Пол Блум – Наука удовольствия: почему мы любим то, что любим (страница 30)
Дети, конечно, не профессионалы в этом деле. Иногда любому из нас трудно отличить дуракаваляние от серьезного поведения, и не следует ожидать слишком многого от существа размером с русский роман. Чарльз Дарвин рассказывал о своем первенце Уильяме: “Когда этому ребенку было около четырех месяцев, я издавал в его присутствии массу странных звуков, изображал загадочные гримасы и пытался выглядеть дикарем; но и звуки, если они не были очень громкими, и гримасы воспринимались как добрые шутки; я в то время приписывал это тому, что их сопровождала — или предшествовала им — улыбка”. Уильяма смогла обмануть няня: “Через несколько дней после того, как ему исполнилось шесть месяцев, его няня притворилась плачущей, и я видел, как его лицо немедленно приобрело расстроенное выражение, а уголки рта сильно опустились”.
Являются ли игра и притворство сугубо человеческими феноменами? Собаки и волки общаются похожим на игру образом и даже могут сигнализировать друг другу, что нападение — ненастоящее, посредством игровых поклонов: животное приседает на передние лапы и держит голову ниже, чем животное, с которым оно коммуницирует. Это значит примерно: “Хочу играть” или “Продолжаем играть”. В широком смысле это сойдет за притворство. Но такого рода игра, вероятно, запрограммирована у животных как способ отработать важные навыки, которые пригодятся в жизни. Им не нужно мысленно кодировать это поведение — на каком бы то ни было уровне — как воображаемую версию реальной борьбы.
Конечно, так иногда бывает и у людей. Когда в парке ребенок и собака бегают вместе, оба могут думать примерно одинаково, то есть почти ни о чем не думать. Но дети могут вести себя умнее. Их воображение настолько гибкое, что любая реальная вещь может рассматриваться как притворство. Вы можете показать ребенку новое действие, вроде разрезания листа бумаги пополам, и потом продемонстрировать притворную версию этого действия (пальцы, как ножницы, разрезают пустое пространство), и если вы сделаете это достаточно ловко, ребенок поймет: вы изображаете, будто режете бумагу. Это может казаться простым, но сомневаюсь, что это поймет любое другое животное.
Метарепрезентация
Держать нечто в голове, рассуждать об этом, эмоционально реагировать, зная, что это нечто — ненастоящее, требует особого умения. Его наличие свидетельствует о способности оперировать метарепрезентациями — представлениями о представлениях.
Чтобы понять, о чем идет речь, рассмотрим простую мысль:
Зонт в шкафу.
Подобные утверждения (высказывания) объясняют человеческие действия. Если идет дождь и вы не хотите промокнуть, то вы можете взять из шкафа зонт, потому что уверены: зонт в шкафу. Нечто в вашей голове соответствует приведенному предложению. Другие животные могут делать подобное. Например, крысы могут оперировать утверждениями вроде:
Еда за углом.
Теперь смотрите: Мэри говорит, что не желает промокнуть и хочет взять зонт, поэтому она идет к шкафу. Вы видите это, и у вас возникает мысль:
Мэри думает, что зонт в шкафу.
Эта мысль особого рода, потому что вы можете держать ее в голове, даже будучи уверенным, что вложенное предложение неверно: вполне можно считать, что Мэри думает, будто зонт в шкафу,
Способность размышлять о чьем-либо ложном представлении важна. Она дает возможность учить: этот навык предполагает, что вы держите в голове, что другой знает меньше вас. Эта способность позволяет лгать и обманывать: когда я говорю, что не получил ваше письмо (а на самом деле — получил), я пытаюсь вложить вам в голову представление, не соответствующее истине. Детям трудно рассуждать о ложных представлениях, хотя недавно было показано: если формулировать задачу достаточно просто, то даже годовалые дети могут с ней справиться.
Метарепрезентация — это центральный феномен воображаемого удовольствия. Мы смотрим пьесу и знаем, что Иокаста — мать Эдипа, но история эта хороша для нас постольку, поскольку мы знаем и о том, что Иокаста и Эдип этого не знают. Лайза Заншайн, литературовед и специалист по когнитивистике, упоминает о серии “Друзей”, в котором Фиби узнает, что у Моники и Чандлера роман, и решает шутки ради флиртовать с Чандлером. Моника выясняет, что Фиби знает о романе, так что она говорит Чандлеру — в порядке мести, — чтобы он ответил на приставания Фиби, так что той пришлось бы с позором отступить. Но Фиби понимает, что задумала Моника. Она говорит друзьям: “Они думали, что могут с нами шутки шутить. Они пытаются с нами шутки шутить? Они не знают, что мы знаем, что они знают, что мы знаем!”
Откуда берется способность к метарепрезентациям? На этот счет есть две правдоподобных и непротиворечивых версии. Первую иллюстрируют приведенные выше примеры. Поступки других людей обуславливает не то, каков мир на самом деле, а то, каков он по их мнению. Поэтому осмысление их поведения требует размышлений об известных вам фактах, не являющихся истиной. Метарепрезентации, таким образом, могут развиться в контексте понимания психики других.
Вторая версия гласит, что способность воображать нереальное позволяет нам строить планы на будущее, оценивать миры, которых не существует и которые могут никогда не появиться. Как выразился Энтони Д. Наттолл: “Думаю, самое умное, что Карл Поппер когда-либо сказал — это его замечание о том, что наши гипотезы ‘гибнут вместо нас’. Человеческая раса нашла способ если не остановить, то замедлить, притормозить дарвиновское колесо смерти. Мы посылаем в бой гипотезы. Мы пускаем эту армию гипотез в расход и смотрим, как они гибнут”.
Чтобы увидеть этот механизм в действии, представьте, что вы планируете отпуск. Возможно, вы хотите поехать на остров Ко-Самет в Таиланде. Вы размышляете об этом и делаете умозаключения, основываясь на своем знании об этом месте. Вы знаете, например, что окажетесь недалеко от пляжа. Прекрасное место для отдыха! А потом вы сравниваете эту перспективу с радостями недели в Лондоне, где вы сможете прогуляться по прекрасным музеям. Эти заключения отделены друг от друга и от реальности:
Если я поеду на Ко-Самет, я смогу отправиться на пляж.
Если я поеду в Лондон, я смогу посетить отличные музеи.
Эти умозаключения вы делаете, невзирая на наличие уверенности, что вложенные предложения верны. В
я смогу отправиться на пляж,
ни в том, что
я смогу посетить отличные музеи.
Это может показаться очевидным, однако способность создавать эти отдельные миры позволяет нам строить планы так, как не способно ни одно другое существо: мы можем сравнивать альтернативные варианты будущего. Зачастую все происходит быстро и на подсознательном уровне, как, например, когда вы решаете не пить второй мартини, потому что вечером еще придется работать:
Если я выпью второй мартини, я опьянею.
Но этот процесс может быть более осознанным: вспомните из главы 3, как Чарльз Дарвин оценивал плюсы и минусы женитьбы на Эмме Веджвуд.
Обе эти теории происхождения метарепрезентаций соответствуют адаптационному подходу. Но как только эта система включается, силу воображения можно использовать для целей, не имеющих адаптивной пользы — для грез, походов в кино и чтения.
Метарепрезентация — ключевой элемент символической игры
Дети также знают, что в воображаемом мире (как и в реальности), если вы опрокинете на человека чашку, он промокнет. Когда моя трехлетняя племянница указывает на меня пальцем и говорит: “Бах!”, я падаю на землю и высовываю язык: мертвый и в то же время — она это прекрасно знает — живой.
Время сказок
Пример с возгласом “Бах!” показывает, что воображаемые удовольствия не обязательно сложны. Но часто они бывают именно такими: я говорю о выдумке.
Полезно рассматривать выдумку с позиций, близких к исследованиям Ноама Хомски и его коллег. Эти ученые пишут о различиях языка как об ограниченных вариациях лингвистических (языковых) универсалий. Универсалии связаны с определенными аспектами смысла и специфическими путями его передачи. В случае выдумки речь идет об универсальных сюжетах.
Выше я привел пример: сексуальные уловки давно увлекают людей, и сюжетные повороты, когда кто-то притворяется в постели кем-то другим, появляются везде: от древних индуистских текстов и Ветхого Завета до сериала “Баффи — истребительница вампиров”. Истории с постельными подменами “кочуют” из культуры в культуру. Название фильма “Жестокая игра”