Пиня Копман – В XV веке тоже есть… Часть 1. Возрождённый (страница 6)

И да, в книгах не врали. Христиане были грязными и воняли. Оба рыцаря, видимо, мылись хоть иногда. А простые воины не мылись вовсе. В их одежде ползали вши. Так что запасы одежды я отбирал лишь из вещей наших родичей. А христианскую сжег всю. Зато в мешке моего дяди был почти новый комплект из зелёного бархата: котарди и штаны. Мне чуть великоват, но под ремнями и не видно.

А, кстати, подштаники и на наших, и на христианах одинаковые. Я знаю теперь, они называются «брэ».

И еще, – наш капитал увеличился на 11 золотых флоринов, 8 полуфлоринов, полтора десятка серебряных реалов и около сотни белых мараведи. Один золотой флорин у менялы шел за 14-15 серебряных реалов. За въезд из другого королевства с лошади и всадника взималось мыто в 10-15 белых мараведи. Ну, конечно, со знати никто бы требовать мыто не посмел. С лошади и телеги или воза от 1 до 5 реалов, в зависимости от груза.

Как я вспомнил, под ложным дном нашей телеги был тайник, в котором наша семья везла своё главное богатство: сорок длинных толедских клинков. Толедской сталью весь мир стал восхищаться только в XVI веке. Но наша семья ковала «толедские» клинки уже много лет. Железо выплавлялось из лучшей руды, которая добывалась со склонов Сьерра де Сан-Мемеде. Затем шло обогащение его части углеродом и последующей проковки от трёх до шести слоёв твёрдого железа и мягкого. Это была основа, сердечник клинка. Рецепты, включающие цвет руды и её обработку, все присадки, качество угля, развесовку, время каждой из операций и другие детали технологии, заучивались наизусть как молитвы, и хранились в семье в большой тайне. Потом к сердечнику приваривались полосы лезвия из более мягкой стали, и всё еще раз проковывалось, с выделением дола, превращаясь в клинок. Гарды, ручки и навершия, – это работа для других специалистов. Простой клинок от «особого» отличался и качеством, и толщиной сердечника и качеством стальных полос лезвия. Именно «особые» клинки нашей семьи были «толедскими». Пока шла война, и на оружие был высокий спрос, наша мастерская выковывала и продавала 40-50 простых клинков (не мечей, а только клинков!) в год и 20-30 «толедских», с особой выделкой. А разница в цене у них была в три раза! Особо ценились в последние годы клинки для бастардов (швейцарских длинных полутораручных мечей) и рапир. В мастерской было 3 мастера, 3 старших и 6 младших подмастерьев.

Мы были большой и весьма зажиточной семьёй. Но еще пять лет назад один из вероучителей, цадик Авраам Александрийский, своим письмом предупреждал всех евреев Испании, что нас ждёт беда, Вавилонское пленение. И хотя старейшины общин говорили, что это всё глупость и мусульманский обман, наши деды решили «толедские» клинки не продавать, а хранить на чёрный день.

Королевским указом вывоз стального оружия за пределы Кастилии был запрещен. В Валенсии наш длинный клинок стоил примерно 100 реалов. Так что, продав 40 клинков в этом городе, мы могли получить 4000 реалов, то есть 285 флоринов. А это большой дом с садом и мастерской.

Но самое интересное, – это то, что я нашел в вещах того из рыцарей, который стоял выше всех на пригорке с копьем, на котором был флажок. Всего три документа. Это был, во первых, ордер Фердинанда II Арагонского от 1491 года на ленное владение Кастль Эскузар, в бывшем Гранадском эмирате, с присвоением идальго Леонардо Дези титула «Сеньор де Эскузар». Во-вторых, это было письмо субдиакона церкви Святого Себастиана в Толедо от 1490 года о захоронении умерших от поветрия Катарины Дези, 35 лет, Леонсио Дези, 14 лет и Анны Розы Дези 7 лет. Аббат сообщал, что останки захоронены с северной стороны кладбищенского двора, и расходы на обряды составляют 2670 мараведи.

И. наконец, в-третьих, это было письмо виконта Алонсо Дезире де Ферруссак от февраля этого, 1492 года, в котором тот сообщал, что вернулся из долгого путешествия в Османскую Империю, где представлял Арагон при дворе Султана Баязида II, и был бы рад принять у себя своего племянника Леонардо. Была там и приписка после официальной подписи «Захвати детей. Я их представлю моему королю».

С пальца этого рыцаря я снял золотой перстень-печатку, на котором, на фоне щита была стрела, пронзающая полумесяц, и надпись «Desi». Слово это, – сокращение от латинского «desiderium». На латыни, на французском и на испанском означает «Желание», или «Мечта».

У меня в голове стал складываться рискованный, но всё же заманчивый своими перспективами план…

Трупы в яме я забросал ветками, а потом, уложив сверху кучу хвороста поджег. Было непросто, потому что хворост был сырой. Но я очень настойчивый. Туда же, в огонь, я скинул одежды с тел. Дым рассеивался в низинке, и со стороны его никто увидеть не мог. А тела теперь дикие звери долго не растащат. Не любят звери запах гари.

Попросил Ханочку прочесть со мной кадиш, а потом «Эль мале рахамим», а еще попросил у Всевышнего не оставить и нас, сирот, своей милостью.

Потом я сказал:

«Хана, мы теперь остались вдвоём против всего мира. Против всех людей.

Ты видела, как на нас нападали две ночи назад. Но не прискакали солдаты, не пришли алькальды чтобы нас защитить. Бандиты убили тогда маму, дядю и тётю, нашего старого деда и украли маленьких братиков и сестричек. Никто нам не помог. Сейчас на нас напали рыцари и их воины. Напали не потому, что мы им что-то плохое сделали, а потому что мы верим в Бога не так, как они хотят. Поэтому они могут нас ограбить и убить, и ничего им за это не будет.

Мы с тобой не боимся смерти, потому что наши души в руках Божьих. Но мы не должны отдавать им свои жизни просто так. Они сильнее нас. Но мы, Хана, умнее и Бог нас любит больше.

Я молился и просил совета у Бога, и Он мне помог и дал совет.

Мы должны притвориться, что мы такие же, как они. Мы должны говорить, как они, делать всё, как они, и даже молиться, как они. Бог сказал, что Он один, и как ты его ни называй, ты всегда в душе обращаешься к нему.

И вот сейчас мы возьмём себе другие имена, чтобы нас не узнали.

Ты будешь Анна Роза и тебе 9 лет, а я буду Леонсио, и мне 16 лет. Ты должна быть вежливой, но манерной девочкой из благородной испанской семьи. Ты ведь немало видела таких в Толедо. И говорить ты должна только на Castellano. Я тоже буду говорить только на этом наречии. И буду вести себя как юный заносчивый идальго.

Запомни хорошенько: никто из посторонних не смеет к тебе прикоснуться без твоего или моего позволения. И ты ни к кому не смей прикасаться. Есть еще много правил. И я тебе все их расскажу. Но это главное: говорить только на кастильском, всего бояться и ни к кому не прикасаться».

––

Дополнение

Испанские монеты конца XV века

Мараведи – материал медь, или биллон «белый».

1 белый мараведи = 2 медным. Медные почти вышли из употребления. Называется всё равно «медь».

Реал – материал серебро. На самом деле сплав, но называется в всё равно «серебро». 1 реал = 30-33 белым мараведи

Флорин – золото. 1 флорин = 14-15 реалов=420-470 мараведи

Доблан, кастеллан, добла. Старые монеты, но еще в ходу. Золото. 1 добла = 20-22 реала

Шаг третий. Примерка личин

30 июня-1 июля 1492 г. У реки Баррако де Корчетельё. Леонсио Дези

Потом я поднял и помыл котел, набрал воды и разжег костёр. Мы приготовили валенсийскую паэлью из вяленого мяса с рисом. Поели, и оставили достаточно, чтобы хватило на целый день на завтра. Мы весь вечер перекладывали вещи в телеге. Все вещи, которые можно было бы продать, как собранные мною после боя, так и наших родных, годные для продажи, всю лишнюю амуницию, доспехи и оружие разложили в большие деревянные коробки и два сундука. И поставили их к краям телеги и сзади так, чтобы, если вдруг на нас нападут, эти коробки и сундуки могли прикрыть нас от стрелы или копья. Свою лучшую одежду, обувь, личные вещи и документы, которые не могли бы нас выдать, разложили в два кожаных баула. Сверху, не упаковывая, оставили части дорожной одежды, простую расхожую обувь и по два плаща. В этой одежде мы могли бы сойти как за бедных идальго, так и за простолюдинов. Их сложили снаружи, ближе к передку телеги. В еще один баул я уложил амуницию, доспехи и оружие, которое могло пригодиться в дороге, если я буду выдавать себя за сеньора. И его тоже положил ближе к передку. Документы родителей и родичей сожгли.

Разговаривали только на кастильском. Благо, мы оба на нем говорили чисто, как, впрочем, и на ладино и на местном арабском, который называют то магрибским, то берберийским, то марокканским. Мы также владели и разговорным каталанским. Это диалект испанского, больше похожий на французский. Просто часть наших родичей приехала из Каталонии, а мы набрались от их детей. Время от времени я читал одну или другую молитву из молитвенника (на латыни), и мы оба вслух её повторяли.

А еще я придумал нашу историю. Я повторил её себе и сестричке вслух несколько раз: Наш отец Леонардо Дези, был воином, и, пока шла война с маврами, дома появлялся редко. Меня всему учил его бывший солдат Мигель, инвалид лучник. Мама часто болела и умерла три года назад. Мы жили в съемном доме в Толедо, принадлежащем еврейскому врачу, маррану Ицхаку. Врач ухаживал за мамой, пока она была жива. Меньше месяца назад отец, наконец, к нам приехал. Отец уже стал сеньором де Эскузар, и у него были деньги. Он собирался оставить нас его дяде, на время. Когда он получил Эскузар, какой-то вельможа потребовал отдать это владение ему. Отец отказал и опасался нападения, и с нами ехал отряд в девять воинов. Но по дороге на нас напали. Напали воины в шароварах и чалмах. Но это были не мавры. Все друг друга убили. Я тоже сражался, но меня лишь ранили. Перед боем сестричку на лошади отправили в рощу. А я после боя её нашел и похоронил нашего отца. В бою меня ранили в голову, и над бровью рана. И Анна Роза всё это твёрдо запомнила.