Пьер Саворньян – Экспедиции в Экваториальную Африку. 1875–1882. Документы и материалы (страница 60)

Ответив, как до́лжно, на эти чувства доброй воли и дружбы, мы заключили с королем договор, по которому он отдавал свое государство под протекторат Франции и предоставлял нам по нашему выбору территорию на берегах Конго.

Акт о приобретении в собственность уступленной территории и согласие на это вождей-вассалов Макоко, которые занимают эту землю.

От имени Франции и в силу прав, которые были мне пожалованы 10 сентября 1880 г. и 3 октября 1880 г. королем Макоко, я принял во владение территорию, которая простирается между реками Ине[1007] и Импила[1008]. В ознаменование этого приобретения я водрузил в Окиле французский флаг в присутствии Нтабы, Сианхо Нгаекалы, Нгаеко, Жума Нвулы, вождей-вассалов Макоко, и также в присутствии Нгальеме, официально представляющего здесь власть Макоко. Я вручил каждому из вождей, которые занимают эту часть территории, французский флаг, чтобы они поднимали его над своими деревнями в знак того, что я вступил во владение ими от имени Франции. Эти вожди, официально оповещенные Нгальеме о решении Макоко, подчиняются его власти и принимают флаг. И своими символами, поставленными в конце договора, они удостоверяют свое согласие с решением Макоко о передаче указанной территории. Сержант Маламин с двумя матросами остается охранять флаг и временно назначается комендантом французской станции Нкуна[1009].

Отправляя Макоко этот документ в трех вариантах с моей подписью и знаками вождей, его вассалов, я свидетельствую о вступлении во владение этой частью земель Макоко для создания французского поста.

Составлен в Нкуне, в государстве Макоко, 3 октября 1880 г.

Подпись: Младший лейтенант П. С. де Бразза

Поставили свои знаки:

Вождь Нгальеме, представитель Макоко.

Вождь Нгаеко.

Вождь Сианхо Нгаекала, который носит ожерелье инвеституры, данное Макоко, и правит в Нкуне под властью Макоко.

Вождь Жума Нвула.

Вождь Нтаба.

Таково содержание этого договора, который был ратифицирован двадцать дней спустя после моего прибытия[1010] на торжественном собрании всех ближайших вождей и вассалов Макоко[1011]. Когда договор был подписан королем, вожди положили немного земли в шкатулку. Протягивая ее мне, главный колдун сказал: «Возьми эту землю и отнеси ее великому вождю белых; пусть она напоминает, что мы принадлежим ему»[1012].

А я, водрузив наш флаг перед хижиной Макоко[1013], сказал: «Вот знак дружбы и защиты, который я оставляю вам. Франция повсюду, где реет эта эмблема мира, и она защищает права всех тех, кто стоит под нею»[1014]. Я добавил, что с этого момента Макоко должен каждое утро поднимать флаг, а вечером относить в свою хижину, как это делал я.

Глава V

Африканский флот • Большая палавра в деревне Нганшуно[1015] • Достоинство вождей убанги • Злосчастный островок • Похороны войны • Раздача флагов • Французский флот • На Конго. Нкуна (Стэнли-пул) • Нтамо (Браззавиль) • Маламин и три человека остаются в Нтамо • В путь на запад • Обворованные под звуки музыки • Соло на ружье • Медные рудники • Следы белых • Встреча со Стэнли • Два исследователя

Я бы не поверил, если бы некоторое время тому назад кто-нибудь сказал мне, что мы так быстро закрепимся в этом регионе.

К тому же Макоко, будучи в курсе моих переговоров с вождями убанги и заинтересованный в их успехе, употребил все свое влияние, чтобы поддержать меня[1016]. Благодаря ему их исход оказался благоприятным, и теперь настал момент не без сожаления распрощаться с королем и отправиться[1017] с Нганшуно к Большой Реке[1018], где должно было состояться собрание вождей убанги[1019].

Через несколько дней[1020] целая флотилия[1021] отличных пирог, выдолбленных из одного ствола[1022] и вмещавших сотню человек[1023] каждая, спустившись по реке, причалила напротив деревни Нгомбилы[1024]. Все племена убанги западного бассейна Конго, обитавшие между экватором и королевством Макоко, желали присутствовать на этой палавре, которая откроет путь или к миру, или к войне. Собрание сорока вождей[1025], облаченных в праздничную одежду[1026], являло поистине величественное зрелище.

Я взял слово среди полной тишины. Я сказал, что в вер ховь ях Алимы мы прибегли к оружию, но только ради защиты. Мы могли бы продолжать наше плавание. Тем не менее мы отступили, когда апфуру запретили нам двигаться дальше[1027]; мы проявляли миролюбие повсюду, где бы ни останавливались, давая тем самым доказательство наших добрых намерений. Сейчас мы хотели бы основать одно селение на Верхней Алиме, а другое в Нтамо, чтобы производить там обмен европейскими и африканскими товарами[1028]. Заключение мира, необходимого условия для таких отношений, выгодно как их народам, так и нашему.

Обсуждение оказалось долгим, поскольку здесь затрагивалось множество различных интересов[1029]. Но самое большое опасение убанги, о котором они до поры до времени умалчивали, было наконец-то высказано. Один из вождей важно и горделиво подошел ко мне и указал на близлежащий островок.

«Посмотри, – сказал он, – на этот островок. Мне кажется, что он расположен там для того, чтобы предостеречь нас и не верить обещаниям белых. Потому что он всегда будет напоминать нам, что здесь впервые пролилась кровь убанги от руки первого белого, которого мы увидели. Один человек, который убежал от него, назовет тебе в Нтамо число убитых и раненых… Нашим врагам удалось ускользнуть от мести, они спустились по реке, словно ветер; но если они попытаются снова подняться по ней, они от нас уже не уйдут»[1030].

Я ожидал встретить такие чувства среди прибрежных жителей Конго, но, признаюсь, бесстрашие оратора, выносящего приговор белым, произвело на меня сильное впечатление. Мне пришлось употребить все свое дипломатическое искусство, чтобы снять с нас ответственность за действия, в которых мы не принимали никакого участия[1031], и убедить их, что добрые отношения с нами станут не началом их эксплуатации, а, наоборот, защитят от подобных случаев и обеспечат им спокойную и счастливую жизнь.

Мир был заключен. Но сначала мы похоронили войну[1032].

Напротив того злосчастного островка, который чуть было не сыграл с нами недобрую шутку, вырыли яму. Один из вождей положил туда пулю, другой – кремень для ружья, третий высыпал из мешочка весь порох и т. д. После того как я и мои люди бросили в нее патроны, в яму опустили ствол дерева, который почти сразу пустил побеги. Наконец все это засыпали землей, и один из вождей произнес такие слова: «Мы хороним войну так глубоко, что ни мы, ни наши дети не смогут ее откопать, и дерево, которое вырастет здесь, будет свидетельствовать о союзе белых и черных».

«Мы тоже, – добавил я, – хороним войну. Пусть длится мир до тех пор, пока дерево не станет рождать пули, патроны и порох»[1033].

Затем в знак мира мне вручили мешочек пороха, а я отдал им свой флаг[1034]. И тут же все вожди захотели иметь по флагу[1035], и, получив его, каждый потер свой о первый. Вскоре вся флотилия убанги украсилась триколорами.

Теперь создание нашего поста на Конго было гарантировано.

Я не буду вам описывать торжества, устроенные в нашу честь[1036], а расскажу о том, как мы спускались по реке, чтобы завершить дело, так удачно начатое.

Мы плыли на тех замечательных пирогах, о которых я уже говорил[1037].

После пяти дней пути[1038] – сила ветра заставляла нас несколько раз делать остановки[1039] – вид Конго полностью изменился. До этого река катила свои волны между высокими берегами по руслу шириной от восьмисот до двух тысяч метров; теперь же водный горизонт расширился. Прямо перед нами появилась черная точка, похожая на корабль; за ней стали возникать справа и слева другие; они увеличивались; мы поняли, что это острова[1040]. Наши люди радостно кричали: «Нкуна» – так местные жители называли озерообразное расширение Конго, которое сейчас носит имя Стэнли-пул и на правом берегу которого находилось Нтамо, последнее селение перед порогами и конечная цель нашего путешествия.

По своему расположению Нтамо – ключ к Внутреннему Конго. Наши труды были вознаграждены. Нам первым предстояло взять этот ключ, но не для того, чтобы запереть реку, а чтобы обеспечить безопасное движение по ней.

По прибытии мы удостоились, благодаря дружбе с Макоко, самого теплого приема[1041]. В течение восемнадцати дней туземцы старались превзойти друг друга по числу преподнесенных нам подарков.

Явились и вожди[1042], чтобы принести мне, согласно договору, вассальную присягу. Во время большой палавры я заявил им, что выбрал для нас территорию между реками Джве[1043] и Нупила[1044] на правом берегу Конго. Акт о владении был составлен и подписан соответственно велениям Макоко, и над деревнями сразу же взвился французский флаг[1045].

Это случилось 1 октября 1880 г.[1046] После нашего отъезда из Франсвиля не прошло и трех месяцев: за это время отряд из десяти человек под командованием одного офицера без каких-либо происшествий одолел около семисот километров. Кроме полученных научных данных, мы увозили с собой договор о дружбе и протекторате, заключенный с самым могущественным вождем региона, и основали вторую французскую станцию на Конго в деревне Нтамо, которой Франция дала имя Браззавиль.

Я благодарю своих соотечественников. Честь обязывает, и я всегда буду помнить об этом.