Пол Макоули – Сады Солнца (страница 78)

Мэси знала, что, если самой не сделать первый шаг, Лок будет вечно ходить вокруг да около.

– Если мы не можем полагаться на «призраков» и прятаться, что же нам делать?

– А зачем, по-вашему, Великая Бразилия послала дипломатическую миссию к Нептуну? – спросил Лок.

– Вы хотите сказать мне, что миссия вовсе не собиралась заключать мирный договор?

– Переговоры были важны в той мере, в какой заключение мирного договора пресекло бы отношения «призраков» с Тихоокеанским сообществом. Но миссия явилась и за сбором данных. Всегда полезно знать как можно больше о врагах – даже столь незначительных, как «призраки».

Мэси ненадолго задумалась.

– …Хм, вы хотите сказать, что следует поведать бразильцам все, что нам известно о «призраках»? А что потом? Они будут настолько благодарными, что оставят нас в покое?

– Нет, Мэси, я не думаю, что нам стоит связываться с бразильцами, – терпеливо, будто маленькому ребенку, объяснил Лок. – Идти с ними на контакт – это идти на контакт с Эуклидесом Пейшоту, а ему нельзя доверять. Но, возможно, к нам по-другому отнесется Тихоокеанское сообщество?

– Надо признать, он чертовски прав, – сказала потом Мэси Ньюту. – У нас даже есть с кем связываться. Для дипломата Томми Табаджи вовсе не плохой парень, прямой и откровенный. Плюс к тому, даже если половина того, что он рассказывал о положении людей на Япете, правда – тихоокеанцы обойдутся с нами честно.

– Я согласен. Но что мы можем предложить этому хорошему парню сверх того, что он и так уже знает? – спросил Ньют. – В конце концов, он и его команда посещали «призраков» и провели больше времени на Тритоне, чем я.

Партнеры сидели в рубке «Слона». Они уже уложили близнецов спать и теперь отпивали по очереди из пакетика с водкой, которую безвестный умелец выгнал из забродившей КАВУ-еды и разбавил гаммой ароматизаторов. Мэси и Ньют передавали друг другу пакет прямо через виртуальный экран, показывавший размытое увеличенное изображение системы Сатурна.

– Думаю, наш дипломат не слишком много знает о нападении на бразильский корабль, – сказала Мэси. – Томми наверняка не знает и о том, что учинили с нами «призраки». А ведь мы жили бок о бок с ними пять лет. Мы понимаем, как думают «призраки» и чего хотят…

– Они не делают секрета из своих желаний, – протянув мешочек, сказал Ньют. – Кстати, остался всего глоточек.

– Можешь прикончить его за меня. Лок говорит, что истинный объем наших знаний не очень важен, пока Тихоокеанское сообщество верит в их полезность.

– А, так вот большая идея нашего мистера Ифрахима, – высосав мешочек досуха, подытожил Ньют. – Мы стучим на «призраков» Сообществу в надежде купить от них защиту.

– Грубо говоря, да.

– Все так это и расценят, – сказал Ньют.

– Включая тебя?

– Чего я не понимаю, так это его причин помогать Тихоокеанскому сообществу, – заметил Ньют, будто не расслышав вопроса. – Ведь он же станет предателем – а Сообщество собирается воевать с Великой Бразилией.

– Лок говорит, что не сможет вернуться в Бразилию. Никто не поверит, что он – не предатель и не двойной агент, раз уж он пережил нападение «призраков». Он говорит, что если вернется, то ему устроят образцово-показательный процесс, а потом повесят перед мемориалом аборигенов на Эйшо Монументал, большом парке в центре Бразилиа. Такое учиняют с неугодными в Великой Бразилии – убивают и оставляют тела воронам и стервятникам, чтобы плоть вернулась Гее наихудшим возможным образом.

– Он хочет спасти шкуру, продавая информацию врагу, – заметил Ньют.

– Я понимаю: это звучит скверно. Но может быть полезным и нам.

– А как он собирается торговать информацией? Мы не можем направить передачу в систему Сатурна – это выдаст наши координаты альянсу.

– Мы можем выдвинуть дальше один из наших спутников, использовать его как ретранслятор, чтобы передача казалась исходящей из другого места. А вообще мы можем отправить спутник прямо к Япету, – предложила Мэси.

– А, так вот в чем дело. Мы возвращаем Лока Ифрахима к тому, что он зовет «цивилизацией».

– Собственно, да – но это может помочь нам. К тому же разве тебе хочется всю жизнь держать его тут?

– Дерзкий ход, – согласился Ньют. – Но мне кажется, ты не сумеешь пробить свой план…

– Само собой, я еще чужая для большинства. Но если уговаривать возьмутся другие…

– Эй, не суй меня в это варево, – предупредил Ньют.

– Погоди. Почему мы вообще здесь? Потому что так сказал ты – и сумел настоять на своем. Ты поддерживал идею распространения и экспансии, и я согласилась с тобой. А теперь я настаиваю на своем, – сказала Мэси.

– Теперь все по-другому. Теперь нельзя просто так сорваться с места и отправиться в погоню за дикой идеей. Нам нужно то, что будет наилучшим для всех. Ты можешь поставить вопрос на обсуждение, но после обсуждения будет голосование. А если большинство решит против – значит, ничего не выйдет.

– Иногда большинство ошибается, – возразила Мэси. – Думаю, ты это понимаешь. Иначе бы нас не занесло сюда.

Теснота «Слона» показалась ей совершенно невыносимой. Мэси ушла в поселение, надела ласты и акваланг и долго плавала в водяном пузыре среди длинных черных и красных водорослей, растущих из расставленных там и сям в пузыре поддонов с почвой.

Мэси не могла бегать в нулевой гравитации, так и не сумела по-настоящему научиться летать, но плавать туда и сюда в гигантском аквариуме успокаивало почти так же, как и бег, и упорядочивало мысли.

В конце концов Мэси вернулась на «Слон» и помирилась с Ньютом. Но продолжала поддерживать идею Лока, а Ньют не хотел менять статус-кво. Между партнерами будто завязался неприятный узел, и не было видно способа развязать его.

– Ты изменился, – заметила Мэси. – Ты стал как другие.

– Ну, возможно, я немного вырос – и стал более здравомыслящим, – сказал Ньют.

– А кто тогда я? Психопатка?

– Я согласен с тем, что сейчас наше будущее довольно зыбкое. Но мы работаем, и, думаю, многое изменится со временем, – заверил Ньют.

– Со временем? Думаешь, у нас есть время?

Конечно же, близнецы замечали ссоры взрослых, теперь они слишком часто бывали спокойными и угрюмыми. Они приставали к Ньюту: спрашивали, любит ли он еще Мэси. Они приставали к Мэси: спрашивали, собираются ли Мэси с Ньютом расходиться. Мэси сказала близнецам, что очень любит Ньюта, потому и спорит с ним. А затем Мэси с Ньютом рассорились, обсуждая, какое впечатление их ссоры производят на детей.

Мэси проводила бóльшую часть времени, устраивая гидропонные сады, Ньют долгими часами пропадал с приятелями из реакторной команды. Они пытались дешифровать сообщения из системы Сатурна, фильтровали ключевые слова и фразы из сильно зашумленного, ослабленного сигнала, применяли стохастические модели для анализа, чтобы выстроить из хаоса связное сообщение. Пока не отыскалось ничего важного – лишь обычная болтовня пассажирских кораблей с центрами контроля полетов. Военные использовали направленные передачи. Их не только очень трудно перехватить на расстоянии – они еще и фундаментально зашифрованы. Мэси давно уже потеряла всякую веру в эффективность сбора информации спутниками, но однажды Ньют прибежал к ней, сияя, и выложил целую кучу невозможно чудесных новостей.

Тогда Мэси с близнецами собирали первый урожай кофейных зерен с нитей модифицированного мха, разросшегося, висящего над гидропонной полкой. Хана с Ханом чувствовали себя при нулевой гравитации как рыбы в воде, бесшумно и без усилий крались на цыпочках, быстро заполняли свои мешочки, притом играя в сложные пятнашки. Мэси никак не могла понять правила этой игры, хотя близнецы объясняли ей несколько раз. Завидев Ньюта, близнецы кинулись навстречу, столкнулись и, конечно же, сбили его с ног, и ему пришлось упасть набок, на ближайший лонжерон, а близнецы вцепились ему в шею. Ньют не без усилия оторвал их, кинулся к Мэси и закричал, что перехватили передачу из поселения Тихоокеанского сообщества на Япете.

– Это про Великую Бразилию! Там революция!

– Революция? То есть война, где стреляют?

– Еще нет. Клан, который управляет твоими родными землями, Фонтейны, – ее часть. А вместе с ними большинство твоих старых сослуживцев из корпуса АР. Авернус прилетела на Землю – и Авернус прямо в центре событий!

8

Позже все согласились, что революция началась с проповеди архиепископа Бразилиа в кафедральном соборе Носса Сеньора Апаресида. Архиепископ призвал остановить подготовку к войне с Тихоокеанским сообществом, а затем повел две тысячи горожан по Эйшу Монументал к Эспланада дос Министериус, где люди встали, молчаливо протестуя. Офицеры ЦТРС, поддержанные армией, приказали толпе разойтись. Люди не поддались. Тогда солдаты атаковали их с дубинками-разрядниками, пулевым оружием, ручными гамма-лазерами и парализующим газом. Было убито тридцать с лишним человек, ранено намного больше. Вечером следующего дня на молчаливый протест собралось десять тысяч человек. Впереди шли раненные предыдущей ночи, протестующие сенаторы и члены кланов Фонсека, Пейшоту и Фонтейн. Люди несли свечи и портреты убитых. Затем вперед вышли женщины, возложили венки на камни, еще запятнанные кровью невинных демонстрантов, цепляли цветы на щиты солдат, выстроившихся на восточной стороне. Демонстрация прошла мирно, и на третью ночь мирные протестующие собрались у правительственных зданий по всем крупным городам Великой Бразилии. Люди несли цветы и свечи, лазерные проекторы высвечивали образы Геи во всех ее воплощениях в ночном сумраке над головами собравшихся. Люди пели вековой давности гимн матери-Земле, положенный на музыку «Оды к радости» Бетховена: