Пиня Копман – В XV веке тоже есть… Часть 1. Возрождённый (страница 3)

Проведу-ка я инвентаризацию!

Одет неплохо, ткань мягкая. Штаны из более грубой коричневой ткани, широкие, как шаровары. Прощупал. Под штанами, естественно, подштаники. И, слава Творцу, пенис! Но подштаники не похожи на нормальные трусы, а просто широкий кусок ткани, который сзади продет между ног и спереди засунут за верёвку, которая заменяет резинку трусов. Вместо ремня на штанах длинный шарф, или кушак. Видел в исторических фильмах, в таких одеждах турки ходили. На лице бороды и усов нет. Пол лица в корке, наверно залито кровью, Волосы на голове вроде есть, но они убраны под косынку. На шее, на шелковом шнурке мешочек с чем-то типа камушка. Итак, на мне не чёрный плащ колдуна и волшебной палочки не видно. Но наруч на руке, убитая лошадка и отсутствие удобного белья вызывает подозрение, что эпоха с моей не совпадает. Более того, в студенческом клубе мы не раз устраивали исторические реконструкции «чтобы лучше понимать прошлое». Благо, вещи там переходили из поколение в поколение, ну а те студенты, что побогаче, еще кое-что прикупали из «достоверно исторического». И я начинаю подозревать, что за период времени мне достался.

Ладно. Встаю на четвереньки, и осторожно выглядываю из-за прикрывающих меня лошади и, вероятно, её всадника.

Ага, с той стороны пригорок, и на ближнем ко мне склоне с десяток воинов с лошадьми. Все лежат мёртвые, не шевелятся. И это не спецназ в брониках, не космодесантники в скафандрах, и даже не пехотинцы в шинелях. Это рыцари в латах. Ну-ну!

Что там, за пригорком, не видно. Но, если бы шёл бой, я бы расслышал. А так деревья шумят, птички чирикают, даже жужжит кто-то, несмотря, что дождь накрапывает. Но ни звона железа, ни храпа коней, ни голоса людского.

Судя по подсыхающей под конем и на мне крови, бой был не больше часа назад. Были ли еще вояки, или все друг друга перебили, – неясно.

И на вопрос «Когда я?» ответ почти готов: времена доспехов, рыцарей и лучников. Средневековье.

Это важно. Потому что я не вояка. Служить в армии мне не довелось. При мне обязательную службу уже отменили, а идти служить просто так, когда никто стране не угрожает, смысла не было. Спортом я занимался чисто для себя. Не азартен, и пустого мордобоя не уважал. По молодости ходил иногда в тир, и, готовясь к одной из исторических реконструкций, пару месяцев проходил в секцию лучников. Если честно, то лишь потому, что эту акцию спонсировал клуб. Но когда встал вопрос о покупке за мой (очень скромный тогда) счет недешевого снаряжения, предпочел от участия в таких реконструкциях отказаться.

Плавал неплохо и имел несколько дипломов и кубков.

Так вот, рубиться со средневековыми профессионалами на мечах я не учился, не умею и не собираюсь. Да и нет у меня меча. Но я, судя по мешку с железными бляхами на теле, всё-таки военный. И тело подсказывает: лучник. То есть, у меня был лук. Нужно его поискать.

Для начала стаскиваю с себя чехол с железом. Так двигаться намного легче.

Осматриваю мужика, что лежит поверх лошади. Меня прежде всего интересует его обувь. Сапоги на нем и погрубее моих, и, к сожалению, больше чуть не вдвое. Пытаюсь скинуть его с лошади. С трудом, но удаётся. Теперь найти бы, чем сдвинуть или перевернуть лошадь, чтобы достать мой второй сапожек. О, а у лошади три стрелы: две в горле, чуть пониже челюсти, и одна за передней ногой. Все всажены по самое оперение.

Мужик, я откуда-то знаю, конный копейщик. Где-то здесь рядом его копьё.

А вон оно. Ого! Видел я на реконструкциях копья, но они выглядели куда изящнее. Метрах в трёх от мужика лежит бревно толщиной чуть не с мою ногу, с железным наконечником. Такое вот копьецо. Я его еле поднять могу.

Используя тело мужика как опору, а копьё как рычаг, вспоминая все ругательства, какие знаю, на английском, французском, русском и иврите, сдвигаю наконец, лошадь. Вот он, мой сапог. Тоже кровью залит. А в нём грязная тряпка в крови, которая была, вероятно, моей портянкой не так давно. И я понимаю, что сапог на ноге без портянки – это очень плохо.

Да, я знаю, что такое портянки. Мне дед рассказывал. Который когда-то, задолго до нашей последней войны, служил в армии, и носил эти самые портянки с сапогами.

О! А я уже полностью вжился в роль средневекового воина. И даже, на краешке сознания, шевелятся некие образы и воспоминания. Хе-хе! Всё отлично!

Так, а что это у коняшки за кожаный мешок привязан к подушке, которая служила, вероятно, седлом бревноносцу? Это сумка такая. Сейчас мне всё сгодится. Развязываю кожаный шнурок, и – опля! Здоровенный кусок ткани. Мягкая ткань и плотная. Учитывая, что всадник чуть не вдвое больше меня, то у меня и подстилка и одеяло сразу. Полезненько! А жизнь-то налаживается!

Черт, моё молодое тело уже не чувствует боли, и даже появился аппетит. Где здесь буфет? Вот только второй глаз… Боюсь в него лезть грязными лапами. А помыть пока негде.

Ладно, пора добывать полезности из того мужика. А чего? Это же он, наверняка, на меня охотился со своим бревном! Он – убитый враг, и у меня есть право на трофеи. Ни один средневековый воин не пройдёт мимо трофеев!

И, блин горелый, это даже не мои мысли, а явно хозяина моего тела. Но не надо спешить. Он, хозяин, начал проявляться, так пусть вылезет полностью!

Итак, враг. Мужик зарос бородой по самые глаза. На голове шапка с железным обручем, сверху железная миска, и с краёв свешивается такая сетка из склёпанных колечек. А в голове под нижней челюстью торчит оперение стрелы. И если я правильно соображаю, то это я (который не я), стоя на земле, всадил мужику прямо чуть повыше горла стрелу. Сперва три стрелы в коня, потом еще одну в горло конному копейщику. Ай да я! Расстояние, конечно, небольшое. Но какова скорострельность!

На мужике спереди панцирь. Если не шибаюсь, это называется «кираса». Плечи, руки и ноги сверху – все в железе. Но это мне без разницы. На поясе сразу три вещи. Нож в ножнах. Ну, это для него нож. Для меня вполне себе меч. Лезвие сантиметров сорок. Плюс рукоятка с две моих ладони.

И этот меч не из железа, а вовсе из стали. Отличие очень ясно видно. Я даже щелкнул по кончику лезвия, и явно услышал звон. Если вспомнить, как в средневековье ценилось даже простое железо, – это оченно ценный трофей.

В одном мешочке – свёрнутая в комочек лохматая верёвка, заострённый камушек, и железная полоска в два пальца шириной, в ладонь длиной, и в палец толщиной. И внутренний голос (точно, второй «я» просыпается) подсказал три слова. Я сперва не понял, но тут откуда-то из глубин памяти выплыло «кресало, кремень и трут». Конечно, я знал эти названия. Мне было лет 10, когда мы с дедом, папой и мамой поехали на Хермон, в туристический комплекс. Вот там русскоязычный инструктор учил нас разжигать костёр в непогоду. Заодно и показал вот такие три вещи, и разъяснил как ими пользоваться. Класс! Мы стали сотрудничать: бывший хозяин нынешнего тела (он же юный воин и офигенный стрелок из лука), я в юности, и я – шустрый дедок с огромным опытом девяноста с лишним лет. Да мы втроём горы свернём! Если раньше времени не загнёмся.

И, вот еще мешочек. А в нем кучка монет. Заглянул. Монетки небольшие, похожие на один шекель. С какими-то непонятными не то людьми, не то животными. Отвратительная чеканка. Буквы, если это буквы, совсем нечитаемые. Это, вероятно, серебро. Монеток больше десятка.

А вот и еще одна радость: сквозь шум листвы и мелкого дождика, я ясно слышу журчание воды. И это мне очень кстати. Иду на звук, и буквально через 10 шагов за двумя дубами вижу ручеёк. Радость какая! Вначале отмыл руки. Потом прилёг на берег, окунул в воду лицо, и стал его полегоньку оттирать. И вот – О, счастье! Второй глаз открылся! У виска набухший остаток неслабого такого пореза.

Правда, я намочил свой ватник и косынку. Но радости смотреть на свет двумя глазами ничто омрачить не может.

Отстирал в ручье от крови косынку. Отличная тонкая ткань коричневого цвета с чёрным орнаментом. Ощупал волосы. Жирноватые, но мягкие и длинные. Заглянул в ручей, полюбовался на себя в искажённом отражении. Обыкновенное лицо подростка: волосы тёмные, лицо светлое.

Кроме того, я напился. И это тоже здорово. А что НЕ здорово?

Я, который старик, уже сделал вывод, что меня перенесло в самое средневековье. И жить мне впредь без комма, без связи, без туалета и душа, в полной антисанитарии, рискуя подхватить холеру или чуму. Да чего там, сдохнуть просто от царапины, потому что ни йода, ни даже спирта нет. Я, между прочим, сейчас напился сырой воды прямо с земли. И какие там бактерии, лишь Бог знает.

С другой стороны, утверждает бодрячок, это тело как-то в этих условиях выросло. Видать иммунитет у тела неплохой.

Очень не хватает памяти бывшего хозяина тела. Что-то она медленно пробуждается. Хотя, судя по всему, отдельной личностью он себя не сознаёт. И пока не получается понять точно: ни – кто я, ни – где я, ни – когда я. Но тело-то! Отличное, молодое, гибкое! Да и накачанное. Как я коняшку-то сдвинул. И еще, – зрение. Это не 100, а, наверно, 150%. Если присмотрюсь, – вижу отчётливо каждый листочек на дальнем дереве! И это не дальнозоркость, нет! И жилки на траве под ногами тоже вижу. Даже больше. Я отсюда, из-за деревьев, отчетливо вижу весь холм, у подножья которого стою. Такой эффект называют «возрождённым», или «постлазерным», – он возникает у некоторых людей, имевших врожденное очень хорошее зрение после лазерной шлифовки хрусталика. Так что я чёртов «Соколиный глаз».