Пиня Копман – В XV веке тоже есть… Часть 1. Возрождённый (страница 7)

В общем, история почти правдивая. Леонардо Дези убит, и мною похоронен. А вот где – вспомнить не могу, был ранен в голову. Мать умерла три года назад и похоронена в церкви Святого Себастиана в Толедо. А то, что Церковь сгорела и все записи тоже сгорели, так при чем здесь мы? Лекарь Ицхак жил в Толедо, но сейчас уже уехал, скорее всего в Фес, к родственникам: испугался инквизиции.

Магиры, наша семья, были в общине как бы чужими. Кузнецы-оружейники, – замкнутая семья со множеством секретов. А теперь все Магиры погибли, кроме самых младших детей.

. Ну, до того, как мне исполнилось 13 лет, я играл с другими мальчишками. А после меня видели глава отряда самообороны, пятеро дружинников, старейшина, коэн, да пару стариков. Так что разоблачить меня некому. А уж Хану тем более.

Мы всегда можем сказать, что не получили хорошего образования, и у нас нет благородных манер, потому что жили небогато, с больной матерью. А отец всегда был на войне, или на службе.

И все время мы играли друг перед другом семью идальго. И иногда со смехом поправляли то фразу, то выражение лица, то жесты. Впрочем, долго так сидеть не стали. Хана, то есть, уже Анна Роза стала задрёмывать.

Я перенёс её в телегу. Потом рассыпал заранее заготовленный хворост полукругом, перед и за стоянкой, чтобы нельзя было подойти к нам неслышно. Лошади засыпал в торбу овса. Забросал землёй угольки костра, чтоб не выдали нас, и задремал, привалившись к колесу.

Проснулся, как и хотел: перед самым рассветом, когда край неба слегка посветлел. Убрал с пути хворост. Впряг лошадь в телегу, и, когда небо посветлело наполовину, тронулся в сторону дороги. Ехать до неё не спеша было почти час. Не доезжая немного, я разбудил Анну Розу заставил её сбегать в кустики, потом сполоснул заготовленной водой руки и лицо, и мы поели холодной паэльи.

Я был в кольчуге и легком шлеме на голове. На плечи накинул грубый плащ, так, чтобы он увеличивал фигуру. Анну Розу посадил на ящик и тоже накинул плащ, а рядом поставил огромный палаш. Старался сделать так, чтобы и сзади и со стороны казалось, что в телеге едут два здоровых воина, в броне и с оружием. То ли мне удалось создать видимость, то ли так везло, но весь день мы ехали без остановок и без приключений.

Вечером, за 2 часа до заката, мы подъехали к большой стоянке перед паромной переправой через реку. Чуть в стороне от стоянки начиналась большая деревня, или маленький городок. На том берегу был городок побольше. У переправы стоял пост стражников с казармой.

Эта переправа и была границей королевства Валенсия.

Вы спросите: что за чудеса? Что за королевства в Испании? Но это, господа, пятнадцатый век, эпоха лишь чуть цивилизованного феодализма! Пройдет еще не меньше ста лет то легальной, то подспудной войны между феодалами и королями, прежде чем в Европе укрепится сама идея абсолютизма. А пока что даже супруги Фердинанд и Изабелла правили как бы вместе, но и вполне раздельно: Изабелла правила Кастилией и Леоном, а Фердинанд правил Арагоном, Каталонией, Валенсией и кое чем еще. И все это, заметьте, вполне самостоятельные королевства, то есть феодальные владения. Фердинанд (он же Фернандо) правил, но ни единого управления, ни единых налогов установить никак не мог. И примерно то же было по всей Европе. Любой барон – король на своей земле. И законы королевства исполнялись, лишь пока феодалы были с ними согласны. Или их не заставляли согласиться.

Вообще-то до конца XVI века в Европе не было даже четких границ, таможни и определенных таможенных пошлин.

И таможенная пошлина, то есть плата за въезд и ввоз товаров взималась либо сеньором этой земли, либо, от имени короля, откупщиком. Чтобы взимать эту плату, дорогу перегораживали рогаткой. Так называлось бревно на ко́злах. Ну, и возле рогатки стояли несколько вооруженных стражников и сборщик пошлин – мытник.

Валенсия имела статус отдельного королевства и взимала пошлину за въезд из прочей Испании. Соответственно и Кастилия имела свой пост при въезде из Валенсии. Причем, если в самой Валенсии мытника и стражу содержал откупщик, то со стороны Испании стража была королевская, и следила, кроме прочего, за тем, чтобы из страны не вывозилось золото, пушки, и стальное оружие. Заодно и выявляла врагов королевства. Например, капитан стражи на этом кастильском посту носил значок «Святого братства» Эрмандады. Эрмандада – это отряд добровольной самообороны поселка. Но, при поддержке королей, Эрмандады стали немалой силой, истребляли баронов-разбойников, и усиливали королевскую власть. Борьба с маврами, ради которой создавались изначально эрмандады, заставляла их объединятся с крестоносцами, особенно с рыцарями религиозного Ордена Святого Иакова (на испанском Сантьяго), которые должны были охранять безопасность паломников. Эрмандаду можно было бы назвать полицией на волонтёрских началах, или добровольно-католическим обществом защиты порядка. Во главе стояли частично знать, частично различные чиновники как отдельных городов, так и провинций, и всей Кастилии. Содержались эрмандады во многом за счет казны. Но и свой доход имели, как вот такой «капитан» на границе, который покупал свою должность. А должность его потом и кормила.

Пошлина шла королю, за исключением жалованья капитана и стражников.

Я, конечно, не был преступником и не вёз ни пушек, ни золота. Правда, несколько десятков стальных клинков в моей телеге лежало. Но идальго верили на слово: если сказал, что запрещенного к вывозу нет, значить – нет. И все же что-то меня тормозило. Чутьё, наверно. И я ему доверял.

Потому, не доезжая до кастильского пограничного поста, свернул в сторону городка. Остановился возле съезда со стоянки. На стоянке размещалось больше двух десятков повозок: телеги, возы и крытые фургоны. С некоторых из телег и возов купцы, или крестьяне что-то продавали. Я присматривался к купцам. Моё внимание привлекла отдельно стоящая группа из телеги и крытого воза. К телеге были привязаны сзади три лошади. На этой телеге сидел неплохо одетый пожилой купец, похожий на битого жизнью вояку, рядом с ним милая женщина средних лет, а чуть сзади слишком красивый юноша. Так вот, судя по позе, по движениям, вообще по очертаниям фигуры, это не юноша был, а девушка. Такие лица бывают только среди евреек, или знатных арабок. Меня не проведёшь!

Ха! Вот он, мой шанс! Женщина в мужской одежде! Да всего шестьдесят лет назад, в куда менее набожной Франции, Жанну Д’Арк за такое на костре сожгли. Видно, зачем-то очень нужно этой красавице убраться из Кастилии. Я и подумал, что она из марранов, то есть крещенных евреев, разоблаченная в соблюдении еврейских обычаев инквизицией. Таких и сжигали, в основном. Что-то подсказывало мне, что нужно ей помочь.

Я насыпал в торбу овса и надел её на голову нашей лошади, а затем сказал Анне Розе: «Сиди, где сидишь. Если увидишь что-то опасное, или необычное, свисни, как ты умеешь. Я поговорю с купцом, и, может, удастся сильно облегчить нам и дорогу, и дальнейшую жизнь».

Я быстро переоделся и осмотрел себя. Молодой идальго в куртке-котарди и штанах из зелёного бархата, в неплохих сапогах со шпорами. Завязки куртки распущены на груди, и видны плотного плетения кольчуга и белая шемиза под ней. На голове бархатный баскский берет (чапела) с соболиной кисточкой. На поясе у меня короткий меч в изукрашенных ножнах. Вид явно небедный. На лице улыбка. Я-Леонсио тоже «добряк». Ну, пошел!

Не спеша подхожу к повозке купца.

– Любезный, – вежливо, но всё же чуть покровительственно обращаюсь к нему, – хочу я с вами кое-что обсудить.

Купец смотрит на меня без интереса и почтения, даже чуть презрительно, как опытный воин на новобранца. И он, оказывается, не пожилой, а старый. Дело не только в седине. На руках и шее пигментные пятна, птоз тканей лица, выпирание вен. Да я в свои 95, пожалуй, не хуже выглядел.

Но всё же он слезает с повозки и вежливо спрашивает: «Чего желает молодой сеньор?» Говорит на кастильском наречии с чуть заметным акцентом.

Это хорошо. Он не назвал меня «Вашей милостью», как угодливо обратился бы к дворянину простой купец, то есть достоинства не роняет. Но и не назвал «юным», то есть признаёт моё право на самостоятельные решения.

И я говорю ему: «Я вижу у вас лошадей. Моя лошадь, к сожалению, пала в дороге. Хотел бы купить у Вас вон того вороного. Готов заплатить двадцать флоринов».

Мне действительно нужен верховой конь. Иначе какой я «кабальеро»? Так будет проще проехать сквозь пост. Но важней проверить, есть ли еще кто-то под тентом воза. А там явно кто-то есть. Сам купец ездит на крупном немолодом коне. Невысокая кобылка белой масти явно назначена для женщины. А вот для кого молодой и нервный жеребец, с аж лоснящейся черной шкурой? Подозреваю, что на возу его всадник. Может, это кто-то из знатных арабов, или марранов. В Валенсию бежит. Там инквизиция не особо лютует.

Если я не ошибся, то купец коня не продаст. Двадцать флоринов – не очень низкая, но и не достаточно высокая цена для покупки такого породистого скакуна на дороге. У купца меж бровей появляется складка. Он не хочет мне отказывать. Ведь я назвал нормальную цену, и отказ могу принять за оскорбление. Но он не может продать.