Платон Тишин – Писательство и одиночество. Как не сойти с ума, проводя дни наедине с рукописью (страница 3)

Потом вы настраиваете цвет фона. Не белый – он режет глаза. Светло-серый? Нет, депрессивно. Кремовый? О, кремовый – это благородно. Вы выставляете кремовый фон, зелёный шрифт (это успокаивает, вы читали исследование) и начинаете писать. Через три минуты вы понимаете, что зелёный шрифт на кремовом фоне не читается вообще. Вы возвращаете чёрный на белом. Вы только что потратили час на то, чтобы вернуться к исходной точке. И вы счастливы. Потому что это был творческий час.

И вот, наконец, всё готово. Идеальный блокнот, идеальный шрифт, идеальная кружка (третья по счёту, первые две оказались слишком маленькими, кофе в них заканчивался быстрее, чем мысль). Вы садитесь, делаете глубокий вдох и… пишете три страницы.

Три страницы. Всего три. За целый день. Но вы смотрите на них и чувствуете гордость, сравнимую с той, которую испытывает альпинист, покоривший Эверест. Вы написали! Вы создали! Вы – творец! Вы – художник! Вы – в ресурсе!

Три страницы – это, конечно, не двадцать. Но вы не расстраиваетесь. Вы понимаете: качество важнее количества. Глубокие, выверенные, прочувствованные три страницы стоят двадцати страниц поверхностного текста. Так вы говорите себе. И вы почти верите.

Ритуалы продолжаются. Каждое утро вы начинаете с того, что раскладываете инструменты. Ручка слева, блокнот справа, чашка в центре. Вы зажигаете свечу (да, свечу – вы теперь творческий человек, а творческие люди зажигают свечи). Вы включаете плейлист «Музыка для концентрации». Вы открываете ноутбук. Вы смотрите на чистый лист минуту, две, пять. Потом закрываете ноутбук и идёте за вторым кофе.

Это не прокрастинация. Это ритуал вхождения в состояние потока. Так вы объясняете себе. И это звучит убедительно.

Самое смешное, что через месяц вы поймёте: все эти ритуалы не нужны. Вы будете писать в любых условиях, даже если вокруг бардак, даже если шрифт – стандартный, даже если кружка – та, что подвернулась под руку. Но в первую неделю ритуалы необходимы. Они создают иллюзию контроля. Они говорят вашему мозгу: «Мы не просто сидим дома и пялимся в монитор. Мы занимается важным делом. Мы – писатели. У нас есть ритуалы». И мозг успокаивается. И начинает работать.

Так что покупайте блокноты. Выбирайте шрифты. Зажигайте свечи. Это всё – часть пути. Часть того самого медового месяца, который запомнится вам своей сладостью и наивностью. Вы ещё будете смеяться над собой. Но сейчас – наслаждайтесь.

Первая странность, которую вы не замечаете

Знаете, что происходит с человеком, который перестаёт разговаривать вслух? Ничего. Абсолютно ничего. И это самое страшное.

Вы не замечаете, как затихаете. Сначала вы просто перестаёте произносить очевидные вещи: «Я пошёл на кухню», «Кофе готов», «Кот, иди сюда». Потом перестаёте комментировать происходящее: «Ну и погода», «Как же я устал», «Это гениально, я великий писатель» (последнее вы всё ещё произносите, но уже шёпотом). А потом вы просто замолкаете. Надолго. На часы. На полдня. На сутки.

Вы садитесь за ноутбук в десять утра. А встаёте в шесть вечера. И за всё это время вы не сказали ни слова. Не потому что не с кем – потому что забыли, что можно говорить. Зачем? Внутренний диалог идёт полным ходом. Вы спорите с героями, ругаетесь с сюжетом, подбадриваете себя. Всё это происходит внутри. А снаружи – тишина. Только клавиши стучат и часы тикают.

В шесть вечера вы подходите к зеркалу и с удивлением замечаете, что ваши губы шевелятся. Вы что-то говорите? Нет, это просто привычка. Мышцы лица вспоминают, что когда-то они участвовали в артикуляции. Сейчас они просто тренируются. На всякий случай.

Первое время вы не придаёте этому значения. Ну не говорю вслух, и что? Я пишу, я общаюсь с миром через текст. Зачем мне звук? Я не певец, не актёр, не диктор. Я писатель. Мой инструмент – письменная речь. А устная – опция. Необязательная.

Но потом вы ловите себя на том, что мурлычете песенку себе под нос. Какую-то бессмысленную мелодию, которую вы слышали в супермаркете три года назад. Вы не помните слов, не помните названия, но ваши губы напевают: «м-м-м-м, м-м-м-м-м». И это внезапно кажется вам важным. Это уже социальная активность. Потому что звук существует. Он нарушает тишину. Он подтверждает, что вы здесь, что вы живы, что ваши голосовые связки ещё работают.

Вы можете не замечать момент, когда из разумного молчаливого человека превращаетесь в того, кто три минуты подряд обсуждает с чайником погоду. Потому что переход происходит постепенно. Сначала вы просто говорите «ну давай, закипай» – как шутку. Потом вы добавляете «ты сегодня медленнее обычного» – уже с лёгкой обидой. А потом вы просыпаетесь и понимаете, что десять минут назад сказали тостеру «доброе утро» и не нашли в этом ничего странного.

Это первая странность, которую вы не замечаете. Потому что она вписывается в контекст. Вы один. Вы никому не мешаете. Вы можете разговаривать с кем угодно – с техникой, с растениями, с персонажами. Кто это осудит? Фикус? Ему всё равно. Ноутбук? Он безмолвен. Соседи? Они думают, что вы просто громко разговариваете по телефону.

И только в зеркале вы иногда видите отражение человека, который открывает рот, чтобы сказать что-то важное, а потом закрывает его, потому что вспоминает: не с кем. И это длится секунду. Потом вы отворачиваетесь от зеркала и продолжаете писать. А в зеркале остаётся вопрос: «Когда это началось?»

Почему первая неделя обманчива

Я должен вас предупредить. Потому что никто не предупредил меня, а надо было.

Первая неделя писательского затворничества – это не реальность. Это рекламный ролик реальности. Это трейлер фильма, в котором все самые яркие моменты сжаты в две минуты, а остальные два часа – это скучные диалоги и затянутые сцены. Вы смотрите трейлер и думаете: «Вау, какой крутой фильм!» А потом идёте в кино и через полчаса понимаете, что лучшие моменты уже закончились.

Так и здесь.

Первые дни одиночество ещё не успело стать пустотой. Оно пока – новизна. Оно – контраст с тем, что было раньше. Вы сравниваете не с пустотой, а с шумом. И на этом контрасте одиночество кажется сладким, как мёд.

Но мёд, знаете ли, приедается. И когда вы привыкаете к тишине, когда она перестаёт быть контрастом и становится фоном, вы начинаете замечать её изнанку. Тишина – это не отсутствие звуков. Тишина – это отсутствие смыслов. Вы можете сидеть в абсолютной тишине и чувствовать себя прекрасно, если внутри вас звучат голоса, мысли, идеи. Но в тот момент, когда внутренний диалог затихает (а он обязательно затихнет, потому что мы не роботы), тишина снаружи становится оглушающей.

Вы будете помнить эту фразу. «Как же здорово!» – это последняя фраза перед скольжением вниз. Вы скажете её на седьмой день. Искренне. От всей души. Вы будете смотреть на свои три страницы, на идеальный порядок на столе, на чашку с ещё тёплым кофе и думать: «Как же здорово, что я на это решился». И на восьмой день вы проснётесь, и всё будет то же самое. И на девятый. И на десятый. А на одиннадцатый вы вдруг поймёте: чего-то не хватает. Чего? Вы не знаете. Но нет радости. Есть ровно. Есть обыденность. Есть текст, который вы пишете, но он уже не кажется гениальным. Есть тишина, которая больше не ласкает слух, а давит.

Это не значит, что вы сделали что-то не так. Это значит, что медовый месяц закончился. Начались обычные будни. И вот о них эта книга. О том, как не скатиться в тоску, когда новизна стирается, а одиночество остаётся.

Но сейчас – наслаждайтесь первой неделей. Пейте кофе. Покупайте блокноты. Мурлыкайте песенки. Скоро вы будете смотреть на этот период с лёгкой ностальгией, как на беззаботную юность. И это нормально. Потому что у каждого медового месяца есть свой срок. Главное – чтобы после него не начался развод.

А мы ещё не разведены. Мы только начинаем. И я обещаю: дальше будет интереснее, смешнее и честнее. Потому что самое смешное и честное начинается тогда, когда «как же здорово» сменяется на «и что теперь?».

Продолжение следует. Мы ещё не дошли до разговоров с фикусами на философские темы и ночных споров с персонажами. И до великой деградации тоже не дошли. Всему своё время. А пока – переверните страницу. Там будет веселее (в смысле – грустнее, но с юмором).

Золотой век продуктивности (дни 8–20)

Знаете это состояние, когда вы садитесь за ноутбук утром, а поднимаете голову – за окном уже темно, часы показывают одиннадцать вечера, и вы не понимаете, куда делся день? Нет, вы не прокрастинировали. Вы не листали соцсети, не смотрели глупые видео, не перебирали шрифты в поисках идеального. Вы работали. Двенадцать часов. Без перерыва. Без мысли о еде. Без желания отвлечься.

И это было прекрасно.

Этот период я называю «золотым веком продуктивности». Он наступает примерно на восьмой день затворничества, когда вы уже освоились, привыкли к тишине, перестали вздрагивать от каждого скрипа половиц, но ещё не начали разговаривать с техникой на регулярной основе. Ваш мозг работает как хорошо смазанный механизм. Слова вылетают из пальцев, как будто их кто-то диктует изнутри – быстро, чётко, почти без помарок. Герои оживают. Диалоги искрят. Описания дышат. Вы читаете написанное и не верите, что это сделали вы. Потому что это слишком хорошо. Это слишком гладко. Это слишком... правильно.