Пиня Копман – В XV веке тоже есть (Майсэлэх фун ан алтн йид). Часть 2. Сеньор лекарь (страница 17)

И, только пройдя эту дверь мы оказались в личной комнате кардинала. На возвышении – кровать с балдахином, частично прикрытая шелковой ширмой с цветными рисунками. Там видна еще одна дверь, вероятно вход в санблок. Слева почти на пол стены большое окно, выходящее в небольшой зеленый садик. А у правой стены, как бы в нише, алтарь, десяток икон и большое распятие на стене. Сам кардинал сидел в кресле возле окна и читал небольшую книгу. Он был в бархатном халате поверх белой рубашки, и расшитых бабушах. Седые волосы в беспорядке, а лысина блестит, как полированная. Взглянув на нас, он поманил меня ладонью, и захлопнул книгу, заложив её закладкой. Выглядел Мендоса много лучше, чем в последнюю нашу встречу. Я, поклонившись, попросил разрешения поцеловать его руку, а кода он позволил, сказал: «Су Эминенсия (Ваше высокопреосвященство)! Позвольте осмотреть Вас и прослушать». Он в ответ спросил: «Ты ведь тот юноша, что помогал мне в хамаме. А еще мне доложили, что ты первый определил мою болезнь подсказал, как лечить. Откуда такие знания в столь юном возрасте?»

Я ответил: «Ваше высокопреосвященство! Я вам рассказывал, что жил в Толедо. Так получилось, что отец мой, рыцарь Леонардо Дези, всё время был на войне, а здоровье мамы Катерины, после рождения моей младшей сестры, было очень слабым. Поэтому мы жили в доме еврея, лекаря Ицхака, снимая полдома. Это было девять лет назад. И мама находилась под надзором этого лекаря. А еврей Ицхак был знатным лекарем. Его и к Вашему высокопреосвященству вызывали, когда случился пожар, и ожоги получили и Вы, и несколько Ваших слуг» Кардинал кивнул: «Припоминаю этот случай. Мой камерарий тогда посоветовал мар Ицхака, потому что наш постоянный лекарь уехал по делам. Он сказал, что лекарь сей хоть и жаден, но учён. И его лечение помогло, хотя некоторые мои помощники ворчали, что негоже… Впрочем, то неважно. Так продолжай!» И я продолжил: «Я ухаживал за мамой, когда от нас ушла служанка. Так-то, по дому убиралась и готовила еду служанка мара Ицхака. Так получилось, что Ицхаку я понравился. Сперва он учил меня латыни, еврейскому и арабскому, давал мне читать разные книги, а потом обсуждал, что там написано о болезнях и их лечении. Книг у него было много. А у меня неплохая память. И я много читал. Потом, когда приходили больные, он стал меня допускать как помощника, при осмотрах, и даже самому позволял проводить осмотр, и рассказывал о разных лекарствах и способах лечения. И я помогал ему готовить и мази, и тинктуры. Вот так я у него стал учеником. Его ученик к тому времени сам стал лекарем, и уехал. Вот, собственно, и всё». Кардинал спросил: «А этот лекарь Ицхак, он жив сейчас?» Я ответил: «То мне не ведомо. Отец приехал и забрал нас неожиданно, мы даже не попрощались толком. Но, незадолго до того, мар Ицхак с несколькими другими евреями обсуждали: нужно принять христианство, или уезжать из Испании. Никто из них не был фанатиком, но и менять веру они не очень хотели. И очень боялись инквизиторов. По слухам те по любому доносу тащат на костёр. И чем все их споры закончились – не знаю». Де Мендоса посмотрел на меня, пристально, словно в душу заглянуть хотел, и, чуть сощурившись, и спросил: «А ты как считаешь, они должны были поступить?» Я ответил тотчас же, не задумываясь: «Переходить в иную веру, чтобы сберечь своё добро? Это же предательство! Я уважал мара Ицхака за его знания и умения, и за его доброе отношение к нам. Отец не всегда вовремя присылал деньги за дом и наше содержание, но мар Ицхак ни разу не пытался нас выгнать, и кормил всегда одинаково. Но если бы он перешёл в нашу веру неискренне, я бы его уважать перестал».

Кардинал тяжело вздохнул: «Молод ты еще, жизни не знаешь. Но выучил тебя твой учитель неплохо. Так что приступай к осмотру!» и тут же добавил, обращаясь к стоящему рядом доминиканцу: «Скажешь секретарю, чтоб проверили насчет лекаря, еврея Ицхака, и мне доложили». И опять обернулся ко мне: «Начинай!»

Я проверил пульс, осмотрел язык и ушные раковины, через линзу радужку и веки, пальцы и ногти. Оттенки желтизны еще сохранялись. Но это были явно остаточные явления. Потом я попросил его обнажится по пояс. Мендоса позвал монаха, который всё время стоял шагах в трёх от нас. Оказывается, рубашка на кардинале была в духе того времени, то есть вообще не расстёгивающаяся. Так что монах помог старцу снять халат, потом снять рубашку, и из соображений какого-то целомудрия обернул её вокруг чресел. Мне в голову сразу закралась крамольная мысль: «Как же Мендоса заделал троих детей при таком целомудрии?» Но дело я своё делать продолжал. Осмотрел ключицы и подмышки, уши, простукал грудь, продавил живот, прослушал с помощью трубочки легкие и бронхи. Потом прослушал еще со спины. И решил бы, что все очень неплохо, и пациент на пути к выздоровлению. Но в силу психиатрической привычки провёл пальцами по краям спины сверху, снизу и по бокам. Так выявляется, через чувствительность, нервная реакция. И неожиданно реакция оказалась нарушенной. Тогда я проверил на реакцию грудь, живот, плечи, руки. И определил характерные реакции нарушений нервной проводимости, и даже ослабленность реакции на сжатие руки. Некое нервное расстройство, неясного происхождения. Человек ведь устроен очень рационально. Все части организма как-то друг с другом связаны. И все видимые реакции о чем-то сигнализируют. Бледная кожа это не просто отсутствие загара, но, зачастую и проблемы с селезёнкой. А злое выражение лица не только реакция на плохого человека, но и дисфункция желудка.

А вот такие признаки туннельного синдрома, – это невропатия, в том числе подагра, которая характеризуется отложением в различных тканях организма кристаллов уратов в форме моноурата натрия или мочевой кислоты. В основе возникновения лежит накопление мочевой кислоты и уменьшение её выведения почками.

Я попросил кардинала помочиться в прозрачный сосуд. А потом попросил брата Паблиуса одеть кардинала, и стал подробней расспрашивать про мочеиспускание, ощущения, приостановки и выход камней: когда, как, с какими последствиями. Ну и, конечно, про боли и тошноту. Короче, по крайней мере три признака указывали не только на камни в желчном пузыре, но и на камни в почках. А кардиналу-то больше 60 лет. Что тут будешь делать? Попросил бумагу и стило. Монах принёс через минуту.

Напряг память, вспомнил «Морена». Записал: Корень «Rubia tinctórum». Потом вспомнил совершенно дебильную рекламу минеральной воды, и небольшой скандал в сетях из-за этого. Как же называлась та вода? Что-то связанное с Пиноккио… Кажется, Карабас? Нет, Кабрас. Солан де Кабрас. В рекламе говорилось о древнем источнике, так что он уже, вероятно есть. В горах Куэнко. Записал. Вспомнил еще одну ягоду: брусника. Тоже записал: Vaccinium vitis-idaea. Эх, а как насчёт многосоставного бальзама? Нет, слишком сложно. И парнẏю не устроишь. А как в хамаме? Можно, наверно. Не повредит наверняка. И записал: хамам. Потом попросил вызвать писца и записать установленные признаки, диагноз и рекомендации. Через минуту прибежал тот парень из канцелярии, что был постарше с крошечным столиком о двух ногах, закреплённом ремешком на шее. К столику была прикреплена чернильница и зажатая деревянной планкой стопка бумаги. Я начал: «Су Эминенсия (Ваше Высокопреосвященство)! У Вас было обострение желчно каменной болезни, – и я перечислил признаки, и изменения на сегодняшний день. – И оно благополучно лечится. Но эта болезнь у Вас не сама по себе. Она часть общего расстройства организма, выражающегося еще и в мочекаменной болезни». Я вновь приостановился, потом перечислил все обнаруженные признаки проблем с нервными реакциями, и мочеиспусканием и с уратами. Затем продолжил: «В свое время великий медик Гиппократ сказал: «Мы есть то, что мы едим». К сожалению, приходится добавить: и то, что мы пьём, и то, что мы делаем. Чтобы облегчить организму борьбу с этими недугами, Вам придется серьёзно менять образ жизни. Во-первых, это касается еды. Следует исключить из еды копчёности, острые и солёные блюда, жареное мясо, жареное тесто, пиво, кофе и крепкий чай. И это не на неделю, а на многие месяцы». Я говорил, а писец тут же записывал. Писал он мелким почерком, но очень быстро, успевая за моей речью. Когда он вопросительно на меня взглянул, я продолжил: «Чтобы усилить кровоток, и вообще укрепить организм, необходимо много гулять на свежем воздухе. Под «гулять» я имею в виду двигаться, ходить, но не сидеть. Не менее двух часов в день, но лучше – три. А лучше всего: час по утренней прохладе и два часа вечером.

Вечером, по возможности каждый день, тёплая ванна, погружаться в воду по грудь. От четверти до получаса. Вода должна быть не очень горячей, но такой, чтобы тело ощущало тепло. Сидеть в течении дня нужно поменьше. Если устали – лежать лучше, чем сидеть. Все знают о Вашей любви к книгам. Мне неприятно Вас огорчать, но на ближайший год я очень не рекомендую Вам сидеть при чтении книг. Среди ваших помощников наверняка найдется хороший чтец. Будет неплохо, если он будет читать, а Вы – прохаживаться рядом. Есть одно упражнение, очень полезное для Вашего организма: подтягивание или растягивание. Например, подтягивание на планке. Ноги при этом не должны отрываться от земли. Планку могут держать Ваши помощники. А при растягивании Вы становитесь спиной к помощнику, руки вверх держите на планке. А помощник, придерживая планку, наклоняется вперёд. Начните с двух-трёх раз в день, по утрам, и доведите до десяти раз. Однако это не дóлжно делать через силу». Я снова сделал перерыв для писца, затем продолжил: «Далее: здесь я написал латинские названия двух растений. Корень травы «Rubia tinctórum» – натереть мелко, и заваривать как чай, заливая закипевшей водой. Листья ягодного кустарника Vaccinium vitis-idaea и перетёртые ягоды заваривать так же. Отвары настаивать ночь, затем пить стакан каждого отвара в день. Лучше – установить такой порядок: одного настоя стакан утром и другого, – вечером. Ваш лекарь должен контролировать состояние здоровья хотя бы раз в неделю, проверяя наличие в моче уратов. Если камни, или песок, или растворённые ураты вышли с мочой, в приёме отваров делаете перерыв, чтобы организм отдохнул.