Пиня Копман – В XV веке тоже есть… Часть 1. Возрождённый (страница 2)
Есть национальные валюты, но они только номинальные, для расчётов национальных бюджетов, да для нумизматов. А так весь Ближний Восток пользуется единым дирхамом.
Ну, а теперь про меня. Мой дед, Григорий репатриировался в Израиль в начале двухтысячных Моему отцу тогда было, вроде, два года. Так уж случилось, что отец овдовел, имея двух почти взрослых детей, а потом женился вторично. Я родился в 2047 году. У отца было много дел за границей, и мое детство тесно связано с дедом. А дед много рассказывал о Советском Союзе, как тот развалился, почему, и что из этого вышло. От него я подхватил многое, что и знать был не должен. В том числе русскую ругань и блатной жаргон. Как ни странно, мне это пригодилось в студенческие годы, когда учился и работал в Канаде. В моём универе, в Торонто, учились студенты со всех континентов. Было много клубов. И как раз в том клубе, «Мозгоправы», организованном психологами и психиатрами, где мне нравилось больше всего, меня за жаргон уважали.
А потом учеба и работа в Канаде, потом в США и европейских клиниках, потом в Израиле. Работал в исследовательском институте и преподавал на кафедре психиатрии в университете в Беэр-Шеве. Здесь же женился, и второй раз женился. Трое детей, десяток внуков. Но на самом деле женат я был на своей работе. Человеческий организм – как черная дыра. И сколько не лезь в него, неизвестного только больше становится. Впрочем, мне это нравилось. И коллеги звали меня меж собой «хамми». Ну, как военный вездеход «Хаммер», уродливый и выносливый. Ага: «Давайте на нашего хамми ещё и эту геморройную тему повесим!»
До того самого времени, как мозги стали подводить, я занимался фармакологическими исследованиями, собирая и анализируя данные для национального ИИ. Направление научных исследований: «Химеотерапия биполярных расстройств и возрастных изменений мозговой деятельности». Пытался деменцию побороть. На пенсию не уходил, благо дел хватало. Мечтал умереть на работе. А потом раз, – и перебрался из своего офиса в этот дом престарелых. Перетрудил я, оказывается, мозги. Ну и кое-что из синтезированных препаратов на себе испытал. Хе-хе! Не без риска, конечно. Сапожник оказался без сапог. Психиатр, лучший специалист по борьбе с деменцией, был ею, деменцией, поборот. Атрофия клеток мозга, – очень сложный процесс, который датчики до сих пор не регистрируют. Нужно контролировать поведенческие реакции. Но с моей работой…
Мне комм не подсказал, а сам я не заметил, как упустил период, когда всё еще можно было исправить.
Я терял ориентировку в пространстве и времени.
Мог, задумавшись, простите за подробность, со спущенными штанами выйти из туалета. Уже здесь, в бейт авоте, удалось замедлить процесс атрофии клеток. Но не остановить. И по расчетам медицинского ИИ, в течении пары ближайших недель моя мозговая активность начнет резкое снижение.
Настолько резкое, что связь между мной, моим коммом и сетью Региона прервётся. Я превращусь в овощ.
На этот случай я подписался на процедуру эвтаназии. Комм еще до разрыва связи пошлёт в мой мозг успокаивающие сигналы, и я безболезненно засну. Навсегда. Но до этого вроде еще от двух до пятнадцати дней.
А сегодня, хотя местный ИИ предсказал дождь, и даже с грозой, с утречка солнышко пригрело, и я кайфую в солярии на крыше. На всякий случай пристёгнутым к креслу. И потихоньку задрёмываю.
Просыпаюсь внезапно от резкого порыва ветра. Солнца не видно, небо закрыто серой пеленой, и вдруг – вспышка. Молния бьёт прямо над головой. Слышен звук как будто разрываемого огромного листа бумаги. На расстоянии вытянутой руки от меня возникает белый, ярко сверкающий шарик размером в кулак, и летит мне в грудь, нет, в ключицу. Промелькнула мысль: «Щас комм испортит. Вот те и успокаивающий импульс!». И сознание выключается.
Первый шаг. Где я, кто я, когда я?
Неизвестно когда. Неизвестно где. Шимон Куперман
Прихожу в себя от боли. Болит буквально всё, особенно голова. Открывается почему-то только один глаз. Но всё поле зрения закрыто какой-то коричневатой шерстью. Вообще странные ощущения. Вспомнил: так было уже один раз – первый опыт дайвинга. На меня напялили тесный резиновый костюм, научили вдыхать только ртом и сбросили с лодки в воду. Вода проникала в костюм, просачиваясь холодом, а вдыхаемый воздух сушил глотку. И двигаться было почти невозможно. Вот то же я чувствовал сейчас.
Это явно не мой хоспис. Пытаюсь пошевелиться. Через боль, через закравшийся страх, поворачиваюсь набок. Перед лицом теперь высокая трава. Ох, ни фига себе! Меня что, с крыши здания молния сбросила вниз? Да не просто вниз, а еще и метров 100 в сторону, аж в парк? Трава-то только в парке. И почему никто не приходит на помощь? Открываю рот, чтобы позвать на помощь. Но из горла только тихий сип вылетает. Голосовые связки? Тут на травинку прямо под нос ветром приносит дубовый листик. Как дубовый? У нас тут много разных деревьев. Но дубов среди них нет! Я снова в Канаде? Там-то дубы есть. От удара молнии? Фигня. Наверно, у меня отключился комм, и пошли глюки.
Проходит еще несколько минут. Боль в теле притупилась, паника улеглась. Листок дуба по-прежнему перед носом. Слух восстановился, слышен шелест листьев. Сверху начинают падать дождинки. Это, наверно, тот дождь. который обещал ИИ? Решаюсь подтянуть руки поближе к голове и попробовать приподняться. С трудом подтаскиваю правую. Бен зона́ (ругательство на иврите)! Это что с моей рукой-то? Немного испачкана. На коже частички земли и зелёные полосы от травы. Ну, это понятно. Но форма ногтей, чуть смугловатая кожа… Еще минуту её изучаю. Это явно моя рука. Но это не моя рука! Что ж я, свою руку не знаю? Нет дряблой кожи. Шрам, которому больше шести десятков лет, исчез. Пальцы тоньше, но ладонь широкая, а кожа грубая, с мозолями, каких у меня отродясь не было. А на среднем пальце кольцо из желтого металла, с узорами. Медь, или бронза?
На запястье нет пластыря, прикрывающего контакт с веной, куда капельницу присоединяют, а есть плетённый из чего-то ремешок. Рукав из какой-то желтой ткани, поверх которого еще два стягивающих ремешка …
Подтягиваю вторую руку. На левой руке перчатка без пальцев, браслет, мозоли и непривычной формы ногти. И… Мать твою так! Это кожаный наруч. Ну, типа, как викинги носили. Но немного иной: от выступа, прикрывающего кисть, и почти до локтя. Два тонких бронзовых кольца как бы вросли в кожу. Странное и изящное изделие. Грубая толстая кожа наруча приклёпана к подкладке из мягкой желтой кожи. До меня начинает доходить. Я – не я.
Я сам не читал и в галофильмах не видел, но правнук мой обожает эти китайские новеллы и японские аниме про перенос личностей черт-те куда. И не раз с восторгом мне пересказывал. Там еще был убивший героя грузовик. Меня перенесло?
Варианты: я могу бредить, видеть сон, или это просто реальность. Всего три опции. Если я брежу, или вижу сон, делать ничего не нужно. Либо проснусь, либо врачи в сознание вернут. Или я могу признать, что моё сознание перенесло в другое тело. Невероятно? Ну да. Ну и что?
Признать невероятное трудно. Но считать себя сумасшедшим – глупо. Это я, как психиатр, вполне осознаю.
И не могу я терпеливо ждать. Я же «хамми»! Бездействовать, ждать и гадать, опустив руки – не мой путь.
Вот так я без труда убеждаю себя, что меня, мою личностную матрицу, перенесло в другое тело.
Варианты, как я помню, разные: в другой мир, где чудеса и колдовство. В другую Вселенную, где вообще всё не так, и, самое простое: в другое время, то ли в прошлое, то ли в будущее. Ха-ха!
Ну, я всегда был любопытным. Так что попробую разобраться. Вперёд, попаданец-вездеход!
И я, сцепив зубы, опираюсь на мои (не мои) руки, приподнимаюсь, чтобы осмотреться. Гляжу одним глазом. Второй открыть не могу. И уже спокойно воспринимаю окружающую идиотскую картину. Впереди передо мной два близко растущих дуба. Ноги привалены дохлой конягой. А сверху коняги лежит дохлый же мужик, во всяких средневековых железяках. Что там еще, с той стороны, мне за этими двумя трупами не видно. Ноги ощущаю. И это очень радует. Позвоночник, значит, покуда цел.
Упираюсь руками в траву, извиваюсь как червяк, и, наконец, выползаю из-под лошади. На мне, оказывается, желтая полотняная рубаха, поверх неё какой-то ватник, поверх него кожаный чехол с нашитыми железными пластинами, – на плечах, на груди, на животе и по бокам. На одной ноге высокий ботинок, или, скорее, низкий сапог. Из мягкой тёмной кожи, забрызганный кровью. Но, что интересно, с загнутым кверху острым носком. Второй ботинок-сапог, вероятно, остался под лошадью. Весь я залит кровью, которая уже частично загустела, а местами и подсохла. Но кровь эта явно не моя. У меня ушибы по всему телу. Они болят, но ни резанных, ни колотых ран нет, кроме, наверно, головы. На голове рана, наверно, в районе лба, из неё и кровь на лице. Шипя и ругаясь (потому что больно), сажусь. Что мы имеем? А имеем мы чужое молодое тело. Тело юноши, точнее подростка лет 15-и. О святой региональный ИИ!!! Молодое тело!
Сердце в груди дудухнуло! Я! Дед 95 лет! Накануне полного отключения! Вселился! В юное тело, которому жить и жить!
Кто я? Где я и когда я? Это тоже интересно. Но! Главное: я есть, я живой! И мне ОЧЕНЬ ХОЧЕТСЯ ЖИТЬ!!! Ведь вокруг столько интересного!