Питер Сингер – Освобождение животных (страница 25)
В одном из разделов закона говорится, что частные компании и другие организации, подпадающие под его действие (к ним не относятся проводящие исследования госорганы и многие мелкие структуры), должны подавать отчеты, в которых обязаны обосновать проведение болезненных экспериментов без анестезии необходимостью достижения научных результатов. При этом не предпринимается попыток оценить, достаточно ли эти результаты важны, чтобы оправдать причинение животным боли. В данном случае требования влекут лишь дополнительную бумажную работу, на что в основном и жалуются экспериментаторы. Они, конечно, не могут постоянно бить собак током, вызывая у них чувство беспомощности, и при этом давать им обезболивающие; не получится и вызвать депрессию у обезьян, если дать им забыться при помощи наркотиков. В подобных случаях исследователи честно заявляют, что целей эксперимента нельзя достичь при использовании анестетиков, и продолжают свои опыты, как если бы закона не было вовсе.
Поэтому неудивительно, что, например, отчет об эксперименте с платформой
Животные в данном исследовании были получены, размещены и использованы в соответствии с Актом о благополучии животных и Руководством по содержанию и использованию лабораторных животных, подготовленным Институтом лабораторных животных Национального исследовательского совета.
То же самое относится к инструкции по использованию платформы
Полное отсутствие эффективного регулирования в США резко контрастирует с ситуацией во многих развитых странах. Например, в Великобритании ни один эксперимент нельзя провести без лицензии, выданной Министром внутренних дел, а Акт о научных исследованиях на животных 1986 года прямо указывает, что, решая вопрос о выдаче лицензии экспериментальному проекту, «министр внутренних дел должен сопоставить возможные отрицательные последствия для используемых в эксперименте животных и пользу, которую может принести исследование». В Австралии Отраслевой свод правил, разработанный ведущими государственными научными учреждениями (подобными Национальному институту здравоохранения в США), требует, чтобы все эксперименты перед проведением получали одобрение комиссии по этике экспериментов на животных. В эту комиссию должен входить специалист по благополучию животных, не сотрудничающий с организацией, которая проводит эксперимент, а также еще один независимый участник, не связанный с экспериментами на животных. Комиссия обязана руководствоваться подробным перечнем принципов и условий, среди которых есть требование соизмерять научную или образовательную ценность эксперимента с его потенциальными последствиями для благополучия животных. Кроме того, если эксперимент «может причинять такую боль, при которой в медицинской или ветеринарной практике используется анестезия», животные должны получать обезболивающее. Отраслевой свод правил Австралии распространяется на всех исследователей, получающих государственные гранты, и в соответствии с законами штатов охватывает экспериментаторов из Виктории, Нового Южного Уэльса и Южной Австралии[130]. В Швеции правила тоже требуют, чтобы эксперименты одобрялись специальными комиссиями с участием людей со стороны. В 1986 году, изучив законодательство Австралии, Канады, Японии, Дании, ФРГ, Нидерландов, Норвегии, Швеции, Швейцарии и Великобритании, Бюро оценки технологий Конгресса США заключило:
В большинстве стран, охваченных исследованием, законы защищают подопытных животных в значительно большей степени, нежели в США. Несмотря на такую защиту, борцы за права животных постоянно оказывают на власти давление, требуя принять еще более строгие законы, и во многих странах, включая Австралию, Швейцарию, ФРГ и Великобританию, рассматриваются серьезные изменения в законодательстве[131].
С тех пор в Австралии и Великобритании действительно были приняты более строгие законы.
Я надеюсь, что это сравнение будет воспринято верно. Я не пытался доказать, что в таких странах, как Великобритания и Австралия, с экспериментами на животных все хорошо. Это утверждение было бы далеко от истины. Даже в таких странах соизмерение потенциальных выгод с реальным вредом для животных по-прежнему производится с видистских позиций, так что интересам животных, конечно, придается меньшее значение, чем интересам людей. Я сравнил положение в этих странах с ситуацией в США только для того, чтобы показать, что американские стандарты, действующие в этой сфере, чудовищны не только по меркам борцов за права животных, но и в сравнении с нормами, принятыми научными сообществами других развитых стран. Если бы американские ученые взглянули на себя глазами зарубежных коллег, это пошло бы им на пользу. На медицинских и других научных конференциях в Европе и Австралии меня часто отводят в сторону ученые, которые говорят, что, хотя они и не могут согласиться со всеми моими взглядами на опыты с животными, но… Затем они с неподдельным ужасом рассказывают мне о том, что видели во время последней поездки в США. Неудивительно, что в авторитетном британском научном журнале
В 1985 году в американский Акт о благополучии животных были внесены мелкие поправки, ужесточающие требования к моциону собак и условиям содержания приматов, однако реальная проблема контроля над происходящим во время самого эксперимента так и не была решена. Поправками были учреждены комиссии по защите животных, но, в соответствии с неизменным запретом вмешиваться в сами опыты, эти комиссии не вправе влиять на ход эксперимента[133].
Как бы то ни было, следует признать: хотя Акт о благополучии животных был принят более 20 лет назад, он фактически не применяется. Во-первых, ни один министр сельского хозяйства так и не распространил его положения на мышей, крыс, птиц и сельскохозяйственных животных, используемых в экспериментах. Вероятно, это связано с тем, что Министерство сельского хозяйства не располагает достаточным штатом инспекторов для проверки условий содержания даже собак, кошек и обезьян, не говоря уже о мышах, крысах, птицах и сельскохозяйственных животных. По заявлению Бюро оценки технологий Конгресса США, «финансовые ресурсы и персонал, необходимые для реализации Акта, никогда не соответствовали ожиданиям тех, кто считал, что главная цель этого закона – предотвращение или облегчение страданий подопытных животных». Сотрудники Бюро изучили список 112 организаций, проводящих эксперименты, и выяснили, что 39 % из них даже не зарегистрированы в отделе Министерства сельского хозяйства, отвечающем за инспектирование лабораторий. Более того, в отчете Бюро говорится, что это, вероятно, заниженная оценка реального количества незарегистрированных, а значит, и абсолютно неконтролируемых лабораторий, экспериментирующих на животных[134].
Регулирование законами США экспериментов на животных – это непрекращающийся фарс: существует закон, который вроде бы относится ко всем теплокровным лабораторным животным, но реальное его действие, по словам Бюро оценки технологий, «вероятно, не затрагивает большей части животных, используемых в экспериментах». Далее Бюро сообщает, что выведение многих видов из-под защиты закона «представляется искажением намерений Конгресса и не входит в полномочия министра сельского хозяйства»[135]. Это сильное заявление для обычно сдержанных сотрудников Бюро, однако сейчас, через три года после отчета, ничего не сделано для изменения ситуации. В 1988 году в отчете, выпущенном по итогам собрания лучших американских ученых, рассматривалась, но была отвергнута рекомендация распространить закон на всех теплокровных животных. При этом никаких аргументов в пользу ее отклонения не приводилось – это всего лишь очередной пример наплевательского отношения американских ученых к необходимости самого элементарного улучшения условий жизни животных, которых они используют[136].
Похоже, этот фарс не закончится никогда. Но проблема в том, что он совершенно не смешон. Нет никаких оснований считать, что крысы и мыши меньше чувствуют боль, меньше страдают и меньше нуждаются в улучшении условий содержания и транспортировки, чем морские свинки, хомяки, кролики и многие другие животные.
До сих пор, описывая эксперименты в этой главе, я ограничивался пересказом отчетов, написанных самими исследователями и опубликованных в научных журналах. Эти свидетельства нельзя заподозрить в преувеличениях. Однако из-за недостаточного инспектирования лабораторий и отсутствия внешнего наблюдения за происходящим в процессе опытов реальность часто оказывается гораздо страшнее того, что опубликовано в отчетах. Это стало очевидно в 1984 году, когда получили огласку эксперименты Томаса Дженнарелли из Пенсильванского университета. Целью экспериментов было выяснить, какие нарушения мозговой деятельности вызовут травмы головы, которые специально наносили обезьянам. Согласно официальной заявке на грант, обезьяны перед получением травмы подвергались анестезии, так что эксперименты якобы не вызывали у них страданий. Однако участники группы под названием «Фронт освобождения животных» получили другую информацию. Они узнали, что Дженнарелли снимал эксперименты на видеокамеру. После этого активисты проникли в лабораторию и похитили записи. Просмотрев их, они увидели, как находящиеся в сознании (а не под наркозом) павианы пытаются освободиться от веревок, которыми их связали перед нанесением травм. Они увидели, как животные корчатся, вероятно приходя в себя после анестезии, в то время как хирурги оперируют их вскрытый мозг. Они услышали, как экспериментаторы перешучиваются и смеются над испуганными страдающими животными. Видеозаписи оказались настолько обличительными, что министр здравоохранения и социального обеспечения прекратил финансирование опытов Дженнарелли (правда, для этого потребовалось более года упорной работы вашингтонской группы «Люди за этичное обращение с животными» и сотен других активистов[137]). С тех пор стало известно и о других случаях: как правило, информацию предоставлял кто-то из сотрудников лаборатории, чаще всего ценой потери работы. Например, в 1986 году Лесли Фэйн, специалист по уходу за животными из исследовательской лаборатории