Пиня Копман – В XV веке тоже есть (Майсэлэх фун ан алтн йид). Часть 2. Сеньор лекарь (страница 13)

И Хуан с улыбкой мне говорит: «Какое поучительное занятие у нас получилось, сеньор Леонсио! Вы научили нас ценить лучников. Но и сами получили урок, как ценить мечников». Он засмеялся, разворачивая коня. И вдруг раздался глухой звук удара и Агата за спиной принца высоко вскрикнула. Из её спины торчит арбалетный болт. Первым среагировал хефе. Он заорал: «Арбалетчик! Стефан, Яго, взять его!» Два гвардейца поскакали в сторону рощи.

А к Агате бросился Базилио. Она уже начала падать, но карлик ловко подхватил её, сходу перевернул и вырвал болт из кирасы. Ну да, рост у карлика невелик. Но сила… Потом он прижал девочку к своей груди, кинжалом срезал ремни, которыми крепилась кираса. Чуть отстранившись, мощным движением распахнул и сорвал с одной руки котарди. Только пуговицы посыпались. Агата была в белой рубашке, и на спине, примерно на ладонь выше поясницы, расплывалось красное пятно. Тут уж я решил вмешаться. Крикнул: «Базилио, дальше я! Держи так!»

Из одного кармашка вытащил бутылочку с аква витой, из другого обернутый провощенной бумагой «перевязочный пакет». Осторожно распоров кинжалом на спине девочки рубашку, обильно залил рану аква витой, наложил подушечку и, обмотав тело перевязочной лентой, закрепил её двойным узлом. Запахнув рубашку, а потом надев на вторую руку и запахнув котарди, сверху перевязал запасной тетивой.

И я, и Базилио все манипуляции делали так, чтобы своим телом максимально прикрывать не характерные для парней выпуклости Агаты. Да и были они не очень выдающиеся. В это время гвардейцы уже вернулись. Один из них вытирал тряпкой кровь с клинка. Гвардеец, которого разбойник ударил в бок, отделался, видимо ушибом. Под коттой у него хорошая кольчуга с поддоспешником.

Я попросил у Алесандро на время покрывало, которое тот раньше использовал как подстилку. Когда Базилио сел на своего конька, я уложил покрывало перед ним, и умостил сверху Агату, чтобы Базилио мог её поддерживать.

Я сказал: «Простите, Ваше Высочество, за наши сегодняшние занятия. Если Вы не возражаете, мы заедем ненадолго в гостиницу. Я лишь помогу разместить раненого слугу, и возьму кое-что с собой. Но в Альгамбру мне придётся приехать вместе с Вами. Я должен отчитаться и принять кару за то, что подверг Вашу жизнь опасности».

Принц лишь кивнул.

Примерно через четверть часа мы подъехали к гостинице.

Я предложил Хуану заехать и выпить чаю или кофе, но тот отказался.

Агату, приняв у Базилио, я отнёс в комнату к сестричке. Я сказал Анне Розе, что в спину девочке попала случайная стрела, но ничего не повредила, и все в порядке.

Сестричка хотела меня и Агату допросить с пристрастием. Но я сказал, что девочке нужны тишина и покой, а я сейчас присоединюсь к картежу принца, который ждёт у ворот гостиницы. Сестричка сразу посерьёзнела, и молча приняла мои распоряжения о дальнейших действиях. На самом деле панцирь неплохо сдержал арбалетный болт, и рана на спине Агаты была глубиной не более двух сантиметров. Но это ж средневековье! Базилио я сказал: «Я сейчас еду во дворец. Королева может сильно разозлиться за сына. Казнить не казнит, но в темницу посадить может. А там, в роще и возле – двадцать трупов. Нужно собрать трофеи, да и лошадей. И лучше сегодня, а то мало ли кто захочет лапу наложить. Причем лошади и имущество того десятка, что за рощей, ближе к гостинице это добыча гвардейцев. Впрочем, двое – это заслуга молодого Де Кантанилья. Если меня посадят в темницу – доставишь их в Альгамбру, хефе гвардейцев дону Карлосу Куэрво. Ну, и графу Алонсо всё расскажешь».

Мы обнялись, и я пошел сдаваться. Только саадак оставил в своей комнате, да взял литровую бутылку моего Абсента и по флакончику оглупина и ДМТ.

Лжемонаха нагрузил на круп коня один из гвардейцев.

До Альгамбры мы ехали почти час. Улицы Гранады были полны народа.

Я попросил хефе доложить о происшествии, сдать разбойника кому положено, и сообщить, что я прошу удостоить меня аудиенции с Королевой, или с Беатрис де Бобадилья, маркизой де Мойя.

Ждал я домике, где отдыхали гвардейцы, заступающие на охрану замка. Ждал долго. Уже стемнело, когда зашел гвардеец и позвал меня за собой.

Маркиза Беатрис полулежала на подушках в курительной комнате. Примерно такая же была у графа Алонсо в его замке в Валенсии. Перед ней невысокий столик с несколькими примитивными наргиле. То есть теми, у которых трубка прямая, из бамбука. Ей прислуживала негритянка. Наверно, это граф их тут приучил, а сам у турок нахватался. Маркиза указала мне на коврик напротив себя. Спросила: «Знаешь, что это?» Я ответил: «Я курил у графа Алонсо». Тогда она приказала: «Асква (исп. Уголёк), разожги!» И негритянка умяла зелёный комок в чашку наргиле, накрыла его сеточкой, сверху уложила кусочки угля и разожгла его лучинкой.

Я опустился на подушки, и втянул воздух с ароматным дымком. Да, они используют примерно одинаковую смесь: перечная мята с коноплёй и мелиссой.

Беатрис сказала: «Лео, я тебя просила вовсе не о таком. Объясни, зачем ты потащил принца за город?» Я рассказал о пикнике, где должна была прислуживать симпатичная девица, переодетая в мальчика. Потом только оставалось случайно раскрыть маскарад. Прямо как в одной из плутовских новелл. В Гранаде и рядом с ней полно войск. Кому могло прийти в голову, что разбойники совсем страх потеряют? Беатрис горько усмехнулась: «Мальчик! Войска эти хороши в лагере, где их железной рукой держат офицеры. А когда они выходят из лагеря – это разбойники и есть. Королева сперва очень сердилась. Потом решила, что принцу даже на пользу посмотреть не только на придворных, но и на «народ». Она сама ходила смотреть, как пытают и допрашивают разбойника. Потом по её приказу приехал алькальд из города. От него королева узнала, что главаря именно этих разбойников ты и схватил. И теперь не знает, то ли тебя награждать, то ли наказывать. Тебе ещё повезло, что Фернандо она в дела воспитания сейчас не допускает. Тот бы сам тебя зарубил. Езжай пока. Я еще поговорю с Изабеллой. Говоришь, «плутовская новелла»? А что, неплохо. Небось это твой карлик придумал?» Я кивнул. Беатрис продолжала: «Кстати, Домитила о нём спрашивала. Ты ему скажи, чтоб он женщину не разочаровал. Вот прямо сегодня и скажи. А сейчас езжай. И во дворце не показывайся. Я за тобой пошлю, когда понадобишься»

Я вернулся в гостиницу расстроенный. Сестричка и Агата спали. У них была одна, но достаточно широкая кровать.

Я нашел Базилио, и сказал, что ему предстоит весёлая ночь. Он, в свой черед сообщил, что лошадей нашли всего 20, плюс мул, на котором был лжемонах. Оружия, доспехов и всяких прочих вещей – полная телега. Причём, очень неплохие трофеи. Видно, бандиты везли еще и награбленное в город продавать. Завтра к полудню в гостиницу заедет купец чтобы всё купить. Торговаться с ним будет хозяин гостиницы. За всё хозяину гостиницы – десятая часть. Потому что и лошадей, и оружие тоже собирали его люди. Получим деньги, и половину отдадим хефе гвардейцев.

Пришлось найти еще бутылку, и обеспечить Базилио хересом, с которым тот и отправился навещать Домитилу.

А я пошел к графу.

«Папаша» (папаша то он не мне, но он этого, надеюсь, никогда не узнает) сидел в приёмной комнате своего блока. Выглядел он не очень. Комнату освещали два шандала-пятисвечника, так что было светло и хорошо видно. И я увидел, что лицо у графа отёчное, взгляд тусклый, пустой. А тело периодически сотрясает дрожь. Он сидел в кресле, но не в привычном халате, а в чем-то меховом. И пил вино из хрустального стаканчика. Рядом со столом стоял его секретарь, дон Педро де ла План, и, похоже, глядел на графа с жалостью. А на столе лежала папка с бумагами и несколько свитков.

Все мысли у меня из головы выветрились мгновенно. Я хотел посоветоваться. Вообще было много вопросов. Но тут с тоской подумал, что, по нынешним временам, любая болезнь может этого человека сгубить за несколько дней. А он ведь мне нравился. При всём цинизме и расчётливости, он был из лучших людей в этом серпентарии.

Я сказал: «Добрый вечер, падрино! Добрый вечер, сеньор де ла План! Простите, что мешаю Вашей работе, но я вижу, что Вам, падрино, нельзя работать. Никакие богатства и связи здоровья не заменят. Я ведь говорил Вам, что кое-что в делах здоровья понимаю. Так вот, Вам срочно нужно бросить все дела и ложиться в постель. Только скажите, давно ли заболели, и отчего?» Граф молчал. Такое впечатление, что он меня и не слышал. Был в себя погружён.

За графа ответил его секретарь: «Граф повёл себя сегодня крайне неосмотрительно. Он устроил тренировочный бой с капитаном гвардейцев, и затем разгорячённый, облился холодной водой из фонтана, выпил ледяной воды, да потом стал на сквозняке. Уже через час его стала пробирать дрожь, но он всё храбрился, и только когда стало темнеть поехал домой. И отказывается ложиться в постель, как я его ни просил».

Тон у дона Педро был как у няньки, укоряющей малого дитятю.

Я подошёл поближе, и пощупал лоб и горло больного. Ну, как и ожидалось: температура высокая, но не потеет. Миндалины воспалены.

Я сказал: «Дон Педро, речь уже идёт о жизни. Пожалуйста, позовите сюда хозяина гостиницы, а я побежал за лекарствами».

У меня уже был неплохой набор трав. Я взял всё, чтобы сбить воспаление и, конечно, кувшин с самым крепким раствором спирта. Когда вернулся, хозяин гостиницы Жермен переминался с ноги на ногу, а граф угрюмо смотрел на вышедшего из повиновения секретаря.