Под редакцией Саччанамы – Исследуя буддийскую практику: нравственность, медитация и мудрость (страница 4)
Будда часто учил состраданию в очень прямой, непосредственной манере. К примеру, в «Дхаммападе» мы читаем:
Эти слова легко понять. Но за их простотой лежит глубокое, радикально преображающее и вызывающе-трудное видение жизни, полной сострадания, сочувствия и уважения к благополучию всех живых существ.
Убийство – это абсолютное утверждение эгоизма и безразличия к благополучию других. Оно подразумевает, что мы занимаем позицию, которую можно суммировать так: «Мои желания важнее, чем твое благополучие или продолжение существования».
Мы часто стремимся не замечать того неизбежного факта, что поедание мяса требует убийства, но для того, чтобы на тарелке появилось мясо, животное должно умереть. Наши аппетиты запускают цепь событий, приводящих к страданиям и смерти, и поедание мяса неизбежно влечет за собой жестокость боен и ферм.
Может быть, поедание мяса – источник удовольствия, а перемена в рационе кажется нам жертвой, которую мы не спешим принести. Однако как только мы действительно осознаем последствия наших действий, перед нами встанет выбор. Наша более глубокая, нравственная реакция – сострадание к животным, которым причиняют вред, чтобы у нас было мясо. Это чувство сострадания входит в противоречие с нашими привычками и нашим желанием продолжать делать то, что кажется приятным.
В дилеммах подобного рода единственное действенное избавление – найти корень проблемы и прояснить конфликт, который существует на этическом уровне между нашими действиями и нашим сознанием. Мы должны устранить источник нравственного дискомфорта, решив отказаться от действий, которые наносят вред, и следовать этому решению наилучшим образом. Однажды решившись следовать лучшей части себя и действовать в соответствии с этим, мы поймем, что наша жизнь изменяется к лучшему.
Когда, посетив скотобойню, я решил стать вегетарианцем, оставшаяся у меня привязанность к мясу угасла очень быстро. Со многими другими людьми произошло так же. Мы обнаружили, что наши вкусы изменились. Мясо перестает привлекать и начинает казаться безвкусным. Мы понимаем, что наши друзья начинают уважать нас за выбор в пользу нравственности – хотя поначалу некоторые сомневаются в нашем выборе. Мы можем даже обнаружить, что обретаем большую уверенность в себе, приняв решение, не соответствующее нормам нашей культуры. И мы можем ощутить явное удовольствие во время еды, зная, что то, что мы едим, не требует забивания животного. Отказ от поедания мяса может стать настоящим облегчением.
В основе упомянутых выше строф «Дхаммапады» лежит явление, которое Будда называл анукампа. Самый буквальный перевод – «совместная вибрация», но ближе всего по смыслу слово «эмпатия».
Когда мы обладаем эмпатией, мы становимся эмоционально восприимчивы к другим. Нас волнуют их радости и печали – они цепляют нас, трогают нас, касаются нас. Мы способны оказаться в их шкуре и пройти милю в их башмаках, или, в данном случае, на их копытах.
Как только мы видим, что счастье и страдание других существ столь же реальны для них, как и наше – для нас, какая-то частица нас естественно и спонтанно желает поддержать их благополучие и помочь им избежать страдания. Эта эмоциональная взаимосвязь неотъемлемо присутствует в цели духовного Пробуждения, к которому ведет нас учение Будды. Это не является необязательным дополнением.
Отрицая, что другие страдают в результате наших действий, считая эти последствия неважными или незначительными, мы создаем напряжение и конфликты в нашем собственном уме. Эти сложности и конфликты ведут к несчастью. На каком-то уровне мы всегда знаем, когда поступаем неправильно. Когда мы своими действиями вредим другим или требуем, чтобы другим причинили вред ради нас, мы неизбежно обнаруживаем, что прибегаем к отговоркам и самооправданию. Каждая попытка оправдать собственную неправоту ведет к болезненному ощущению недостоверности, сознательной или бессознательной вине и конфликту. Недостаток сочувствия к другим также заставляет нас действовать бесчувственно, причинять вред и обижать других. Это неизбежно возвращается к нам, внося в нашу жизнь болезненные конфликты.
Мы существуем только в связи с миром, как часть сети взаимозависимости, и ни единая наша часть не существует вне состояния взаимосвязи. По сути, наше счастье зависит от качества этой взаимосвязи. Мы не можем быть по-настоящему счастливы, не признавая факта нашей взаимозависимости и, что в равной мере важно, без изменения наших отношений с миром. Мы можем либо жить в согласии с желанием других пребывать в благополучии, либо сделать выбор в пользу конфликта с этим желанием. Единственная возможность жить на более глубоком уровне счастья и довольства – привести наши отношения с миром в гармонию, чтобы мы испытали мир, который наступает от жизни в осознанности и сострадании, а не дисгармонии, которая проистекает от отрицания и противоборства.
Хотя мы и не можем спросить их об этом, очевидно, что животные не хотят, чтобы к ним плохо относились, убивали их и ели – точно так же, как и мы, окажись мы в такой ситуации. Они убегают от опасности, сражаются, если их загнали в угол, и пытаются избежать боли. Как только мы осознаем с сочувствием, что животные хотят жить и быть свободными от страданий (и хотят удовлетворения, пусть и не счастья), нам остается наиболее творческий путь устранения конфликта из нашей жизни – перестать причинять вред и поощрять развитие чувства эмпатии.
Обладание эмпатией требует, чтобы мы понимали, что страдания другого существа столь же реальны, как наши собственные. Подобное видение может стать откровением или шоком, поскольку одно из наших наиболее устойчивых и глубоко укорененных заблуждений заключается в том, что в наших чувствах и в нашем страдании есть нечто совершенно особое. Отношение, которое можно выразить словами «твое страдание не важно, по сравнению с моим» является симптомом этого заблуждения. Когда мы подходим к жизни с сочувственным отношением, что-то начинает меняться в наших чувствах и поступках. С зарождением сочувствия мы становимся более нравственными в своих действиях. Без сочувствия подлинная нравственность невозможна.
Нам легче ощущать сочувствие к людям, чем к животным. Возможно, нам понадобится приложить немного больше усилий, чтобы относиться к животным так, как я предлагаю, особенно если мы приучили себя подавлять свое сочувствие к ним. Но у нас, как я сказал, действительно намного большего общего с животными, чем различного. С точки зрения эволюции, мы сами являемся животными, и в своей основе мы разделяем большинство своих побуждений, инстинктов и эмоций с другими высшими млекопитающими. Эмпатия сама по себе – один из унаследованных нами инстинктов, которые мы разделяем с млекопитающими. Эмпатия наблюдается не только у более сложных существ, к примеру, у обезьян, но и у таких простых животных, как крысы и мыши. Однако, в отличие от этих животных, мы можем сознательно упражняться для того, чтобы стать более сострадательными.
Согласно учениям буддизма, мы можем до такой степени научиться сочувствию, что больше не будем рассматривать мир в рамках «себя» и «других». В этом полном постижении своей взаимозависимости мы действуем не затем, что стремимся облегчить страдания других существ, чтобы почувствовать себя лучше, – а просто потому, что страдание существует, и потому, что эти существа хотят освободиться от него. Когда мы начинаем практиковать нравственность, мы неизбежно ставим себя в некотором роде в центр, но с помощью медитации и глубокого размышления о природе реальности мы можем научиться подлинному бескорыстию. Отказ от мяса и рыбы – со знанием того, что мы облегчаем страдания живых существ – это простой и практичный шаг, который мы можем сделать, чтобы помочь себе продвинуться к этому идеалу.
В последние годы аборты обсуждаются в западных странах, вероятно, с большей страстью, чем все остальные этические вопросы. С одной стороны, феминистское лобби утверждает, что зародыш – это часть женского тела, и женщина должна иметь право выбирать, что с ним произойдет. С другой стороны, противники абортов в США даже убивали докторов, производящих аборты, а в Ирландии аборт противозаконен, если только беременность не угрожает жизни женщины.
В то время как многие политические дебаты абстрактны и кажутся далекими от повседневного опыта, аборт касается таинственных шевелений жизни в глубокой интимности утробы. Он касается плоти, крови и тканей. Он затрагивает сильные чувства, и сделанный выбор изменяет ход жизней. Читатели этой статьи, возможно, делали аборт или намеревались его сделать, находились в тесных отношениях с другом или партнером, столкнувшимся с этим вопросом. Должно быть, это самая острая этическая проблема из всех, с которыми большинство из нас сталкивались в своей личной жизни. Я также считаю, что мужчины должны участвовать в обсуждении вопроса об аборте. Это влияет и на мужчин, и, хотя выбор принадлежит женщине, вопросы, которые он поднимает, касаются всего человечества, а не только личной жизни и субъективных переживаний.