Пиня Копман – В XV веке тоже есть (Майсэлэх фун ан алтн йид). Часть 2. Сеньор лекарь (страница 10)

Базилио мне пришлось будить самым бесцеремонным образом. Он, вероятно, привёз меня в гостиницу, а потом закатился к друзьям, или еще к кому-то. Слуга на конюшне сказал, что вернулся карлик поздно. А граф – чуть не под утро. Мы с Базилио взяли кувшин молока, пару только что испеченных лепешек, и, сидя под оливой, карлик растолковал мне, что я вчера недопонял. Оказывается, дон Педро использовал старый, еще времён древнего Рима закон «Adoptio», по которому я усыновил Агату. В ином случае жена Геласия, Имельда имела бы право забрать несовершеннолетнюю из услужения, а деньги бы мне должен был Геласий. Вот такие нынче странные законы. Рабства нет. Но продать ребёнка вот эдак заковыристо можно.

Потом мы составили план, как познакомить принца Хуана с Агатой. Пришлось мне еще пойти и разбудить сестричку, поделиться задумкой и попросить помочь. Агата ночевала в её комнате, и спали они на одной кровати. Разобрав, чего мы хотим, Анна Роза даже раскраснелась от воодушевления. Итак, подготовка к спектаклю началась.

Я надел свою дорожную одежду, кольчугу и шлем. Взял лук и двадцать стрел, меч, три кинжала, оседлал коня и поехал во дворец.

Принца я ждал у Винных ворот. Еще раз подивился мастерству арабских мастеров. Если всматриваться в переплетения резного орнамента на полотнах ворот, были видны контуры дев, как бы прячущихся от нескромных взглядов. Наконец Хуан выехал за ворота. На нём была богатая стальная кираса с кольчужной юбкой, наколенники и сапоги со стальными накладками. На голове открытый шлем с нащёчниками и козырьком. Его сопровождали офицер с «благородной сединой» в волосах на голове и в бороде, в дорогой кирасе с золотой инкрустацией, четыре гвардейца в красно-желтых коттах со львами, и еще два паренька. Один моего, примерно, возраста, но покрупней, в доспехах, как и принц, но попроще и не блестящих, а второй, помельче, в точно в такой же одежде, в какой принц был вчера, то есть в серебристой парче. Офицер держал копьё с квадратным красно-жёлтым флажком, с черным орлом.

Я поклонился, не слезая с коня, пожелал принцу доброго дня и переспросил: «Ваше Высочество, Вы по-прежнему согласны провести сейчас полевые учения за городом? Они займут время до вечера, но нам туда подвезут еду, и мы сможем подкрепить силы».

Принц согласно кивнул и громко представил меня: «Сеньоры, это сеньор Леонсио Дези де Эскузар! Он знатный лучник. По поручению моей матери королевы он покажет нам своё мастерство, а также расскажет о возможностях лучников и о том, как им можно противостоять. Поскольку среди мавров немало умелых лучников, нам эти знания могут пригодиться. Поехали!»

И мы поехали к той роще, в лиге от гостиницы, где я уже пару раз тренировался с десятником наёмников Генрихом.

Здесь Хуан представил мне офицера и двоих своих спутников. Офицер был «хефе» (командир отдельного небольшого отряда) дон Карлос де Куэрво.

Из ребят старшего звали Альфонсо де Карденас, сын видного военного и чиновника, близкого королеве, Гутиерре де Карденаса. Альфонсо был пажом принца, вместе с младшим братом Диего, то есть был частью «малого» двора, который уже стал образовываться.

Вопреки существовавшему, казалось бы, писанному закону XIII века «Семь партид мудрого короля Лансеро», названному еще «Зерцало», пятнадцатый век – время, когда «двор» короля всё еще не имел структуры. Просто толпа высших вельмож королевства. Постоянные функции имели очень немногие. Назначался, к примеру «Канцлер» – начальник канцелярии и держатель печати. Был «кастеллан» – комендант замка, где жил король и командующий его охраной, «майордом» – управляющий двором, хозяйством и распорядком дня. И был еще «Верховный Аделантадо королевского двора»», то есть как бы Главный судья, или, точнее, верховный помощник короля по судебным вопросам, ответственный за принятие апелляций на вынесенные прочими судьями приговоры. Но и у них ясных должностных обязанностей не было. Эти четверо были одновременно и «слугами», получая зарплату, и высшей частью «двора». Вот и братья де Карденас были «официалами» принца, то есть имели признанные должности. Группы прочих, то есть вельмож и просто известных королю дворян, были лишь «искателями милости», даже когда имели вполне определённые должности как в королевстве, так и в отдельных его частях.

Монарх остальному «двору» зарплату не платил. Дарил подарки, кормил за своим столом. Иногда назначал на высокие должности в королевстве, или давал временные поручения.

Отец Альфонсо, к примеру, имел немало официальных должностей от королевы Изабеллы, включая должность «бухгалтера». Впрочем, эта должность означала лишь, что он контролирует поступление доходов от каких-то определённых «поместий», то есть лично королевских земель, или от вассальных территорий, а также от определённых видов сборов.

А пажи Хуана участвовали в официальных церемониях, и, по возможности, развлекали принца. Вот и Диего де Карденас разделял с принцем любовь к музыке, а Альфонсо приводил к нему менестрелей и прочий сброд, который якобы повышал культурный уровень.

Тут фокус в том, что вельможи и дворяне жили не только за счет доходов от своих имений, но и кормились от должностей.

Король ничего не был обязан «двору», вельможи «двора» не были обязаны королю, и могли в любое время уйти. Но тот, кто ушёл – не мог получить ни заданий, ни должностей, ни милостей от короля.

А вот младший из сопровождающих принца, Алесандро де Люшон, баронет, был слугой принца. «Слуга» имеет от монарха жилье (кров), питание и зарплату (стол), и одежду (покров). У него есть место службы и обязанности. Что до «стола» и «покрова», то слуги, в основном, доедали то, что не доели королевские дети, и носили одежду после королевских детей. И королева тщательно следила, чтобы её дети не одевали одну одежду более трёх раз, и количество блюд на столе было вдвое от того, что могли съесть принцы. Двор и слуги друг друга презирают, друг к другу ревнуют, при возможности пакостят и, когда никто не видит, стараются спровоцировать. Это мне рассказала сестричка со слов сестры графа. Высказать предпочтение одним – нажить врагов в других. Впрочем, были и исключения: один из братьев мог состоять в слугах, а второй относиться ко двору.

По краю рощи проходила дорога от Гранады на северо-восток. А с другой стороны был обширный луг, и за ним каменистый склон. Я остановился на лугу шагах в тридцати от ручейка.

Здесь и раньше останавливались путешественники. Видны следы былых стоянок и костров.

Алесандро быстро соскочил с коня, и стал его разгружать. Сзади к седлу у него было провязано свёрнутое покрывало. Он тут же его расстелил на траве, закрепив колышками, подошёл к коню принца и замер. Командир гвардейцев хотел воткнуть копьё с флажком в землю, чтоб обозначить присутствие принца. Я попросил принца так не делать. Зачем привлекать к себе излишнее внимание? Мы делом будем заниматься.

Потом объяснил Хуану и его офицеру, что намерен делать. «Посмотрите, Ваше высочество, и вы, сеньоры: вот недалеко от нас идёт дорога из Гранады. Через милю она сворачивает за рощу и поднимается в гору. А дальше раздваивается. Представьте себе, что отряд мавров, ну, то есть ложных христиан, намерен тайно проехать в Гранаду. Они могут ехать с юго-востока, от Нечестивой горы, или с северо-востока. Но непременно перед тем, как проникнуть в Гранаду, остановятся в этой роще, чтобы отдохнуть, послать разведчиков, или посыльного, который встретиться с их шпионом в городе. Итак, мы с Вами едем по дороге, а Ваши гвардейцы, изображая мавров, прячутся на опушке рощи за самыми толстыми деревьями. Они разглядывают нас, чтобы напасть, и высовывают из-за деревьев только свои шлемы. Да не рукой, а на палке, или на мече. Вы, Ваше высочество, встаньте впереди шагов за сто, чтобы наблюдать и за моими действиями, и за маврами».

Я отъехал метров на 200 назад, подождал, пока все займут позиции, и тронулся по тропе. Когда первый шлем показался из-за дерева, я вытащил лук из саадака, натянул тетиву, наложил стрелу и выстрелил, естественно, сбив шлем. Всё это за два вдоха.

Юный Мисаэль был великим талантом по стрелковой части! И, конечно, сбил три остальных шлема еще за три вдоха.

Затем я поменял вводные: «Важное лицо» в окружении стражи едет по дороге, а лучник на него «покушается». «Важное лицо» – изображал кожаный мешок, прикрытый шлемом и кирасой принца, которых тот не пожалел для опыта. Его (мешок), офицер прикрепил ремнём впереди себя. Я хотел что-то придумать, чтобы обезопасить гвардейцев и офицера от случайности, или рикошета. Но они отказались. Эдакое гвардейское лихачество: «Нам смерть нипочём!». Я встал за одним из деревьев на опушке, а отряд рысью помчался по тропе, отъехав сперва метров на 300. В мешок, я, естественно, попал с первой стрелы за 200 метров. Гвардейцам только казалось, что, взяв охраняемого «в коробочку» они его надёжно прикрыли. Моя стрела пробила мешок между кирасой и шлемом, выйдя чуть не до половины, и едва не достав до лица офицера. Потом я подъехал к покрывалу, спешился, снял с лука тетиву, а с себя кольчугу. Расседлывать коня не стал, только подпругу расслабил. Приблизились принц и его сопровождающие. Они тоже спешились и расслабили подпруги. Гвардейцы держались чуть поодаль, а Хуан сел на покрывало первым, и пригласил сесть меня, хефе гвардейцев и Альфонсо де Карденас.