Платон Тишин – Сюжет для жизни. Как роман переписывает реальность (страница 1)
Платон Тишин
Сюжет для жизни. Как роман переписывает реальность
Введение
Давайте сразу договоримся. Я не гуру. Я не коуч по личностному росту с обложки соцсети, где я сияю голливудской улыбкой на фоне заката и новой машины. У меня нет курса за 49 999 рублей, после которого вы проснетесь миллионером с кубиками пресса. У меня есть только клавиатура, заляпанная кофе, архив недописанных романов в папке «Стыдоба» и одна обидная, провокационная, почти магическая мысль, которая пришла мне в голову, когда я в очередной раз смотрел в потолок в три часа ночи.
Вот она: «А что, если тот парень, которого я пишу – умный, решительный, с деньгами и девушкой, которая на него смотрит как на чудо – это я, только без лени и привычки ныть? И что, если, пока я его описываю, мой собственный мозг не отличает вымысел от реальности?»
Звучит как бред диванного философа? Возможно. Но давайте на чистоту. Вы когда-нибудь замечали, что после трёх часов написания крутого диалога, где ваш герой посылает начальника в творческий отпуск, вам на следующий день легче дышится в кабинете? Что после сцены, где персонаж наконец-то садится на диету и идёт в зал, вы с необъяснимой ненавистью смотрите на пачку пельменей? Не объясняйте это «вдохновением». Это программирование. Грязное, грубое, эффективное программирование собственного подсознания через клавиатуру.
Я пишу этот манифест для таких же, как я. Для авторов, которые считают, что «литература – это серьёзно и больно», что счастливый финал – это удел женских романов, а писатель обязан страдать. Спойлер (да-да, прямо во введении, терпите): страдать не обязан никто. Особенно бесплатно. Моя жизнь начала меняться не тогда, когда я написал «шедевр», а когда я осознанно, с циничной ухмылкой, решил: «А напишу-ка я парня, который живёт так, как хочу я. И посмотрю, что из этого выйдет».
Итог. Я помылся. Я побрился. Я вышел из дома. А потом случилось кое-что ещё, о чём в конце книги – чтобы вы купили, ха-ха (шутка, книгу вы уже держите, так что читайте дальше).
Как идея написать «крутого парня» привела к тому, что я перестал быть тенью
Начну с исповеди. Три года назад я был классическим «потенциально крутым парнем». Знаете этот типаж? В своей голове я – герой боевика: остроумный, глубокий, с запасным планом на случай зомби-апокалипсиса. В реальности я – парень в заношенной толстовке, который три дня не мыл голову, потому что «нормально и так», доедал доширак прямо из кастрюли (да, я опустился до кастрюли) и имел такой круг общения, что кот и то здоровался со мной с подозрением.
Я работал на работе, которую ненавидел. Я встречался с женщиной, которая называла меня «милый» таким тоном, каким говорят «тупой, но безобидный пёс». Я писал ночами «серьёзный психологический роман» о страданиях интеллигента в современном мире. И в этом романе, разумеется, все страдали. Герой пил, страдал, смотрел в окно, страдал ещё раз, а в финале, конечно, умирал. Потому что настоящая литература должна быть трагедией! Ай да я, ай да молодец, какой я глубокий писатель.
И знаете, что происходило с моей жизнью, пока я это писал? Правильно. Я пил (ну ладно, не пил, но пиво по пятницам – это же не считается), я смотрел в окно, я страдал, и моя жизнь, как назло, стремилась к мрачному финалу.
Однажды мой друг (у меня был друг, да, один, спасибо, что спросили), заядлый графоман, который пишет литРПГ про попаданцев в магические академии, сказал фразу, которую я сначала принял за идиотизм, а потом понял, что это гениально:
– Слушай, – сказал он, жуя бургер. – А почему твой герой всегда такой тряпка? Ты ж в жизни норм чувак. Напиши просто себя, но чтоб у тебя всё было зашибись. Типа, ты проснулся, побрился, пошёл на работу, сорвал контракт на миллион, вечером переспал с моделью. И через полгода ты реально сорвёшь контракт. Или переспишь. Или побреешься. Хотя бы побрейся, а?
Я, конечно, посмеялся. Сказал, что это идиотизм, что искусство не терпит фальши, что счастливые финалы – это для масс-маркета и что я слишком серьёзный писатель для такого дерьма. А потом пошёл домой, сел за комп… и написал первую сцену «того самого» текста.
Я создал героя. Назовём его… ну, пусть будет Денис. Денис – это я, только выбритый, уверенный, без мешков под глазами и с правильной осанкой. Денис просыпается не под будильник, а от того, что солнце светит в окно (у меня были вечные шторы, ибо стыдно перед соседями). Денис делает зарядку (я наклоняюсь за носками, чтобы они не пахли). Денис с ходу выдаёт остроты, от которых женщины млеют (я в реале заикался, когда кассирша в магазине улыбалась). Денис решает проблемы с боссом легко, потому что он ценен как специалист (меня босс называл «эй, ты, как там тебя»).
Я написал эту сцену. И мне стало… неловко. Потому что я понял: я только что описал парня, которым я мог бы быть, если бы перестал жаловаться на жизнь и начал ей управлять. И мне стало стыдно. Стыдно за то, что я три года писал страдания и называл это «прозой», а на самом деле просто упивался собственным бессилием.
Теперь к механике. Без занудства, но с фактами.
Ваш мозг – удивительно наивная, но исполнительная структура. Он, в отличие от вас, не отличает ярко представленное действие от реального. Это доказано экспериментально. Когда вы представляете, как играете на пианино, в мозге активируются те же зоны, что и при реальной игре. Когда вы пишете сцену, где ваш герой уверенно идёт на переговоры, ваш мозг записывает этот опыт как ваш собственный. Конечно, с пометкой «источник: фантазия». Но – и это главное – он записывает.
Вот что происходит дальше. Ваше подсознание получает инструкцию: «Мы – тот самый парень, который решает вопросы с налоговой за пять минут, потому что у него есть навык и наглость». И подсознание начинает подсовывать вам в реальной жизни ситуации, где вы можете этот навык применить. Или – что важнее – оно перестаёт подсовывать вам ситуации, где вы тряпка. Потому что теперь ваш внутренний сценарий изменился.
Я не шучу. Когда я писал Дениса, который спокойно разговаривал с начальником, не заикаясь, я через три недели реально провёл разговор с шефом о повышении зарплаты. Без подготовки, без мантр, просто сел и сказал. И получил. Не потому что я стал суперменом. А потому что за три недели я «написал» этот разговор в голове раз двадцать. И мой мозг уже не боялся. Он знал: «Да фигня, мы это проходили».
Хотите грубее? Когда я прописал сцену, где Денис идёт на свидание и ведёт себя расслабленно, остроумно и без дрожи в коленках, мои реальные свидания перестали быть пыткой. Потому что я перестал думать «как бы не ляпнуть глупость», а начал думать «а что бы сказал Денис?». И – о чудо – иногда ляпал то же самое. И это работало.
Вот вам связь, голая и неприглядная: придуманная история – это тренажёр для реальности. Если в вашем тренажёре вы нытик, который проигрывает и умирает в конце, – вы тренируетесь быть нытиком и проигрывать. Если в тренажёре вы парень, который разбирается с проблемами, кайфует от жизни и получает счастливый финал – вы тренируетесь быть таким парнем.
«Но ведь мой герой – гоблин-алхимик, который живёт в подземелье и варит зелья из крысиных хвостов, – возразите вы. – Какое это имеет отношение к моей жизни? Я не собираюсь варить зелья. Да и крысиные хвосты, между прочим, хоть и дёшевы, но воняют жутко. Какой смысл брать с такого героя пример?».
А вот тут начинается магия второго уровня. Ваш мозг не копирует конкретные действия – он копирует паттерны. Если ваш эльф-детектив настойчиво ищет улики, не сдаётся после трёх неудач, умеет отстаивать границы и знает себе цену – вы в реальной жизни начнёте быть настойчивее, перестанете бросать дела на полпути и скажете «нет» тому, кто садится вам на шею. Не потому что вы эльф. А потому что вы прописали поведенческую модель.
Я проверял на себе. После того как я добавил в текст сцену, где мой герой-менеджер (версия Дениса, но без клыков) жёстко разрывает контракт с недобросовестным партнёром, говоря: «Вы не выполняете условия, я не собираюсь это терпеть» – через две недели я легко разорвал отношения с приятелем, который постоянно брал деньги в долг и не отдавал. И я даже не думал, что это сложно. Я просто играл роль, которую уже написал.
Так что не важно, пишете ли вы про космического десантника, хоббита, частного детектива из 90-х или себя самого, но на полном серьёзе. Важно то, какие качества вы в нём прописываете. Если герой – идиот, который попадает в передряги и выживает только благодаря везению – вы, скорее всего, начнёте ждать везения вместо действий. Если герой – стратег, который планирует на три хода вперёд – вы начнёте планировать. И не говорите, что я вас не предупреждал.
Я должен рассказать вам, как это было на первых порах. Потому что без смеха тут никак.
Первое, что я сделал, вдохновившись идеей «написать крутого парня» – я написал его. И он получился настолько идеальным, что вызывал тошноту. У него были деньги, успех, красивая девушка, тачка, дом у моря. Он ни разу не сомневался, никогда не боялся и всегда знал, что сказать. Читать это было невозможно. Даже мне. Я через две главы почувствовал себя жалким червем в сравнении с этой Марией Сью на мужской лад. И я бросил писать на неделю.