Погорельская Екатерина – Эхо на орбите (страница 5)
За окном был обычный двор. Деревья. Асфальт. Машины. Никаких светящихся лесов. Никаких кристаллических озёр. Земля — до последней детали.
Лия опёрлась ладонями о подоконник, чувствуя, как подгибаются колени.
— Это сон… — сказала она вслух, цепляясь за мысль. — Просто сон. Сейчас я проснусь. Сейчас…
Она зажмурилась, резко вдохнула, ущипнула себя за запястье.
Больно.
Слишком больно для сна.
— Тогда как?.. — голос дрогнул. — Как я здесь оказалась?
В голове вспыхивали обрывки: Нира с кристаллами, спокойный голос Вишуа, уверенность Неро, свет между капсулами… и взрыв. Чёрный провал.
— А остальные?.. — Лия резко обернулась, словно ожидала увидеть их за спиной. — Вишуа… Нира… Макс… Неро…
Тишина ответила ей.
И в этой тишине впервые появилась настоящая, липкая тревога.
Если она здесь — где тогда они?
Но что-то в этой комнате было странно.
Лия замерла посреди комнаты и медленно огляделась, словно видела её впервые — или, наоборот, слишком хорошо. Всё было как раньше. Та же мебель, стоящая на привычных местах. Те же стены с едва заметными трещинами у потолка. Те же шторы, чуть выцветшие от солнца. Те же плакаты на стенах — старые, знакомые, пережившие её отъезд и, казалось, ждавшие возвращения.
Комната была идеальной копией прошлого.
И именно это пугало.
Лия нахмурилась. Она прислушалась — не к звукам улицы, а к тишине внутри комнаты. Не было привычного мягкого фона. Ни едва уловимого вибрационного гула. Ни приветственного сигнала.
Она повернулась к прикроватной тумбе.
— … Эй? Рэй?— произнесла она неуверенно.
Ничего.
Сердце неприятно сжалось.
Когда она жила здесь раньше, ИИ будил её каждое утро. Не резким сигналом, а тихо, почти заботливо: менял освещение, подбирал музыку, говорил время, напоминал о погоде и планах. Он всегда был. Даже когда она злилась на него, даже когда просила помолчать.
Сейчас — ничего.
Лия сделала шаг к стене, где раньше находилась проекционная панель. Провела по ней пальцами. Поверхность была холодной, мёртвой.
— Где ты?.. — прошептала она, и от собственного голоса стало не по себе.
Она резко развернулась, оглядывая потолок, углы, пространство над дверью — туда, где обычно появлялся мягкий свет интерфейса.
Пусто.
Тишина была слишком настоящей. Земной. Неумной.
- Это же мой дом, — попыталась она убедить себя. — Моя комната. Моя планета.
Но если это так…
— Почему ты меня не разбудил? — голос дрогнул.
Лия почувствовала, как холод медленно поднимается от живота к груди. Если ИИ исчез — значит, что-то изменилось. Не сломалось, не выключилось случайно. Его не было.
Комната выглядела прежней, но лишилась важной части, как тело без дыхания. И теперь Лия ясно поняла: она не просто проснулась дома.
Она проснулась в мире, где чего-то не хватало.
И это было по-настоящему страшно.
— Рэй! — позвала она громче, чем собиралась.
Голос отразился от стен и тут же погас, не получив ответа. Лия замерла, прислушиваясь, словно ИИ мог ответить с запозданием, как иногда бывало раньше.
Тишина.
— Рэй! — повторила она, уже резче, с отчётливой ноткой паники.
Она сделала шаг вперёд, потом ещё один, будто могла приблизиться к источнику ответа. Сердце билось слишком быстро, дыхание сбивалось. Лия огляделась, снова и снова — потолок, стены, углы, пространство над дверью. Ничего. Ни света, ни голограммы, ни привычного мягкого присутствия.
— Ну, Рэй… — голос дрогнул, стал тише. — Где ты?..
Она обхватила себя руками, словно в комнате внезапно стало холодно.
— Мне страшно, — призналась она почти шёпотом, и от этих слов внутри что-то болезненно сжалось. — Я ничего не понимаю. Я… я проснулась здесь, и ты должен был быть со мной. Ты всегда был.
Она подошла к кровати и села на край, глядя в пол. Тень от её волос легла неровно, чуждо. Раньше Рэй уже отреагировал бы — изменил свет, заговорил, отвлёк, задал вопросы. Сейчас — только пение птиц за окном и далёкий шум улицы.
— Мне нужно с кем-то поговорить, — сказала Лия вслух, будто убеждая не комнату, а саму реальность. — Пожалуйста.
Ответа не последовало.
Лия сжала пальцы так сильно, что ногти впились в ладони. В груди поднялась волна — не истерики, нет, а глухой, тягучей тревоги. Такой, которая появляется, когда понимаешь: ты остался один в мире, который вдруг перестал быть привычным.
— Ты бы не ушёл, — тихо сказала она, почти упрямо. — Ты не мог просто исчезнуть.
Она подняла голову, и в глазах блеснули слёзы — не от боли, а от неопределённости. От того, что исчезло нечто надёжное, постоянное, то, что всегда отвечало.
И в этот момент Лия поняла:
если Рэй не отвечает — значит, это утро не просто странное.
Это утро неправильное.
— Что ты кричишь? И что за… Рэй?
Лия вздрогнула так резко, будто её вырвали из сна. Дверь распахнулась без стука, и на пороге появилась мама — в домашнем халате, с собранными наспех волосами и тем самым выражением лица, которое Лия помнила слишком хорошо: смесь усталости и раздражённой деловитости.
— Давай вставай, — сказала она уже на ходу. — Мне нужна твоя помощь. И так долго спишь. Раньше надо вставать.
Даже не дожидаясь ответа, мама развернулась и вышла из комнаты. Шаги быстро растворились в коридоре, словно этот короткий разговор был чем-то совершенно обыденным и не заслуживающим продолжения.
Лия так и осталась стоять посреди комнаты.
Она смотрела матери вслед, не моргая, словно надеялась, что та сейчас вернётся, остановится, спросит, всё ли в порядке, заметит её состояние. Но дверь так и осталась приоткрытой, а за ней — обычная утренняя жизнь.
Лия медленно перевела взгляд на часы над письменным столом.
6:30.
— Что?.. — вырвалось у неё едва слышно.
Шесть тридцать. В голове это не укладывалось. Она привыкла вставать гораздо раньше — но там, не здесь. Здесь, на Земле, это время всегда считалось почти ночью. Даже Рэй раньше мягко будил её ближе к семи, подстраиваясь под её режим.
Мысли путались.
«Это насколько же раньше? И почему мама говорит так, будто так было всегда?»
Лия почувствовала, как внутри поднимается странное ощущение — не страх, а что-то хуже. Несоответствие. Будто мир аккуратно, почти незаметно, сдвинулся на полшага в сторону, и теперь всё выглядело правильным… но ощущалось чужим.