Пол Клив – Тихие люди (страница 8)
– Хорошо. Почему бы вам обоим не обзвонить их, своих родственников и всех тех, кого, по вашему мнению, тоже стоило бы набрать? Сюда едут детективы, они помогут составить список. Мне также хотелось бы получить разрешение на осмотр вашего дома. Полагаю, вам будет трудно в это поверить, но в прошлом нам часто доводилось обнаруживать пропавших детей, которые банально спрятались в доме: расстроились, знаете ли, оттого, что родители запретили им смотреть телевизор или играть в «Нинтендо».
– Ищите, где пожелаете, – разрешает Лиза.
Сейчас девять утра. Миновал час с тех пор, как я обнаружил пропажу Зака. Четырнадцать часов – с тех пор, как я видел его в последний раз. В Крайстчерче проживает четыреста тысяч человек. Город невелик; куда ни сунешься, наткнешься на знакомых. Значит, есть приличная вероятность сесть в машину, наугад выбрать направление и вскоре увидеть бредущего по тротуару Зака.
– Я поезжу вокруг, посмотрю по сторонам. Пусть Зака ищут хоть сто человек, сто первый тоже пригодится.
– Вы нужны нам здесь, – не соглашается Уэйверли. – Как уже сказано, к вам едут два наших детектива. Лучшее, что вы можете сделать для своего сына, – это остаться и обзванивать друзей и родственников, пока мы будем выполнять свою работу.
Он прав. Конечно, прав.
Пока Уэйверли и Вудли обходят дом, мы с Лизой засучиваем рукава и обзваниваем всех, кто приходит на ум. Эхом вторим друг другу: «Привет, это Кэмерон. (Привет, это Лиза). Зак сбежал, вы его не видели? Пожалуйста, дайте знать, если увидите. Нет, я уверен (уверена), что с ним все в порядке. Нет, я уверен (уверена), что это просто детская шалость. Да, мы обязательно сообщим, как только он вернется». Мы задаем вопросы, а полицейские обыскивают все укромные уголки в нашем доме – все те места, где может спрятаться маленький ребенок, и, как я подозреваю, те места, где мог бы
Мы продолжаем звонить. Родичам – и близким, и дальним. Учителям. Родителям одноклассников Зака. Соседям. Я меряю шагами гостиную. Набираю один телефонный номер за другим и стараюсь изображать спокойствие, повторяя одни и те же фразы. Тело бунтует: часть внутренних органов сжимается, а некоторые – наоборот, ослабляют натяжение. Мозг просто кипит. Лиза на меня не смотрит, ведь это я должен был заглянуть к Заку, проверить, спит ли он, все ли хорошо. Должен был понять, что наш сын всерьез вознамерился сбежать из дома. Ведь Зак так и сказал, а я отнесся к его словам чересчур легкомысленно.
Что делает меня ответственным за все случившееся.
Если Зака так и не найдут, виноватым окажешься именно ты.
Я рекомендую мистеру «Что, если?» заткнуть свою пасть, и – о чудо! – тот умолкает.
На время, по крайней мере.
Продолжаю звонить.
Глава девятая
На пальцах Ребекки Кент еще виднеются следы сажи с выхлопной трубы и дорожной пыли – после всей этой возни с заменой лопнувшей шины. Открыв бардачок, она извлекает горсть салфеток и вытирает ладони, прежде чем выйти из машины. Улица застроена одноэтажными домиками, появившимися тут двадцать лет назад. Ребекка еще помнит детство, когда тут были сельские угодья, луга да пашни. Ее отец часто повторял, что однажды в Крайстчерче станет больше домов, чем коров, – вот этот день и настал.
Дом Мердоков сложен из красного кирпича, всюду одинакового по размеру и форме, но не по цвету: отдельные участки словно побывали в угольной шахте. Три или четыре спальни, темная крыша из бетонной черепицы, по краям поросшей мхом. Сейчас перед домом довольно людно: здесь собрались соседи, с частью которых Мердоки уже успели пообщаться; новость о пропавшем мальчике медленно распространяется по району.
Бен Томпсон уже здесь. Ему за тридцать, он худощав, высок и довольно хорош собой: голубые глаза, квадратная челюсть, темные волосы в палец длиной аккуратно зачесаны на сторону. Рубашки он специально носит на полразмера меньше – это выгодно подчеркивает накачанные в тренажерном зале мышцы. Бен стоит рядом с упавшим почтовым ящиком у подъездной дорожки; вывороченная земля выглядит совсем свежей. Надо думать, это Кэмерон сбил столбик, мчась на поиски сына. Или увозя его, чтобы спрятать?.. За подобные мысли Ребекке следует благодарить напарника. Она ничего не говорит Бену, но предположение, что полиция могла столкнуться с авторами детективных романов, которым втемяшилось воплотить в жизнь один из своих сюжетов, ее раздражает. В руке у этого умника зажата папка.
– Внутри уже побывал? – осведомляется Ребекка.
– Тебя дожидался.
– Заметил что-нибудь интересное?
– Есть кое-что, – кивает Бен.
И ведет ее по лужайке перед домом. Через окно гостиной видно, как Кэмерон Мердок ходит взад-вперед, разговаривая по телефону. Томпсон, указывая на окна, объясняет расположение комнат в доме, когда они проходят мимо, и наконец останавливается у самого дальнего, открытого окна. Комната Зака Мердока.
– На что мне стоит смотреть?
– На зеленые насаждения, – отвечает Томпсон.
Вдоль фасада на клумбе высажены с промежутком в метр роскошные зеленые лилии, они такие высокие, что склоняются друг к дружке. У окна цветы примяты, – вероятно, там приземлился Зак. Томпсон отводит в сторону листья. На земле виден четкий след. Свежий и слишком большой, чтобы принадлежать ребенку.
– Дерьмово.
– Точно. Один из патрульных наткнулся, проводя первичный осмотр. Кто-то шагнул сюда, сломав цветы, а когда убрал ногу, листья закрыли отпечаток. Вероятно, тот, кто оставил след, ничего не заметил. Родители мальчика определенно его не видели.
– Еще что-нибудь?
– Пока это все. Сейчас Мердоки звонят всем, кого могут вспомнить. Хочешь возглавить следствие?
Вопрос Томпсона означает: он не забыл, что в прошлый раз вел дело. Пропавший мальчик был найден через два дня. Все это время прятался в соседском гараже.
– Да, моя очередь. Кэмерон Мердок не рассказал, кому он велел заткнуться?
– Нет, но никто и не спрашивал.
– Так. Так… – говорит Ребекка, прикидывая, с чего стоит начать. – Этот отпечаток ботинка на клумбе. Он мне не нравится.
– Мне тоже. – Бен передает ей папку. Внутри форма, которую должны подписать родители, и фотография Зака. Мальчик стоит, поставив ногу на футбольный мяч, и широко улыбается в камеру. На нем очки с заклеенной левой линзой.
– Еще что-нибудь?
– Да. Собаки здесь бесполезны. Если ребенок пропал вчера вечером, им его не отследить, но даже пропади он всего пару часов назад… Мы так лихо потоптались на месте происшествия, что собаки не поймут, кого им искать.
Бен прав. Зверушки хороши в погонях за преступниками по горячим следам, но бессильны найти ребенка, пропавшего полдня назад.
– Хочешь, я позвоню Берку? – спрашивает он.
У Джона Берка, одного из полицейских кинологов, есть домашний бладхаунд. Однажды Ребекка услышала от Джона, что его Арчи почти неотличим от Терминатора: если дать ему след, он будет идти по нему, пока не найдет того, кто этот след оставил. Или пока след не исчезнет вовсе. Арчи-то и обнаружил в гараже мальчика, двое суток считавшегося пропавшим; эта задача отняла у славного пса всего пару минут. Бладхаунды способны отслеживать запах, которому почти две недели, на изрядном расстоянии: сто километров, если потребуется, или даже больше. К тому же Арчи и раньше помогал находить людей. Ребекка всегда жалела, что на полицейской псарне нет бладхаундов, но, как объяснил Берк, их содержание не считают рентабельным.
– Да, позвони ему. Сообщи, когда он приедет. А я пойду говорить с родителями.
– Считай, здесь у меня все схвачено.
Ребекка возвращается к крыльцу и входит в дом.
Глава десятая
Мы снова собираемся в гостиной: Лиза, я и два патрульных офицера, – когда появляется вторая из двух детективов. Тот, что прибыл первым, еще не заходил, я несколько раз мельком видел его через окно. Лицо женщины знакомо мне по выпускам новостей: детектив-инспектор Ребекка Кент. Она серьезна, лицо и челюсть напряжены, брови сдвинуты. Выражение лица человека, пытающегося поджечь комнату силой мысли. Да и вся она выглядит соответствующе: подтянутой и жесткой; на рубашке и брюках детектива Кент видны пятна – то ли жир, то ли автомобильная смазка. Ее темные волосы до плеч собраны в «конский хвост», а ярко-голубые глаза блестят холодной сталью, точно успели повидать много чего плохого, – свидетельством чему шрам в палец шириной, бегущий от ее подбородка к правому уху. Он блестит, иначе принимая на себя освещение.
Детектив представляется. Ладонь для рукопожатия никто из нас не предлагает.
– Можно? – спрашивает она, кивая на диван, который только что освободили Уэйверли и Вудли.
– Устраивайтесь, – говорю я.
Она садится напротив нас. Вудли и Уэйверли выходят на улицу, намереваясь присоединиться к общим поискам.