Пол Клив – Тихие люди (страница 6)
Диспетчера интересует, в каком состоянии был Зак на момент побега. Мы поссорились? Он раньше уже сбегал из дома? Он хорошо знает соседей?
– Есть в вашем районе парки? Места, где Зак любит играть?
– Что?
– Парки. Какие-то детские площадки. Места, где он мог бы…
– Мне как-то в голову не пришло. У нас их целых два… – Ну конечно, Зак прячется в одном из них. – Сейчас же побегу и поищу его.
– Патрульная машина прибудет через пару минут. Предлагаю вам дождаться, пока…
– Ждать? Ни за что.
Я даю «отбой». Выхожу из дома и зову Лизу. Она выскакивает на тротуар в паре домов от нашего. И бежит ко мне.
– Полицейские уже в пути. Они предположили, что он, наверное, пошел в парк.
Лиза мелко и часто кивает, убеждая себя, что это вполне вероятно.
– Конечно. Конечно, куда же еще!
– Я отправляюсь туда, поищу.
– Он мог пойти и в школу. Или к твоей маме.
Вообще-то, ему ничего не стоило пойти куда глаза глядят.
– Ты ей звонил? – спрашивает она.
– Наберу из машины. Поеду, наведаюсь в парки и в школу.
– А я тогда побегаю по соседям, пока не приедет полиция. Мобильник не забудь.
Я захожу в дом и беру ключи от машины. Следую примеру Лизы и не сбрасываю с себя пижаму, но кроссовки все-таки завязываю. Нажимаю кнопку, и дверь гаража с грохотом ползет вверх. Спеша выбраться на подъездную дорожку, я резко сдаю назад и впопыхах задеваю почтовый ящик, который валится наземь. Жму на газ и со свистом прокручивающихся на асфальте шин выезжаю на улицу.
Глава шестая
Детектив-инспектор Ребекка Кент крепит монтировку к колесной гайке параллельно земле, собираясь затем встать на конец ручки. Проколы шин у нее случаются по три штуки кряду – в точности как смерти знаменитостей, – а это значит, до конца года жди еще два. Остается уповать, не в момент скоростной погони за каким-нибудь психопатом. Ребекка медленно увеличивает давление, смещая свой вес на ручку монтировки, пока гайка наконец не подчиняется. Детектив уже сбилась со счета, сколько раз видела в фильмах, как люди, опустившись на колени и напрягая все силы, пытаются поменять колесо на пустынной трассе, а к ним подкрадывается очередной серийный убийца. Почему никто из этих несчастных так и не догадался встать на конец монтировки и весом своего тела воздействовать на рычаг, просто уму непостижимо.
Ребекка пытается вспомнить, когда в последнее время ей случалось проколоть шину, и издает негромкий стон, закатив глаза: память подсказывает, что в тот раз у нее оказались пробиты сразу четыре шины. То бишь, если говорить предельно конкретно, все четыре шины – в труху, заодно с остальной машиной. Та взлетела на воздух, вмиг обратившись грудой металла и стекла; Ребекка едва успела выбраться. Несмотря на летнюю жару, это воспоминание пронизывает ее холодом. Тот, кто заложил заряд взрывчатки под ее автомобиль, больше не может ей навредить, но все равно тело Ребекки непроизвольно напрягается в ожидании негромкого щелчка, оглушительного взрыва, а затем – полной пустоты, когда она садится на водительское кресло и поворачивает ключ. Ей до сих пор это снится. На ее коже – и под ней – все еще остались шрамы. Бывают дни, когда простая необходимость пройти мимо припаркованной машины заставляет Ребекку нервничать, – а в мире, до отказа набитом автомобилями всех мыслимых марок, это означает, что нервничать ей приходится частенько.
Запиликал мобильный, Ребекка содрогнулась и тихо хихикнула. Похоже, сегодня выдался как раз такой денек.
На вызов пришлось ответить – звонил ее напарник, детектив-инспектор Бен Томпсон. Три последние недели они работали вместе, и пока все шло неплохо. Ну, определенно лучше прежнего, ведь две предыдущие попытки Ребекки с кем-то сработаться завершились скверно: одна – смертью напарника, а другая – его увольнением из полиции по собственному желанию. Любопытно, не относятся ли подобные неудачи к закономерностям «по три в ряд» и какой временной промежуток от первой до третьей следует взять, чтобы смело причислять их к таковым?
– Привет! – говорит она.
– Ты где?
– Пока что у себя во дворе. Шину проткнула, – отвечает Ребекка, прикладывая монтировку ко второй по счету гайке.
– Черт. Первый прокол из трех, да?
– Да.
– Помощь нужна?
– Сама справлюсь.
– Слушай, тут у нас пропал семилетний мальчик, зовут Зак Мердок. Родители – Кэмерон и Лиза Мердок.
– Почему мне знакомы эти имена?
– Они пишут детективные романы, – поясняет Бен, и Ребекка вспоминает эту парочку: познакомилась с обоими пять лет тому назад, на писательской конференции в Окленде. Как-то вечером ее тогдашний коллега готовился взять интервью у двух писателей-документалистов, и, болтаясь с ним за кулисами, Ребекка повстречала Мердоков, которые как раз собирались уходить. Обоим чуть за тридцать, симпатичные и хорошо ладят друг с другом. Ей вспомнилось даже, как Кэмерон шутил о своей проступающей седине: волосы начали выцветать примерно тогда же, как им стали присылать первые рецензии. Он был подтянут, небрит и весел. Лиза выглядела спортивной и, похоже, оделась с целью выгодно это подчеркнуть: казалось, что, споткнувшись, она приземлится в одной из классических поз йоги. Тоже блистала остроумием. Помнится, удаляясь, эти двое держались за руки.
Ребекка встает на монтажный ключ.
– Я встречала их несколько лет назад. Казались довольно милыми… А когда мальчика видели в последний раз?
– Вчера вечером, около семи. Сегодня утром Мердоки зашли к нему, а ребенка не оказалось в кровати. Жена опрашивает соседей, не видел ли кто их сына, а муж колесит по окрестностям и ищет его. Полицейские уже едут к дому. Надеюсь, мальчик спрятался где-то на заднем дворе или, например, в соседском гараже. Вот только…
Бен умолкает на полуслове.
– Что?
– Диспетчер упомянула, что муж странно себя вел, разговаривая с ней по телефону. Когда диспетчер сказала, что полицейские направляются к дому, он велел ей заткнуться, а когда та возмутилась, ответил, что обращался не к ней, а к кому-то еще.
– Может, к своей жене?
– Не знаю. По его словам, жена вышла пробежаться по соседям.
– Так с кем же он тогда разговаривал?
– Не знаю. Впрочем, диспетчер отметила панические нотки в его голосе. Послушай, возможно, мальчишка прячется в квартале от дома, и я на это надеюсь, но… – говорит Бен и снова замолкает.
Ребекка переносит внимание на третью колесную гайку.
– «Но»?
– Наверное, к делу не относится, но эти ребята сочиняют детективы.
– В смысле?
– Опытные писатели вечно советуют начинающим: «Пишите о том, в чем хорошо разбираетесь», разве не так?
– Понятия не имею. Я не знакома ни с одним писателем. Кажется, пара минут общения с Мердоками пять лет тому назад в зачет не идут.
– В общем, писатели так говорят.
– К чему ты клонишь, Бен?
– Я думаю… Что, если нам досталась другая сторона медали? И вместо того чтобы писать о том, в чем хорошо разбираются, Мердоки на этот раз предпочли действовать?
Глава седьмая
Ближайшая к нашему дому площадка в Хейдон-парке. Это три акра дорожек и лужаек, окруженных сперва деревьями, потом заборами, потом домами; в центре на покрытии установлена крепость с подвесными мостами-переходами от башни к башне, всякие турники-рукоходы и небольшая карусель. Зака не видно. Пробегая по дорожкам, я звоню своей маме, но она не отвечает.
Затем я направляюсь к Антберри, следующему парку отдыха, – он еще в пяти минутах езды в том же направлении и раза в четыре крупнее Хейдона. Тут все те же элементы, только в увеличенном масштабе: деревья выше, заборы длиннее, за ними – дома побольше; площадки для активных игр раскиданы вокруг здоровенного форта с турниками. И везде пусто. Детская площадка выглядит как декорация одного из старых хроникальных роликов об испытаниях атомных бомб: еще миг – и она будет сметена взрывной волной, вместе с машинами, манекенами и зданиями. По периметру парка в приличном темпе бежит женщина в облегающем спортивном костюме, яркостью почти не уступающем солнцу, и я устремляюсь навстречу в надежде перехватить ее. Она замечает меня, и я машу ей рукой. Завидев это, она вдруг ускоряет темп, с легкостью описывает вокруг меня дугу в полсотни метров и выбегает из парка на улицу. Тогда я начинаю интенсивнее шевелить ногами и делаю круг по парку. Зака нигде нет. Примет, что он побывал здесь, нет, – но ничто не подтверждает и обратного.
Я возвращаюсь к автомобилю, когда сзади подъезжает и тормозит патрульная машина. Из-за руля выбирается мужчина, а с пассажирского сиденья встает женщина лет тридцати с небольшим. Высокая. Убранные в пучок на затылке длинные темные волосы, холодные голубые глаза. Точь-в-точь легкоатлетка, прыгунья в высоту.
– Чем вы заняты, сэр? – интересуется она.
– Ищу своего сына.
– Несколько минут назад женщина позвонила в полицию и дала нам описание мужчины, пытавшегося к ней пристать во время пробежки. Вы подходите под это описание, вплоть до пижамы. Не хотите рассказать, что вы на самом деле здесь делаете?
– Готов повторить свои слова: я ищу сына, Зака. Он сбежал из дома, и я хотел спросить у той женщины, не видела ли она его. Вот и все.
– Ну-ну, – говорит напарник легкоатлетки. Он ниже ростом, коренастый и старше лет на десять. Похож на борца-рестлера. У него мощная шея и уши, как у некоторых профессиональных регбистов: внутренняя часть выступает от головы дальше, чем внешняя. – Тогда почему вы не позвонили в полицию?