Пиня Копман – В XV веке тоже есть (Майсэлэх фун ан алтн йид). Часть 2. Сеньор лекарь (страница 11)

Алесандро поставил на поднос четыре серебряных стакана, и налил в них из кувшина разбавленного холодной водой вина. Принц выпил первым, остальные – за ним.

Потом принц сказал мне: «Рассказывайте, сеньор Леонсио».

Я объяснил, что любой хороший лучник, или арбалетчик из засады минимум с сотни шагов может поразить командира отряда, или вельможу. И чтобы не случилось беды впереди должен ехать разведчик. Без дозорного-наблюдателя и в первом, и во втором случае обходиться никак нельзя. Причём дозорным должен быть не солдат, а опытный лучник, охотник, или егерь. Рассказал, как ехали мы с графом от Гадора до Гранады. Тогда дозорных было два, и ехали они впереди отряда за лигу (6 километров), чтобы первый остался наблюдать за опасностью, а второй мог вернуться и предупредить отряд.

Принц сказал с юношеской самоуверенностью: «Я не трус! Я не боюсь врагов!». На что я возразил: «Есть большая разница между предусмотрительностью и трусостью. Врага, который идёт на Вас открыто, Вы встречаете лицом к лицу. Врага, который нападает на Вас из засады Вы должны победить умом. «Избави нас от Лукавого», – просим мы Небесного Отца. Просим уберечь нас от Лукавого не потому, что боимся, а потому, Враг хитёр и действует обманом. Вот перед обманом, как и перед врагом в засаде, в какой-то миг мы можем оказаться слабее. Проявлять разумную осторожность, – означает быть на стороне Бога против Врага рода человеческого». Тогда Хуан спросил, видимо, в шутку: «Мне теперь и во дворце с дозорным ходить?»

Я ответил, что во дворце тоже нужна осторожность, как солидарность с Богом. И не «дозорный», но слуга. Только нужен совсем другой человек, чем в поле, или лесу. Во дворце нужен тот, кто хорошо знает как все устроено, какие слуги должны чем заниматься, какая мебель где уместна. Рассказал байку про японских «шиноби», один из которых залез в доспехи чучела самурая, а другой сутки сидел в дерьме сортира, чтобы поразить «цель» копьём снизу. Еще я рассказал про ассасинов-исмаилитов, которых как бы нет, но только они всё равно есть. И если турки, мавры и прочие арабы-сунниты их не признают, то шахи персов и сейчас, после ухода монголов, не выдают и используют. А некоторые роды венецианцев и прочих итальянцев вполне могут поддерживать связь с персами, и заказать ассасина для устранения того, кого они посчитают врагом.

Тут как раз раздался гул колокола. Это был колокол церкви Сан-Сальвадор, то есть бывшей мечети в центре Аль-Байсина. Так в Гранаде узнавали время полудня. И, словно по сигналу колокола, послышался шум на дороге со стороны города. Это Базилио на своём коньке вел караван из трёх мулов. На одном из них сидел подросток, которого я раньше в гостинице не видел. А мальчик был симпатичный, с красивым личиком, большими синими глазками. Одет он был по тогдашней моде, в сильно обтягивающие двухцветные шоссы и бархатную котарди с буфами. А волосы под парчовой шапочкой были роскошного золотого цвета.

Привезли они небольшую кальдеру (котёл) с «пучеро».

Пучеро – крестьянское блюдо. Мясной суп с пряностями. Крестьяне его творят из всего, что осталось несъеденным с прошлого дня: бобами, или горохом, или какими угодно овощами, и обрезками колбас и мяса нескольких сортов. Ну, а настоящие повара используют лучшее мясо, лучшие колбасы и овощи. Настоящий вкус суп набирает на второй день. Тогда это уже и не суп, а мясо с овощами и густой желеобразной подливкой. Жрут его с удовольствием и бедняки, и сеньоры. Но особенно военные, и особенно в походе. Вкус самый разный, но очень насыщенный.

Кальдеру установили на железную подставку, а под ней разожгли хворост. Еще были свежие лепёшки, и несколько кувшинов сидра. Ну, и, конечно, куча простой керамической посуды. Базилио, которого я представил принцу как своего греческого друга и помощника, сына епископа из Алеппо, стал распорядителем стола. А симпатичный мальчишка сперва помогал вместе с Алесандром, разливая пучеро по плошкам. А потом Базилио достал из-за пазухи дудочку из черного дерева с серебряным мундштуком, похожую на блокфлейту, присел на камешек, и стал наигрывать весёлые мелодии популярных плясовых песенок. А затем передал флейту мальчику, который сперва неуверенно, а потом все ловчее и звонче стал на ней играть.

Тут сходу подключился Базилио, отстукивая ритм ложкой на керамической плошке. Гвардейцы через пару минут запели. Песенки были, скажем так, не совсем приличные. То и дело встречались припевы, типа: «А девица, подняв юбку, говорит: «Давай!», или «В неё копейщик копьецо без промаха вонзил» с вариантом, что мечник возил в подружку «свой длинный меч». И, что примечательно, от подобных песенок краснели из всех присутствующих только принц и мальчишка флейтист.

Впрочем, какой мальчишка? Я не сразу разобрался, меня гульфик в заблуждение ввёл. Но была это та самая Агата, которая со вчерашнего дня моя служанка. А одежда на ней, – тот костюмчик мальчика-пажа, что пошил маэстро для Анны Розы, перед нашим приездом в замок графа. Только шоссы, которые висели на Анне Розе мешковато, обтягивали ножки Агаты как влитые. Ох! Мы ведь договаривались с Базилио, что он её оденет в платье служанки гостиницы. Но с момента, когда я понял, кто это, меня самого шибануло похотью. Аж покраснел. Ну, то есть почувствовал, как щеки горят и дыхание затруднилось.

И это было совсем некстати. Из мозгов вылетели все планы дальнейших занятий с принцем, всякие методы втереться в доверие. Я встал с травы и отошел к роще. Нужно было прийти в себя. Отошел чуть подальше, чтоб заодно и отлить излишки жидкости. И тут до меня дошло: какая, к хренам, похоть? Это чувство было совсем другое. Чувство опасности.

Ох, как я рванул к месту стоянки. При этом, сорвав барет, еще умудрялся крутить им в воздухе. Заметил моё ненормальное поведение первым хефе Карлос. Он скомандовал, и гвардейцы, всё бросив, рванули к своим лошадям. Когда я добежал до своего коня,

они уже прикрыли принца корпусами своих. Еще через пару вздохов принц тоже был на коне. Я сказал, утихомиривая дыхание: «Принц, возможно там, за поворотом дороги опасность. Я не знаю, что там, или кто там… Шум… слышал. Но, на всякий случай, Вы с гвардейцами и сеньором де Карденас заедьте, будьте добры, поглубже в рощу, и двигайтесь осторожно поближе к городу. И я махнул рукой в сторону Гранады. Дон Карлос, если позволите, пусть проедет со мной вперёд, но держится поближе к опушке, меж деревьев. А сеньор Александро и Базилио со слугой остаются здесь, и изображают отдыхающих путешественников. Это будет приманка. На всякий случай. Есть опасность, или нет, не знаю. Но, как говорят у нас в Толедо: «Бог помогает лишь тем, кто сам не зевает». Быстро одел кольчугу, вскочил на коня, натянул тетиву и сказал: «Сеньор де Куэрво, поехали!»

Я поехал по дороге, а хефе гвардейцев скрылся в тени деревьев.

Перед самым поворотом дороги чувство опасности усилилось. И я инстинктивно повернул коня влево, поближе к опушке рощи.

Уже заехав за первые деревья, в просветах, увидел, не очень вдалеке, метров за 500 примерно, отряд. Впереди отряда, шагах в ста, трусѝл на муле монах. Ну, монах как монах, ряса коричневая, капюшон тоже. Капюшон накинут на голову. Начало августа, полдень, жара. Ладно, бывает. Может, он солнца боится? А вот что на ногах – видно плохо. Должны быть сандалии, но ряса скрывает ступни. Смотрим дальше. В отряде человек двадцать. Или больше. Те, что сзади всё время перемещаются. Не наёмники, не воины. Сброд. Одеты кто во что. То же с доспехами и оружием. Но всё же, насколько вижу, кольев или, там, мотыг нет. Пеших нет. У всех, кроме монаха, лошади. Уже у двоих за спиной видел арбалеты. Луков, или саадаков не видно. Но и наёмников-ландскнехтов среди них нет. И аркебуз не видно.

Первый, вслед за монахом, чуть впереди всего отряда – воин. На плечах плащ, под ним кольчуга. Меч… нет, не видно какой. Сапоги со шпорами. Не мавр. На голове бонет, усы, борода. Этот и есть, вероятно, главарь. Вот отряд остановился метров за 200 от поворота. А монах, хотя и подтянул удила, но едет вперёд. Он от меня шагах в пятидесяти. А вот и твои ноженьки. Ноженьки-сапоженьки. Ты не монах. Ты разбойник, ряженый под монаха. И отряд этот – разбойники. Не банда ли это цыгана, которого вчера повязали? Как там его… Мигель!

Так, монах от поворота дороги вернулся к своим. Он, должно быть заметил стоянку и путешественников. Их там всего трое, одна лошадь и четыре мула. Если я правильно рассчитал, сейчас монах поедет вперёд, к отдыхающим путешественникам. Будет их отвлекать. А человек пять-шесть, по одному, по два, между деревьями будут подкрадываться, а потом набросятся. Во тут-то, между деревьями, я их и положу… Жаль, что стрел у меня только пятнадцать. Но, может повезёт, и хоть один из этих пяти-шести будет лучник? Мне ведь всего стрел шесть-семь не достаёт.

А остальная банда будет ждать с той стороны поворота. Тут мне на плечо ложится тяжёлая рука. Дон Карлос подкрался. Думал, наверно, я не слышу его и его лошади.

Я говорю, снизив голос почти до шёпота: «Хефе, я вас слышал всё время. Это не мавры, не наёмники. Просто бандиты. Но и они опасны. Вы сейчас так же, крадучись, двигайте к нашей приманке. Монах, который к ним сейчас едет, не монах. Тоже бандит. Они справятся и сами. Но лучше Вы проследите. А то случайности разные бывают. И ехать Вам лучше вот так же, за деревьями, не выезжая на дорогу. Монах этот, похоже, у них разведчик, и очень хитрый, и осторожный. Дон Карлос развернул лошадь и скрылся за деревьями. Благо, подлесок у этой рощи хорошо порос травой, а кроны шелестят листвой. Так что и ход коня не слышен, если специально не прислушиваться.