Платон Тишин – Писательство и одиночество. Как не сойти с ума, проводя дни наедине с рукописью (страница 1)

Платон Тишин

Писательство и одиночество. Как не сойти с ума, проводя дни наедине с рукописью

Введение

Знаете этот момент, когда вы сидите в открытом офисе, вокруг стрекочут принтеры, коллега слева обсуждает с коллегой справа идеальную рецептуру овсяного печенья (спойлер: добавлять корицу, но не переборщить), а начальник в тридцатый раз за день проходит мимо с многозначительным видом главного редактора вселенной? И вы вдруг понимаете: я здесь задыхаюсь. Не от недостатка кислорода – от переизбытка людей.

Я докатился именно так.

Было утро понедельника, я сидел с чашкой кофе, который остыл ещё в прошлой жизни, и слушал, как Марина из бухгалтерии объясняет кому-то по телефону, что «у них всё сложно, ты даже не представляешь». Я не представлял. И не хотел представлять. Я хотел одного: чтобы все исчезли. Чтобы остался только я, мой ноутбук и тишина, в которой можно наконец-то услышать собственные мысли – а не чужие разговоры о печенье, ремонте и том, кто кому должен отчёт за третий квартал.

И я ушёл.

Сказал себе: «Я буду писателем. Буду работать из дома. Никто не будет трогать. Буду писать гениальные тексты в тишине и покое». Звучало как рекламный буклет рая, честное слово. Только в раю, как выяснилось, нет доставки еды после десяти вечера, а ещё в раю иногда хочется, чтобы кто-то просто сказал «привет» без всякой цели и смысла.

Первые три дня были прекрасны. Я просыпался без будильника (вернее, с будильником, но выключал его и засыпал обратно – кайф, какой не снился офисным работникам). Я пил кофе в тишине. Я садился за ноутбук и писал. Мир за окном существовал, но как декорация – красиво, не мешает.

На четвёртый день я заметил, что не произнёс вслух ничего, кроме «кофе готов». Мысленно. Я подумал это мысленно. А вслух вообще ничего не говорил. Четырнадцать часов молчания. Это был мой личный рекорд, и я тогда не знал, гордиться им или бить тревогу.

На седьмой день я сказал фикусу: «Ну что, друг, поработаем?» – и не увидел в этом ничего странного.

На четырнадцатый день я начал отвечать за персонажей. Вслух. Разными голосами.

На двадцать первый день я понял: я хотел писать в одиночестве. Но не настолько.

И вот тут возникает главный парадокс, с которым сталкивается каждый пишущий затворник. Мы выбираем одиночество как условия труда. Как профессиональный инструмент. Как способ слышать себя. Но одиночество – это как острый нож: им можно нарезать хлеб, а можно – себя. Всё зависит от того, как долго вы держите его в руках и когда забываете, что он вообще у вас есть.

Так я и докатился. От «ура, я свободен!» до «фикус, ты единственный, кто меня понимает» примерно за месяц. И я не один такой. Нас много. Просто мы сидим каждый в своей квартире и не разговариваем друг с другом. Ирония, конечно, та ещё.

Поэтому я сел и написал эту книгу. Не потому что я психолог или гуру продуктивности. А потому что я прошёл через все стадии – от отрицания («да нормально всё») до принятия («мне кажется, или я правда разговариваю с холодильником»). И вышел с другой стороны. Живой. С рукописью. С парой странных привычек, но в целом социально дееспособный.

Вы тоже выйдете. Но для начала давайте честно признаем: писать в одиночестве хотелось. А вот последствия – не очень.

Если вы сейчас сидите и думаете: «Очередной умник посоветует мне социализироваться, выйти из зоны комфорта и завести хобби, связанное с людьми» – выдохните. Этого здесь не будет. По одной простой причине: я сам ненавижу такие советы.

«Просто выйди на прогулку».

О, спасибо, великий гуру жизни! Я вышел. Три дня подряд. Знаете, что изменилось? Абсолютно ничего. Те же мысли – о рукописи, о том, почему герой не хочет идти налево, когда я ему двадцать страниц прокладываю дорогу именно туда, о том, что я, кажется, ненавижу запятые, но без них никак. Просто теперь эти мысли были на свежем воздухе. И сопровождались видом одинаковых панельных домов и мужчины, который выгуливает собаку породы «непонятнокто» и смотрит на меня с подозрением.

Прогулка – это не терапия. Прогулка – это смена декораций. Иногда полезно, да. Но если у вас внутри котёл с тревогой, то на улице он не остывает. Он просто переезжает. Теперь котёл – под деревом.

Я не психолог. Я вообще никто, если честно. Обычный человек с клавиатурой, который слишком много времени проводил наедине с текстом и однажды поймал себя на том, что три часа обсуждает с воображаемым оппонентом, стоит ли переименовывать второстепенного персонажа из Кузьмы в Иннокентия. Спойлер: не стоит. Но осадочек остался.

Так вот о чём я. Я не буду говорить «просто выйди на прогулку», потому что это работает примерно так же, как совет «просто не думай о белом медведе». Вы же сразу о нём подумали. Вот и я о том же.

Вместо этого я предлагаю другой подход. Давайте признаем: одиночество – это не враг. Это среда обитания. Как вода для рыбы. Только рыба не думает «о, как бы мне не захлебнуться». А мы думаем. И правильно делаем, потому что в этой среде можно как расцвести, так и зачахнуть – в зависимости от того, помните ли вы, что кроме воды есть ещё берег, воздух и другие рыбы.

Я прошёл через всё это. Многократно. У меня были периоды, когда я выходил из дома только за едой и то бегом. Были моменты, когда я скучал по офисному шуму – представьте себе, скучал по разговорам о печенье! Были дни, когда я не мог написать ни строчки, потому что меня душило одиночество. И были дни, когда я не мог остановиться, потому что в тексте было безопаснее, чем в реальности.

И каждый раз я выбирался. Не благодаря гениальным советам из интернета. Благодаря методу проб и ошибок, огромному количеству глупых ситуаций (некоторые из них войдут в эту книгу, и вы посмеётесь, честное слово) и простой истине: с ума можно сойти только в том случае, если делать вид, что всё нормально.

Поэтому я написал эту книгу как разговор. Как если бы мы сидели на кухне (или в зале, или где вы там обычно сидите и страдаете творчеством), пили кофе (или чай, или что покрепче, но без фанатизма) и просто говорили. Без менторского тона. Без «ты должен». С юмором, потому что без него в этой теме можно реально утонуть.

Я прошёл это. Вы пройдёте. Но нам обоим будет легче, если мы посмеёмся над тем, как мы разговариваем с фикусами и спорим с персонажами. Потому что смех – это не защита. Это признание: «Да, я такой. И это смешно. И это нормально».

Представьте себе книгу, которая лежит на полке и ждёт своего читателя. Она не кричит «купи меня, и ты станешь экстравертом!». Не обещает, что вы полюбите шумные вечеринки или перестанете прятаться в туалете на корпоративах (хотя последнее – святое, и не отнимайте у нас этот маленький радостный побег). Она просто лежит и тихо говорит: «Я тебя вижу. Ты не один такой».

Вот для кого эта книга.

Для интровертов, которые устали от советов «заведи хобби».

Тот самый момент, когда кто-то с горящими глазами говорит: «Тебе нужно просто найти дело, которое будет приносить радость и общение! Запишись на танцы! Вступи в книжный клуб! Сходи на мастер-класс по гончарному делу!» А вы думаете: «У меня уже есть хобби. Оно называется «сидеть дома и не разговаривать ни с кем». Оно приносит радость. Пока не приносит, но в теории».

Интроверты не нуждаются в спасении от одиночества. Им нужно научиться с ним жить, не скатываясь в изоляцию. Это тонкая грань. И в этой книге мы будем учиться её чувствовать – не наступая на любимые грабли каждый раз.

Для писателей-затворников, начавших разговаривать с чайником.

Если вы хотя бы раз сказали вслух «давай, закипай уже, милый» – вы наш клиент. Если вы спорите с персонажами на равных – добро пожаловать в клуб. Если вы заметили, что голос вашего внутреннего критика стал громче, чем голос курьера, который звонит в домофон – эта книга для вас.

Я не буду врать: мы здесь не перестанем разговаривать с чайником. Мы просто научимся не стесняться этого и понимать, когда пора сделать перерыв и услышать другой голос – живой, а не из головы.

Для тех, кто пока не сошёл с ума, но уже присматривает симпатичное место.

Тут важное уточнение: я не про психиатрическую больницу. Хотя, если вы уже нагуглили ближайшую и читаете отзывы – возможно, эта книга пригодится чуть раньше. Я про то состояние, когда вы чувствуете, что пол слегка уходит из-под ног. Когда одиночество перестаёт быть комфортным и становится липким. Когда вы просыпаетесь и первая мысль: «Зачем?», а вторая: «Может, просто не вылезать из кровати?»

Это состояние знакомо каждому, кто провёл достаточно много времени наедине с собой. И самое опасное в нём – оно подкрадывается тихо. Без криков «эй, ты тут с ума сходишь, давай быстрее!». Оно приходит как усталость. Как апатия. Как «ну, ничего страшного, просто сегодня не хочется никого видеть». А потом оказывается, что «сегодня» длится уже три недели.

Мы будем об этом говорить. Честно. Без пафоса. И без советов «просто будь позитивным».

Прежде чем мы продолжим, я должен сказать честно. Как на духу. Как перед фикусом, но без смущения.

Эта книга не лечит.

Я не клинический психолог. Я не психиатр. У меня нет диплома, который позволял бы мне ставить диагнозы или прописывать таблетки. Всё, что у меня есть – это мой опыт. Мой личный, выстраданный, иногда глупый, иногда болезненный опыт человека, который слишком много времени провёл в собственной голове и каким-то чудом оттуда вернулся.