Пол Клив – Тихие люди (страница 5)
– Нет, правда…
На меня наваливается вдруг невероятная усталость. И мечтаю я только об одном: чтобы этот день поскорее закончился.
– Хорошо, Зак. Но, раз уж ты решил сбежать, придется захватить с собой побольше еды и одежды, чтобы как-то продержаться до первой зарплаты.
– Что?
– Конечно, ведь тебе еще только предстоит устроиться на работу! Нужно учитывать ежедневные расходы… Тебе потребуется снять жилье, вовремя платить налоги и каждый день готовить себе еду. Придется хорошенько потрудиться.
Зак не отвечает.
– Или, как вариант, ты не убежишь, а останешься с нами. Тогда не нужно будет ни о чем таком переживать, правда? Кстати, мы еще не ставили рождественскую елку. Может, все-таки не станешь убегать, а завтра мы позаботимся об украшениях? Договорились?
– Нет.
– Ты что, не хочешь в этом году рождественскую елку?
– Не хочу.
– Но хотя бы Рождество хочешь?
– Нет.
– Если вдруг передумаешь, дай мне знать. Я люблю тебя, Зак.
– Неправда.
Я включаю ему ночник и ухожу, прикрыв за собою дверь спальни.
Понедельник
Глава пятая
Просыпаюсь я с ярко выраженной потребностью в чашке кофе. Так случается почти каждое утро, но сегодня, из-за небольшого похмелья после всех этих джин-тоников, которые Лиза намешала вчера вечером, это верно вдвойне. Чтобы добиться подобных ощущений, с возрастом требуется все меньше алкоголя.
Я слышу, как Лиза стучит по клавиатуре в своем кабинете. Она у нас ранняя пташка и каждое утро первым делом очищает электронный почтовый ящик от писем, скопившихся за ночь. Я пью кофе, захожу на новостной сайт и тут же об этом жалею, потому что все статьи подряд, одна за другой, лишь подчеркивают глубину разделяющей всех нас пропасти: мы категорически не способны сойтись во мнении по любому вопросу. Климатические изменения существуют, – помилуйте, ничего подобного. Нам пора избавиться от огнестрельного оружия, – вовсе нет, сейчас самое время вооружиться до зубов. Каждый из нас платит чересчур много налогов, – пожалуй, но за исключением богатеев: те не платят ничего. Политики – ангелы или демоны, в зависимости от того, за кого вы голосуете. Вот зачем я вообще это читаю? По прогнозу, сегодня температура может подняться до тридцати градусов. Сейчас никак не меньше двадцати. Хвала Всевышнему за кондиционеры!
Собравшись намазать себе тост, я обнаруживаю, что хлеб закончился. Насыпаю Заку миску хлопьев и направляюсь в его комнату. В постели сына нет, под кроватью тоже. Тогда я иду в кабинет Лизы. Она по-прежнему стучит по клавиатуре. Ей не нужен кофе, чтобы проснуться.
– Ты не видела Зака?
Она качает головой, не отрывая глаз от дисплея. Ее волосы растрепаны после сна, на лице – отпечаток шва подушки.
– В «секретном укрытии» смотрел?
Отвечаю, что смотрел, и продолжаю поиски. Проверяю платяные шкафы. Проверяю гостиную, заглядываю за диваны и занавески. Проверяю кладовую на кухне, а затем и все шкафчики по очереди. Проверяю ванную, прачечную и гараж. Перетряхиваю машину. Выхожу во двор и осматриваю его весь по периметру. Затем возвращаюсь в комнату Зака. Снова проверяю «секретное укрытие» под кроватью. Шкаф. Встаю посреди его комнаты и медленно кручусь на месте. Окно открыто, чего я пока не замечал. По ночам мы всегда держим его закрытым. Защелка слишком высоко, чтобы Зак сумел дотянуться и открыть, но под подоконником стоит перевернутая коробка из-под игрушек.
Тут я вспоминаю, что Зак вчера вечером говорил о побеге.
Выглядываю из окна. Растения внизу заметно помяты.
В глубине моего сознания что-то шевелится. Это проснулся мистер «Что, если?».
Я распахиваю створки шкафа Зака – от его школьного рюкзака и след простыл. Мчусь на кухню. Я ведь посоветовал сыну запастись провизией, чтобы продержаться до первой зарплаты. Исчезли печенье, газировка, хлеб, который я собирался отыскать раньше, банка арахисового масла и другая, с джемом.
Я вбегаю в кабинет Лизы.
– Зак пропал.
Жена продолжает печатать и, поскольку услышала: «Зак пропал» (а не «Зак ПРОПАЛ!»), преспокойно уточняет:
– Что ты имеешь в виду?
– Он сбежал. Окно спальни открыто.
– Но Зак бы не дотянулся…
– Он перевернул свою коробку с игрушками, чтобы достать.
Теперь Лиза меня слышит. Разворачивается вместе с креслом и, вскочив, бросается в спальню Зака. Повторяет уже пройденный мною путь. Зовет сына, ищет под кроватью, распахивает шкаф и наконец выглядывает за окно.
– Там растения вытоптаны, – говорит она.
– Я уже видел.
Тогда я рассказываю Лизе о вчерашнем разговоре – о том, что Зак пригрозил сбежать. О его пропавшем школьном рюкзаке и о том, как он опустошил кладовую.
Качая головой, Лиза сжимает челюсти и сквозь зубы говорит:
– Зак заявил, что собирается удрать из дома, а ты его не остановил?
– Это был классический приступ ДНЗ. Я и не подумал, что это он всерьез. С чего бы? Зак ведь не в первый раз угрожает побегом, – отвечаю я, и это чистая правда. Он ежемесячно выступал точно с такими же заявлениями, почти по расписанию. Признаться, если бы Зак вдруг прекратил попытки вырваться из-под нашей опеки, меня бы это больше обеспокоило.
– А вчера вечером? Ты заходил к Заку, перед тем как мы легли спать? – спрашивает Лиза.
– Нет.
– Черт возьми, Кэмерон, почему ты не проверил, как он тут? Ведь Зак же сам сказал, что собирается сбежать из дома!
– ДНЗ, – вздыхаю я.
– И это все? Других ответов не будет?
– Мне не казалось, что он настроен настолько решительно.
– В таком случае ты ошибался. Насколько мы знаем, он пропал двенадцать часов назад. Звони в полицию, а я пойду поищу его на улице.
Лиза вставляет ноги в туфли и выходит наружу прямо в пижаме. Мистер «Что, если?» топочет ногами, настаивая, чтобы его выслушали.
Я звоню в полицию. Отвечает дама-диспетчер. Я сообщаю ей, как меня зовут, где я живу и только потом – что наш сын Зак сбежал из дома.
– Когда вы видели ребенка последний раз?
– Вчера вечером, когда укладывал его спать.
Наступает небольшая пауза, пока диспетчер осознает, что Зака не видели уже двенадцать часов, а двенадцать часов – это целая вечность.
– Вы не связывались с соседями, родственниками и друзьями?
Что, если он на дне ямы?
– Как раз сейчас этим занимаемся. Моя жена ходит по соседям, стучит в двери, – говорю я. Как далеко может уйти семилетний ребенок за двенадцать часов? Хотя прошло уже не двенадцать, а все тринадцать. За окном я вижу Лизу: она вышагивает по улице взад-вперед и зовет Зака.
– Отправляю патрульную машину к вашему дому, – объявляет диспетчер.
Что, если он на дне могилы?
Что, если…
– Заткнись.
– Прошу прощения?
– Извините, это я не вам.
– Кому тогда? Вашей жене?
– Я здесь совершенно один.