Пиня Копман – В XV веке тоже есть (Майсэлэх фун ан алтн йид). Часть 2. Сеньор лекарь (страница 19)
Немножко неудобно перед кардиналом Мендосой. Этот момент с девицей я ему не рассказал. Но на исповеди он ведь сам мне никаких вопросов о служанке не задавал. А что до плотского греха, то тут я совершенно чист. Хотя об этом немного и сожалею. Вспомнил девицу Энкарниту, и, заехав в Аль Байсин, вновь стал обходить лавки аптекарей. Мне нужен экстракт из шпината, миндаля, или что-то еще, с ощутимым содержанием гиалуроновой кислоты. Это для женщин. Пигментные пятна под жарким испанским солнцем не редкость. А для мужчин мне нужны еще средства для перевязки и мягкой дезинфекции, дезодорирующие и противовоспалительные. Лето в Испании – жаркая пора. Мы с сестричкой росли, можно сказать, на улице, в нормальных условиях. Не изнежены, как благородные сеньоры, моемся и купаемся каждый день, и каждый день отдаём в стирку нательное бельё. Но раздражения всё равно появляются.
К моему удивлению, лавка мориска в конце дня в четверг открыта. Сообразил, что соседи настучат в инквизицию, если заметят хоть незначительные признаки соблюдения мусульманских обычаев. Скупился у него и у морана. А вот лавка француза была закрыта. Эта часть квартала, выходящая на сливную канаву, состоит трёх улиц, втекающих в неё, и называется «Бакалея». На ней целая галерея лавок с бакалейными товарами. «Бакал» арабское слово, означающее сушеную траву или пряность. Вот в этих магазинчиках и лавочках пряности, кофе, чай, приправы, а также орехи, рис и изюм. А в одной из лавок посуда, и, что особо порадовало, стеклянные бутылки. Стекло было простое и мутноватое, но почти прозрачное. А главное, несколько разных объёмов, в том числе так нужные мне куартильо (пол литра). Я таких купил сразу дюжину.
И словно ветерком от крыла Фортуны повеяло: книжная лавка. Захожу в полуподвал. Очень мило. Ни одной книги. А зачем на вывеске книга нарисована? Старичок-сморчок, бровастый и носатый, смотрит как на таракана. Впрочем, здесь тараканов просто игнорируют. Ну, как на клопа. Я и вправду не похож ни на студента, ни на писаря. Но пытаюсь с ним заговорить на «умные темы». Не верит. Тогда я прямо спрашиваю: «Какие книги по медицине у тебя есть?» А он посмотрел на меня с интересом и с недоверием. Потом во взгляде проявилась хитреца. Кого он видит? Юного дворянчика, с мечом и в кольчуге. Такой и на испанском, по его мнению, должен читать по складам. И он мне говорит со знакомым греческим акцентом, с каким иногда Базилио говорит, кривляясь: «Список на греческом книги великого медикуса древнего Востока Авиценны. Но это дорого, юноша. Десять флоринов». Подумаешь! Что не пойму сам, Базилио поможет перевести. Требую: «Покажи!» То, что он показывает – не книга. Так, тетрадочка листов на пятьдесят. Ну, я разозлился. Достал кинжал и с размаху воткнул в стол рядом с его рукой. Старик задрожал, а я сказал, сильно понизив голос, почти шипя: «Ты над сеньором посмеяться вздумал? Обманывать? Мне альгвасила звать, или самому тебе нос обрезать? Здесь и десятой части ни одной из книг «Канона» нет. Знаешь, старик, я передумал. Я не трону тебя. И альгвасила звать не буду. А позову доминиканцев. Как раз от них еду. И один из моих знакомых служит в трибунале Святой инквизиции. В твоей лавке не обманом пахнет. В ней пахнет ересью». Вот тут старика проняло. Наверняка рыльце в пушку. Его заколотило крупной дрожью. Он упал на колени и почти навзрыд заговорил… с еврейским акцентом: «Сеньор! Сеньор! Простите! Я оговорился. Можете забрать эту книгу просто так!» Я усмехнулся: «Нет, так просто не отделаешься. Тащи сюда сейчас всё, что есть у тебя по медицине. Всё! И на всех языках, особенно на греческом, арабском и иврите, да хоть на китайском. Если я увижу что-то, достойное внимания – считай, ты заново родился!» Через полчаса я вышел из лавки с той тетрадочкой, которая оказалась переводом части второго тома Ибн Сины, Небольшой книгой на арабском «Трактат о составе лекарств» Галена и приличным трактатом на иврите о болезнях крови, основанном на том же «Каноне». Заплатил мошеннику 5 флоринов. Но оно того стоило. Теперь мне намного легче будет ориентироваться в современных названиях минералов и трав.
На одной из лавок в этой галерее увидел над дверью искусно вырезанный силуэт крылатого быка.
Казалось бы – ересь, телец, которому поклонялись. Но нет. Крылатый бык – один из символов святого Луки. А в это время «гильдией Святого Луки» назывались несколько торгово-ремесленных объединений Юга Италии, связанных с шелковым ткачеством и торговлей.
Так что зашел, и не зря. Шелковые ткани дороги, но всё относительно. Шёлковые ткани, которые вывозят арабские купцы из китайского Зайтина примерно равны по цене их весу в золоте. То есть один эстадаль (примерно 11 кв. м.) весит в среднем 185 кастельяно (860 грамм) и стоит (в зависимости от плотности, цвета, узорности) от 100 до 250 флоринов. А шелк итальянских мануфактур, хотя и уступая немного в яркости и узорности, стоит почти втрое дешевле. Я-то точно знаю, что уже через 20-30 лет цена на китайский шелк упадёт втрое, а цена на итальянский – в два раза. Но хорошее нижнее бельё нам с сестричкой, да и Базилио, и Агате нужно уже сейчас. И я купил белую мягкую шелковую ткань, похожую на атлас, на 8 флоринов. Сделаю сестричке рисунки, и пусть она вместе с Агатой шьёт всем нам трусы.
Вечер.
В Аль-Байсине вечером общая расслабленная атмосфера. Многие в конце дня, когда прохладный воздух веет с гор и чуть стемнеет, идут друг к другу в гости. Женщины выходят на балконы или присаживаются у окон. Да, это уже характерный элемент испанской архитектуры 15 века: на всех более-менее приличных улицах балкончики на уровне второго этажа, или хоть одно широкое окно. А мужчины выходят на улицы, естественно, полюбоваться на дам. Или стаканчик вина выпить в таверне. То есть «таверна» – заведение для среднего класса, где можно и покушать, и выпить, и со знакомыми посидеть. Кабаки для бедных назывались «попѝна», или «аустерия» (это названия ещё со времён Древнего Рима), – чад, шум, пьянка и драки. Но их еще называли «таберна», как бы насмехаясь над порядочностью. Были еще гостиницы «посада» – обычно двухэтажные, с продажными девками. Впрочем, в бедном квартале и таверна могла быть и кабаком, и бардаком. Но Аль-Байсин всё же квартал (а, точнее, район) более благопристойный. Некоторые жители выходят вечером даже просто подышать воздухом. Почти все настроены доброжелательно. По крайней мере такое я наблюдал в Мадриде и уже несколько дней в Гранаде. А вот в еврейском квартале Толедо такого не было.
Лавки, едва чуть темнеет, закрываются, зато таверны держат двери открытыми. И публичные дома, которых вроде и нет, но эту роль выполняют те же таверны. Названий у улиц почти нет. Ну, то есть, наверно, есть у местных чиновников. Но люди называют как придётся. Я знаю в Гранаде только улицу под названием: «Королевская дорога», которая петляет по Аль-Байсину, доходя через пол города до Дворца. В основном она совпадает с водосливными канавами. Над многими лавками на этой улице фонари. Ну не совсем фонари, а небольшие масляные светильники.
Длинный день был, однако. Я вернулся в гостиницу уже почти в темноте. Тем не менее успел проведать еще двух пациентов. Агата сказала, что рану совсем не ощущает. Ну и я повязку снимать не стал. Завтра проверю. Папаша в постели, чувствует себя хорошо. Обсуждает какие-то дела с секретарём. Я их прервал, осмотрел и прослушал графа, и сказал, что ужин у него должен быть лёгким, лучше всего рыбным. Перед сном ему следует выпить чашку разбавленного водой один к одному горячего красного вина с мёдом и корицей. А завтра хорошо бы сходить в хамам. Напомнил о том, что кто-то явно желал ему зла. Так что про осторожность и про охрану забывать не след.
Потом в десять из полулитровых бутылок засыпал разные вещи: в основном корочки цитрона и лимона, сушёные ягоды можжевельника, В две, – полынь со смолой мастикового дерева и с тростниковым сахаром. Залил все это самым крепким самогоном, примерно 65-70 процентов. Потом посмотрим получится ли что-то дельное.
А перед сном я зашёл к девочкам в спальню, выложил перед ними шёлк, и растолковал, как сшить трусики и шортики-брэ (потому что на верёвочках), и ночнушки-камизы для них, и трусы для меня. Потом с сестричкой и Агатой по очереди читали молитвы по молитвеннику, а после я им рассказал сказку про Али бабу и 40 разбойников. Конечно, в самом мягком варианте, где Марджина напоила разбойников маковым соком, а стражники посадили их в зиндан.
Когда девочки удалились в спальню, я поработал с оружием и снаряжением. Осмотрел свой серый «наёмничий» наряд. Нормально, можно еще хоть полгода носить. А «багрового франта» я вообще еще не одевал. Не та у меня роль. И придется приобрести еще комплект походной одежды, а нынешний отдать в стирку. Хотя… что там с папашей Агаты? Нужно навестить Геласия. Помнится, в каком-то музее видел я куртку: комбинация ткани и
кожи…
Голова потяжелела, и я уснул.
3 августа, Гранада. Пятница: ибер, майор, беседа с Базилио, выкуп в 100 золотых, старейшина Гаргорис, кожевенник, граф выздоровел, крыша.
Хотя вчера лёг спать поздновато, но проснулся еще перед рассветом. Лишь край неба чуть посветлел. Я был бодр как-то по- особому, будто ждало впереди что-то радостное.