков»? Пять тысяч? Десять? Великую Бразилию населяют два миллиарда людей, вдвое больше – в Тихоокеанском сообществе. Мне кажется, с какой стороны ни посмотришь, баланс сил безнадежный.