Пиня Копман – В XV веке тоже есть (Майсэлэх фун ан алтн йид). Часть 2. Сеньор лекарь (страница 23)
Потом мы сидели с Базилио и девочками, и обсуждали варианты с посещением мессы всем вместе, с Анной Розой и Агатой, только с Анной Розой, или совсем без девочек.
Конечно, наши юные дамы очень хотели и на людей посмотреть, и себя показать. Ну, и не лишним будет напомнить королеве и её окружении о «королевском чуде».
Но были аргументы и против. Юный принц Хуан мог сделать что-то не то, а гнев королевы обрушится на Агату. Были враги у графа, в чьей свите мы как бы состоим. Кто-то из недоброжелателей мог повредить девочкам.
Наконец, про Агату уже слух наверняка прошёл, и у кого-то из дворян с завышенным самомнением могло возникнуть желание привлечь внимание к себе через популярную простолюдинку. Выверты средневекового сознания иногда поражают воображение.
Взять хотя бы «Авильский фарс», когда группа грандов и епископов «низложила» на полном серьёзе чучело короля Энрико. Это ведь, по большому счёту, был акт колдовства. Да и инквизиция (!) нередко сжигала чучела «еретиков», которым посчастливилось выскользнуть из её лап.
Решили, что если пойдут донна Констанция и донна Клара, то и нашим девочкам явиться можно. Только нужно Анне Розе красные пятна подновить. Девочки удалились в свою комнату. Явно начали готовиться к будущему выходу. Базилио, скромно потупив свои хитрые глаза, попросил у меня хереса. Только не креплёного. Я не стал спрашивать, кого он охмуряет. Не моё дело. А вслед за ним пришел дон Педро, принёс шикарный гранёный графин-штоф и попросил у меня наполнить его каким-либо цветным ликёром для графа. Граф, оказывается, отправляется к придворному вельможе, у которого в особняке есть хамам. Наливая красный «Кампари» в хрусталь, я попросил дона Педро самым убедительным образом внушить графу, что пить ему больше копы (120 гр) этой «огненной воды» никак нельзя. Иначе может заболеть тяжелее, чем было только что.
Уехал Базилио одновременно с «папашей».
А я осуществил давнюю задумку: поднялся на третий этаж, а оттуда на крышу гостиницы.
В Гранаде, которую строили разные народы, и крыши разные. В этой гостинице крыша плоская, с невысоким бортиком. Плоская – не значить – горизонтальная. Есть небольшой уклон от центра к краям, а в бортике отверстия для стока воды. А крыта крыша вроде лиственницей. После достаточно жаркого дня доски совсем не горячие. Я лёг на спину и залюбовался небом. Вот, кажется, подними руку – и дотронешься до его поверхности. Луна в последней четверти, но звёзд столько что почти и не темно. Там, сверху, бесконечный мир. А мы тут, – микробы, копошащиеся у подножия этого мира, со своими «великими» планами так ничтожно мéлки… Но вот ведь чудо: в каждом из нас свой огромный мир. И в некоторых он так велик, что может охватить всё это звёздное небо.
Я любовался небом впервые в этом мире. Я им восхищался, и в душе циника, агностика, бессовестного авантюриста невольно рождались слова благодарности Творцу…
Где-то глубоко в душе формулировалось понимание: мы все, и в этом позднем средневековье, где всё подчинено Божьей воле, и в гладеньком XXII веке, где все подчинены Региональным ИИ, – все мы одинаковы. Точнее одинаково ничтожны, если смотреть снаружи, и одинаково бесконечно велики изнутри.
На бортик крыши с карканьем села ворона, разрушив все очарование ночи. Вот-вот, нечего по небесам лазить! Тут и на Земле дел полно. И я отправился спать.
4 августа. Гранада. Суббота: про волка, козла и капусту, Алькасаба, францисканцы и Сиснерос, заказ плаща, обед с горцами.
Проснулся на рассвете с радостной улыбкой. Я здоров! Я полон энергии! Я молод, умён, удачлив! Меня ждут удивительные приключения, замечательные люди… И не фиг валяться!
Почистил зубы мелом с мятой, ополоснул лицо и торс. Надел свежие трусы (сестричка пошила!), лёгкие хлопчатые штаны и рубашку, войлочные боты, подшитые кожей, и побежал. Только тот, кто ощущал тяжесть не слишком здорового 95-летнего тела, может понять как это замечательно – бежать просто так, не по делу и не ради «здоровья», а потому, что можешь. Побегал я не долго. Но всё же лигу (6 км) в горку, навстречу солнцу, отмотал. Ну и столько же обратно. Вернулся мокрым, обмылся, и спустился в кухню за молоком и хлебом. И бегал я не просто так. Я думал.
Я решал задачу про волка, козу, капусту, утлую лодочку и широкую речку. И чем больше думал, тем яснее понимал, что для её решения нужен еще один, дополнительный элемент. Вот что получалось: есть Дворец, Альгамбра. Это один берег. Есть мой замок, а точнее небольшая ферма горцев недалеко от него – другой берег. Есть козёл, – принц Хуан и капусточка для него – Агата. И всё бы просто. Но тут еще есть волчица-королева, которая козла от себя так просто не отпустит. И этот волк (волчица), ежели что, даже за намёк на то, чтоб вырвать козла из-под её опеки, загрызёт перевозчика, то есть меня. Перевозчик для волка не авторитет. А кто авторитет? Кто у нас дрессировщик? Ну был Торквемада. Но я же, идиот, его угробил. Беатрис де Бобадилья и Клара Альварнаэс? Ну да, они советчицы. Но, пожалуй, тут их голос только вторичен. Вот если королева начнёт колебаться, и спросит их мнение – тогда, и только тогда она их услышит. Есть еще Сиснерос и Великий кардинал. И если оба в один голос… Тогда мне обязательно нужно встретиться с Сиснеросом, и как-то его убедить… Но если к кардиналу де Мендосе я могу попасть почти запросто, то как встретиться с Сиснеросом? И тут пришел на ум францисканец, отец Вероний. Уж этот поможет. Нужен только повод. Что там говорил отец Вероний про него? Он любит работать с книгами, глубоко вникая в смысл и рассматривая под различными углами. Любит проповедовать, доносить до людей свои идеи. У него немало друзей и соратников, но он не стремиться их завоёвывать, они сами любят с ним общаться. Любит порядок. И штришок, который завершает картину: он сильно устаёт от пребывания с людьми, но и долго быть в одиночестве не может. То есть – чистый амбиверт, причем, педантичного типа. И понятна теперь его ненависть к иноверцам и еретикам: они ведь нарушают милый его сердцу порядок. Но и как найти с ним общий язык понятно. Есть ключик.
Сначала мне пришлось сходить к дону Педро, который сходу сказал, где нынче подворье францисканцев. Оказалось, прямо на территории Альгамбры, где ранее находился дворец наследников, а в моё время – высококлассная гостиница «Парадор». В бывшем дворце наследников часть помещений используются как жилые, есть часовня, переделанная из одной из башен. Ну и, конечно, служебные помещения. Куда же без них?
А повод? Вот тут и пригодится та самая книга, которую отобрал у мошенника-книготорговца.
После завтрака (хлеб и молоко), снял повязку и осмотрел рану (ранку) Агаты. Молодой здоровый организм. От ранки остался лишь крошечный шрамик, хорошо зарубцевавшийся. А девочка очень милая. Блондинка с рыжеватым оттенком, то есть почти златовласка. Фигурка у неё немного не современная. Сейчас в цене широкие бёдра и мощный зад, а она – как спортсменки моего бывшего мира. Да и грудь для пятнадцатилетней по нынешним временам маловата. Но принцу понравилась, а кто я такой чтобы хулить вкус его высочества?
В этот раз Базилио я с собой не позвал. Просто оделся попроще: скромный служилый идальго. Скромный, но чистый, и оружие и сбруя в хорошем состоянии.
С главой общины иберов Гаргорисом мы встретились, как и договаривались, в конце первой четверти в «верхнем районе», на площади, где сходилось пять улиц. Посреди площади – сильно потрёпанный и неработающий фонтан. Таких останков мавританских времён немало в Гранаде. Поприветствовали друг друга и старик вручил мне мешочек с монетами. Пересчитывать я, конечно, не стал. Сказал только: «Поехали!» До дома майора – всего пару минут на коне. А старейшина района встретил меня всё в той же беседке. Предложил кофе, но я отказался. Он принял у меня два мешочка с золотом, мой и иберский, и сказал: «Сегодня главный по страже, – башелье дон Астигар. Очень недоверчивый. Я лучше сам с тобой поеду». Ему подвели коня, и мы выехали с подворья. Я сказал, что беседовать с горцем будет его старейшина.
Оказывается, старики друг друга хорошо знают. Через полчаса мы с майором и старым ибером подъехали к Алькасабе. Все та же крепостная стена из красноватого кирпича. Хотя часть её – явно более старая, из чуть обтёсанных гранитных глыб. Кое- где щербины, и обновлённая кладка. Видно, мавры знатно меж собой повоевали. Над всей крепостью царит Надзорная башня. Ворота, – заглублённые в стену, из дуба, укреплённого железными полосами. Примерно через час старики выехали за ворота крепости. Я всё это время напряженно строил схемы разговора с Сиснеросом. Сделать из него хотя бы временного союзника было бы уже успехом. А уж втянуть полностью в лечение принца Хуана – это план максимум. Но это, пожалуй, было бы чудом. С другой стороны, у меня в потайных кармашках котарди оба моих чудных препарата, – и ДМТ и оглупин. Каждый флакончик прикрыт комочком хлопка, который, в свою очередь, прикрыт провощенной шелковой тканью, которая сверху прикрыта шёлковым платочком. Если нужно, я без труда беру в руку платок из-за пазухи, чтобы вытереть что-то с усов, бороды, висков, или бровей человека рядом. Вежливая фраза о крошке, или мошке, аккуратное движение и извинение… И вещество из флакона выливается в хлопок, и попадает на лицо собеседника. Я готов работать и с фанатиком веры, и с фанатиком государства, и даже с амбициозным и лицемерным святошей. Вооружён и очень опасен.