Поль Феваль – Золотые ножи. Вечера у маркизы (страница 17)
Маркиза резко встала, а виконт Анри де Вилье в противоположность ей опустился в кресло.
Джордж Лесли, страшно взволнованный собственным рассказом, едва не произнес имя, которое собирался утаить, но тут генерал внезапно со смешком произнес:
– Подписано настоящим именем француза.
Виконтессам страстно захотелось побить генерала. Маркиза пообещала, что никогда в жизни ему этого не простит.
Анри де Вилье попытался улыбнуться, поправил галстук и сказал:
– Похоже, он и на этот раз увильнул.
– Подписано, – строгим голосом произнес Джордж, – настоящим именем француза, вором и насильником… Розен выдал мальчику доллар и положил записку в бумажник.
Французу он сказал:
– У вас есть один час. Тоуа отправится с вами.
Затем он сказал индейцу:
– Если он попытается сбежать…
Тоуа сжал рукоятку томагавка.
Француз и Тоуа удалились.
Едва они вышли на улицу, как Тоуа получил сзади удар цепью по голове и рухнул без чувств.
За дверью их поджидал Могиканин, слуга француза.
Той же ночью француз и Могиканин добрались до Аннаполиса и сели на пакетбот, отправлявшийся в Гавр…
– По всему видно, что этот человек трус! – сказала Элен, гневно сверкая глазами. – Я так и думала!
Эти слова были произнесены громко и решительно.
Все присутствующие в будуаре были немало удивлены, поскольку Элен считалась девушкой робкой и нерешительной.
Джордж Лесли с благодарностью взглянул на нее. Он жестом потребовал тишины и сказал:
– Я закончил. То, что я рассказал, произошло на самом деле… реальные истории не всегда имеют трагическое завершение, отвечающее ожиданиям любопытной публики…
– А что стало с бедняжкой Хеллен? – спросила маркиза.
– Целых шесть месяцев она находилась между жизнью и смертью.
– А ее ребенок?
– Ребенок жив. Это очаровательная девочка.
– А как поживает миссис Тэлбот?
– Похоже, что у миссис Тэлбот повредился рассудок… безмерная печаль убьет ее.
В будуаре поднялся ропот, в котором потонули последние слова этого приватного диалога.
– А что граф Альбер? – хором вопрошали дамы. – Что стало с Альбером де Розеном?
– Не знаю, – ответил Джордж.
– Его зрение восстановилось?
– Все время, что я прожил в Балтиморе, граф Альбер оставался слепым.
– Истек ли пятидесятидневный срок?
– Нет, дамы.
– А что случилось с Тоуа?
– Поскольку Тоуа индеец, он будет преследовать своего врага Могиканина до самого ада.
– Получается, что история еще не завершилась.
– Она завершится, дамы, – внушительным тоном ответил Джордж Лесли. – Позвольте мне, как пишут в газетах, осветить нынешнее положение дел. Остаются два человека, документально подтвердившие, что они готовы добровольно расстаться с жизнью.
–Кажется, за океаном это называется
– Заключенный сторонами договор во всех отношениях хорош, и обе стороны его формально одобрили… Один из этих двух людей скрылся за океаном, но в наше время океан не может считаться серьезным препятствием! Сейчас достаточно двух недель, чтобы его пересечь. Из Нью-Йорка теперь можно быстрее добраться до Парижа, чем когда-то добирались из Марселя или По… Граф Альбер скоро появится здесь… И тогда один человек умрет… довольно скоро в ваших кругах недосчитаются какого-нибудь блестящего кавалера, и произойдет это вследствие несчастного случая либо неожиданной смерти по неясным причинам… подробности мне неизвестны… И тогда, дамы, вы вспомните, как потратили время, слушая меня, и каждая из вас подумает: «Вот и развязка истории!»
Закончив говорить, Джордж встал и, как прежде, небрежно примостился у мраморной окантовки камина.
Сидевшие в будуаре принялись активно перешептываться.
Внезапно звучный голос виконта Анри де Вилье перекрыл шушуканье собравшихся дам.
Обращаясь к своим соседям, виконт необычайно быстро проговорил:
– Таковы эти чертовы янки. Их дуэли ничем не отличаются от обычных убийств… Прошу заметить, что у француза, о котором говорил господин Лесли, даже не было возможности обратиться к местным властям, чтобы искать у них защиту, потому что в этом случае он был бы вынужден раскрыть свою тайну… Получается тупик: бесчестье или смерть! Если только, – совсем тихо добавил виконт, – если только он не опередит графа Альбера и не выиграет всю партию!
– У графа Альбера имеется преимущество, – прозвучал рядом с ним голос старого О’Брайена, от которого виконт содрогнулся. – Мало, кто сможет указать французу: «Этот человек и есть Альбер де Розен…» Зато у Альбера де Розена имеется друг, который, скорее всего, уже указал ему на француза…
– Вот мы и поглядим! – поспешно перебил его виконт.
Старый генерал отвернулся, чтобы ответить на вопрос маркизы.
– Хорошо ли вы знаете Джорджа Лесли? – спросила она.
– Я хорошо его знаю, – ответил генерал. – Я познакомился с ним на пароходе, который шел из Дувра в Кале.
– Это все, что вы можете сказать?
– Да… и этого достаточно… Прекрасный молодой человек… мыслит здраво, а истории умеет рассказывать – м-м-м…
Генерал даже поцеловал кончики пальцев.
– Прекрасно, прекрасно! – с видом знатока заявила маркиза.
– Мы еще поговорим о нем… – поддержал ее генерал. – Смотрите, он собирается подойти к вашей дочери. Ей-богу, выглядит он совсем не плохо!
В этот момент лакей объявил, что в зимнем саду подали чай. Открылись застекленные двери малой гостиной, и в будуар проникли терпкие запахи тропических растений.
Гости маркизы двинулись в сад, а Джордж Лесли, воспользовавшись всеобщей суетой, подошел к Элен.
После окончания рассказа Джорджа девушка впала в задумчивость. Несколько раз она пыталась перехватить его взгляд, но из этого ничего не вышло. Внезапно она увидела его рядом с собой и ощутила необъяснимое волнение.
– Мадемуазель, – сказал Джордж, явно стараясь справиться со смущением, – у нас в Америке совсем не такие порядки, как во Франции. Не знаю, допустимо ли в Париже просить молодую особу, к которой испытываешь благоговейное почтение, уделить время для приватного разговора?
Элен невольно улыбнулась и ответила:
– Нет, сударь, это не допустимо.
– А если необходимо сообщить нечто чрезвычайно важное?
– Тогда следует говорить с ней в присутствии матери.
– Но, если необходимо скрыть от матери тему разговора?..