Платон Диалогов – Детские комплексы. Как не вырастить неуверенного человека (страница 2)

На самом деле, это не про то, что трехмесячный Вася уверен в своей гениальности и завтра пойдет на собеседование в Гугл. Речь о базовом, глубинном доверии к миру. Психологи называют это “базовым доверием”. Это ощущение, что мир – штука в целом безопасная и предсказуемая. Что если я заплачу, придут и помогут. Если я голоден, меня накормят. Если мне холодно или мокро – это исправят.

Когда мама или папа подходят к плачущему младенцу, они не просто меняют ему подгузник. Они отправляют ему сообщение на языке, который он понимает: “Ты в порядке. Ты важен. Твой сигнал услышан. Тебе не нужно выживать в одиночку”. Получая это сообщение снова и снова, у ребенка формируется тот самый первый кирпичик уверенности – уверенность в том, что он в безопасности. Это база. Без этой базы любое строительство будет шатким.

Вот представь человека по имени Алекс. Он вырос, он успешен, но у него внутри постоянно живет тревога. Ему кажется, что любое его действие может привести к катастрофе, что мир вот-вот рухнет. Очень часто, покопавшись в истории такого Алекса, мы найдем там не тревожную мать, а мать, которая была рядом, но как будто не до конца. Которая оставляла плакать “тренировать легкие” или боялась лишний раз взять на руки, чтобы не избаловать. И маленький Алекс сделал тогда единственно возможный для себя вывод: “Я кричу, а мир не отвечает. Значит, я один, и на этот мир нельзя положиться”. И с этим чувством он идет по жизни.

Основы уверенности: тело как первая точка опоры

В младенчестве у ребенка нет психолога, нет друзей, нет хобби. Его единственный инструмент познания мира и себя – это его тело и его мама (или другой значимый взрослый). Поэтому основы уверенности закладываются через физический контакт.

Вспомни, как ты держишь младенца. Ты не держишь его на вытянутых руках, как бомбу. Ты прижимаешь его к себе. Он чувствует тепло твоего тела, биение твоего сердца. Этот ритм он помнит еще изнутри. Это успокаивает. Это говорит ему: “Вселенная на месте, я в порядке”. Это первый опыт безопасности.

Когда мы пеленаем ребенка, делаем ему массаж, купаем в теплой воде – мы даем ему ощущение границ его тела. Он начинает понимать, где заканчивается он и начинается мир. Это очень важный момент. Ребенок, которого редко берут на руки, с которым мало тактильного контакта, может вырасти с ощущением размытости собственных границ. Ему будет сложно понимать свои желания и защищать себя, потому что он просто не “нащупал” свою территорию.

А теперь момент для размышления. Вспомни свое детство. Точнее, то, что тебе о нем рассказывали. Или, если у тебя есть дети, вспомни их первые месяцы. Как часто ты брал их на руки просто так, не по делу? Не потому что пора кормить или пора менять, а просто чтобы поносить столбиком, прижать к груди, подышать в макушку? Если ответ “да”, поздравляю, ты уже тогда закладывал здоровую основу. Если ответ “не особо” – не корите себя. У нас у всех были разные обстоятельства. Просто держите это в голове как важный элемент.

Младенчество и отклик: формирование воли к жизни

Еще один важнейший кирпичик – это отклик на сигналы. Ребенок не может сказать: “Слушай, пап, тут что-то сквозняк из окна, и у меня от этого возникает экзистенциальная тревога”. Он кричит. Крик для младенца – это единственный язык. И то, как мы на этот крик отвечаем, формирует его веру в свою эффективность.

Есть такой эксперимент (звучит жестоко, но он многое объясняет): если ребенку на некоторое время перестать отвечать на плач, он сначала будет кричать громче, а потом… замолчит. Он перестанет верить, что его действия могут что-то изменить. Это называется “выученная беспомощность”. И это прямой путь к неуверенности. Вырастая, такой человек может не пробовать что-то менять в своей жизни, потому что внутри него живет установка: “А зачем? Все равно никто не ответит, ничего не выйдет”.

Поэтому, когда мы бежим к плачущему малышу, мы не “потакаем его капризам” (как любят говорить бабушки), а мы строим в нем веру в себя и в мир. Мы говорим: “Твой голос имеет значение. Ты можешь влиять на реальность”. И это, наверное, самый главный “секрет” формирования здоровой уверенности в младенчестве.

Конечно, речь не идет о том, чтобы прыгать вокруг ребенка по первому писку, забывая о себе. Мама, которая находится в стрессе и не высыпается, тоже не лучший источник спокойствия. Но важен сам вектор. Важно понимать: когда вы кормите ребенка, глядя в телефон, вы вроде бы рядом, но вас нет. А когда вы смотрите на него, улыбаетесь ему, комментируете его “агу” – вы устанавливаете с ним связь. И эта связь и есть тот самый бетон, на котором позже вырастет человек, способный любить, доверять и быть уверенным в своем праве быть собой.

Помни: то, что кажется нам, взрослым, мелочью – интонация, взгляд, прикосновение, скорость реакции на плач – для маленького человека является огромным посланием о том, кто он в этом мире. И лучшее, что мы можем сделать в этот период – просто быть рядом. Быть внимательным, теплым и предсказуемым.

Глава 3. Кризис трех лет: сепарация и первые попытки самостоятельности

Вот мы и добрались до момента, когда ваш милый ангелочек, ещё вчера послушно бравший вас за руку, сегодня вдруг падает на пол в супермаркете с криком «Я сам!» и требованием надеть ему ботинки не просто так, а чтобы шнурки были завязаны особым, только ему известным узлом. Знакомо? Если нет, то либо вашему ребенку ещё нет двух, либо вы воспитываете инопланетянина. Добро пожаловать в кризис трех лет.

Помните, в прошлых главах мы говорили о том, как малыш смотрит на себя через ваши глаза, как формируются первые кирпичики уверенности? Этот возраст становится своеобразным экзаменом для всей построенной системы. Если фундамент был заложен крепкий, если ребенок чувствовал вашу безусловную любовь и принятие, то кризис пройдет мягче и продуктивнее. Он станет не катастрофой, а мощным рывком в развитии. Давайте разберемся, что же на самом деле происходит с вашим чадом и как не наломать дров.

Что такое кризис трех лет и с чем его едят

Для начала давайте договоримся: слово «кризис» здесь не означает «катастрофа» или «что-то пошло не так». В психологии кризис – это необходимый этап перехода на новую ступень. Это как линька у краба: старый панцирь становится тесен, его нужно сбросить, чтобы вырасти. В этот период краб уязвим, но без этого процесса он просто не станет больше.

Кризис трех лет – это отделение ребенка от родителя. До этого момента он ощущал себя с вами почти единым целым. Вы его руки, вы его защита, вы решаете, когда есть и что надеть. Но примерно в три года (плюс-минус полгода) малыш впервые осознает себя отдельной личностью. «Я – это я, а мама – это мама. У меня есть свое желание, и оно может не совпадать с ее!» Это грандиозное открытие. Ребенок обнаруживает, что у него есть собственная воля, и теперь ему жизненно необходимо эту волю проявить и проверить её границы.

И тут начинается самое интересное. Ваш ласковый малыш превращается в маленького упрямца. Он начинает делать все наоборот. Вы зовете его кушать – он убегает. Вы говорите, что этот пирожок горячий, он лезет к нему руками. Вы предлагаете надеть синюю кофту, он орет: «Красную!». И дело тут не в цвете, а в возможности сказать «нет». Сказать «нет» взрослому – это и есть его способ почувствовать свою отдельность.

Вспомните свою жизнь. Бывало такое, что вам дают непрошеный совет, и даже если он дельный, внутри сразу включается внутренний спор? «Я сам знаю, что мне делать». Вот и ребенок испытывает то же самое. Только его арсенал средств пока невелик: истерика, топанье ногами и демонстративное непослушание. Он не хочет вас злить. Он просто учится быть собой.

Сепарация: как дать свободу, не потеряв контроль

Сепарация – это тот самый процесс отделения. И он жизненно необходим. Ребенок, который не прошел здоровую сепарацию в три года, рискует вырасти несамостоятельным, зависимым от чужого мнения, ведомым. Он так и не поймет, где заканчиваются его желания и начинаются желания мамы или папы. Поэтому наша задача как родителей – не подавить этот бунт, а возглавить его и направить в мирное русло.

Как же это сделать? Главный секрет здесь – давать свободу там, где это возможно и безопасно. Да, это страшно. Страшно, что он упадет, разобьет чашку, испачкается, сделает не так, как надо. Но спросите себя: что страшнее – разбитая чашка или убитая инициатива?

Начните с малого. Ребенок хочет сам надеть колготки? Выделите на сборы лишние двадцать минут. Пусть мучается, пусть надевает задом наперед. Ваше дело – сидеть на стуле и героически молчать, даже когда внутри все кипит от желания помочь. Можно предложить помощь только тогда, когда он сам попросит, и то в формате «давай вместе». Он хочет сам нести маленький пакет из магазина? Дайте, даже если он его будет волочить по земле. Его уверенность сейчас важнее чистоты пакета.

Конечно, есть зона абсолютного запрета: безопасность. Нельзя совать пальцы в розетку, выбегать на дорогу, трогать горячее. Здесь мы тверды и непреклонны. Но внутри этих безопасных границ должно быть огромное поле для его «самости». Создавая иллюзию выбора, мы даем ребенку то, что ему нужно. Не «пошли одеваться», а «ты какую шапку наденешь – синюю или зеленую?». Не «будешь есть?», а «ты будешь кашу с маслом или с вареньем?». Ребенок получает возможность выбора и чувствует себя значимым.