Пьер Саворньян – Экспедиции в Экваториальную Африку. 1875–1882. Документы и материалы (страница 46)

Я осмотрел стоянку; все указывало на поспешное бегство, причиной которого, без сомнения, было наше появление. На двух пирогах, пришвартованных к берегу, мы нашли брошенные в беспорядке ценные вещи.

Чтобы доказать наше миролюбие, я взял их табак и немного пищи, потом положил на то же место товары, стоившие в десять раз больше, и удалился.

Несомненно, за мной наблюдали, ибо когда мы прибыли на другую стоянку, апфуру были уже не столь напуганы, и мы смогли, правда не сразу, начать переговоры с этими недоверчивыми людьми.

На следующий день я полностью поверил в добрые намерения апфуру. Они предложили нам приобрести новую пирогу, что увеличивало до восьми число транспортных средств, которыми мы могли располагать. Честно говоря, большинство из них было в плохом состоянии, но наш искусный квартирмейстер, чей изобретательный ум и природная ловкость проявлялись во всем, нашел способ починить их – он замазал щели растительной смолой, которую пришлось растопить; процедура стоила нам болезненных ожогов рук и ног.

Мы погрузили на пироги наш багаж, наших людей и наших носильщиков, радовавшихся при одной только мысли, что за несколько дней они одолеют бо́льшее расстояние, чем то, которое прошли за три месяца, но наши иллюзии быстро рассеялись. Апфуру не могли допустить, чтобы кто-то плавал по их водам, особенно с товарами. Негры вообще самые подозрительные и самые безжалостные торговцы, которых я только знаю. Мы же вступали в ту особо негостеприимную область, где Стэнли пришлось не один раз вступать с ними в бой[820].

Батеке постоянно осведомляли нас о маневрах апфуру, которые, по их словам, хотели помешать нашему проникновению в их страну, туда, куда нас вела Алима.

Чтобы преградить нам путь, апфуру покинули часть своих стоянок и сконцентрировались на более удобных в стратегическом плане позициях. Самым явным признаком их агрессивных намерений было то, что они отослали своих жен и детей в безопасное место. Однако мы продолжали упорно надеяться, что наше миролюбие и наша доброжелательность заставят их в последний момент отказаться от враждебных действий.

2 июля 1878 г. на восьми пирогах мы начали спуск по реке и спокойно прошли мимо первой деревни апфуру. Неужели в их головах произошел полный переворот, а может быть, они не успели прийти в себя от изумления, увидев стремительное продвижение нашей флотилии? Но вскоре нашим догадкам пришел конец: раздался воинственный клич, и множество пирог бросилось за нами вдогонку, не подходя, однако, слишком близко. Когда впереди показалась новая деревня, крики преследователей усилились. Им отвечали из ближайших деревень, мимо которых мы должны были проплыть и где нас готовились встретить ружейными выстрелами.

Больше не оставалось никаких сомнений, и носильщики сразу сообразили, что к чему. Они побросали свои весла и спрятались на дне пирог. Нашим людям пришлось сменить ружья на весла, чтобы удерживать лодки посередине реки. Мы отчалили ранним утром и к тому моменту, когда с берегов раздались первые выстрелы, прошли уже достаточно большое расстояние. Стрельба, сначала редкая и несколько беспорядочная, постепенно усиливалась и становилась все более опасной. Еще три гребца, получив легкие ранения, бросили весла и взялись за ружья, что осложнило ситуацию: пирогами управляли только мои люди, а носильщики отлеживались на дне.

Все это время с высоких берегов и вершин холмов периодически доносились крики, пророчившие нам злую участь; они походили на конское ржание. Обемги[821] посылали таким образом сигналы о нашем приближении обитателям деревень, мимо которых нам предстояло идти. И так вплоть до вечера этого бесконечного дня нас атаковали жители всех селений, встречавшихся на нашем пути, а их пироги не прекращали преследования.

Солнце зашло за горизонт, и вот-вот на землю должна была опуститься непроглядная тьма. Мы с нетерпением ждали ее, надеясь, что она позволит нам продолжить спуск по реке. Но наша надежда быстро улетучилась. Нас заметила пирога, отправленная в разведку, так что о нашем движении были оповещены деревни, расположенные ниже по течению.

Доминировавшие над рекой многочисленные селения прекрасно контролировали с обоих берегов участок, по которому мы намеревались пройти. При известии о нашем появлении их жители испускали мощные возгласы и, видимо, уже давно были готовы к атаке.

Было рискованно предпринимать что-либо ночью против людей, которые хорошо знали реку и которые, без сомнения, приняли все меры, чтобы не дать нам пройти. Мы остановили наши пироги у отмели, покрытой водорослями, и стали ждать. То ли апфуру догадались о нашем плане, то ли они решили оставаться все время начеку, но на каждом берегу зажглись многочисленные огни, которые лишили нас всякой надежды проскочить незамеченными.

Ночную тишину постоянно нарушали громкие крики, воинственные песни, звуки тамтама; какие-то тени мелькали в отдалении от нашего каравана. С восточной стороны доносился шум весел; это были пироги из деревень, расположенных ниже по течению, которые поднимались вверх по реке, чтобы принять участие в битве. Мы слышали, как наши враги пели о том, что мы станем мясом на их победном пиршестве. Перед лицом таких приготовлений и откровенно враждебного поведения я посчитал разумным занять позицию на берегу, где мои лапто чувствовали себя более свободными в своих действиях, чем в лодках.

Глава VI

Выигранная битва • Мужество апфуру • Недостаток боеприпасов • Окончательное решение • Отступаем • Сожаление • Коллекции, принесенные в жертву • Тяжелое отступление • Никто не падает духом • Возвращение в страну батеке • Жажда • Рационирование • За пределами бассейна Алимы • Разведка • Разделение колонны • Ангье • Таинственная долина Ликоны • Речные народы

С восходом солнца мы увидели, как из-за одного мыса, который загораживал нижнее течение реки, появилось около тридцати пирог, полных негров, вооруженных ружьями. Эта флотилия делилась на два крыла, чтобы атаковать нас сразу с двух флангов. Приблизившись к нам на расстояние сорока метров, апфуру открыли огонь и с той и с другой стороны. Но у нас было пятнадцать ружей, да еще и в достаточно умелых руках. Быстрота стрельбы и точность попадания принесли нам скорую победу над врагами. Не прошло и нескольких минут, как они обратились в бегство.

Наступила некоторая передышка, но необходимо было срочно принимать решение. Я предложил прорываться вперед, воспользовавшись первым моментом растерянности апфуру. Но подсчет наших боеприпасов показал, что они иссякнут прежде, чем мы достигнем конца этого длинного пути.

Мы прекрасно понимали, что, по мере того как мы будем спускаться по реке, нас будет встречать все возрастающее число врагов, да к тому же мы еще не достигли собственной территории апфуру, а находились только в той части Верхней Алимы, где были их временные стоянки.

Надо сказать, что апфуру сражались мужественно. Я всегда буду помнить человека, стоявшего на головной пироге, на которую был направлен весь наш огонь. Он не сходил со своего поста и размахивал над головой фетишем. Казалось, что фетиш действительно охранял его от пуль, которые дождем сыпались вокруг него.

Незнание страны и малочисленность отряда не позволили нам продолжить спуск по реке. Это было бы уже не мужеством, а безрассудной отвагой, и самая мелкая неудача свела бы на нет завоеванный успех, не говоря уже об опасности, которой подвергались наши жизни.

Позже я сожалел, что не последовал своему первому побуждению, когда понял из рассказов о путешествии Стэнли, что мы могли бы менее чем за пять дней смелым рывком достичь вод Конго и не застряли бы (как думали) в тупике озер, став удобной мишенью для апфуру.

Единственным спасением было идти по суше, хотя без обуви, босиком, это было очень тяжело. Чтобы двигаться быстрее, мы решили оставить только тот багаж, который носильщики могли унести за один раз. Я приказал утопить семь ящиков с товарами; именно тогда доктору пришлось пожертвовать своими ценными коллекциями. Тем временем мы узнали, что апфуру готовятся ко второй атаке, которую они планировали на следующий день. На этот раз они думали напасть не только со всех своих позиций на реке, но и на суше, где намеревались взять нас в кольцо. Это известие подтвердил шпион, пойманный в болотистом лесу, который мы считали надежным убежищем, но который, если его окружат враги, мог превратиться в нашу могилу. В случае рукопашного боя мы неизбежно теряли все преимущество, которое давали нам скорострельные ружья.

Поэтому, как только наступила ночь, мы тронулись в путь, полные решимости уйти как можно дальше на восток.

Начало нашего отступления было чрезвычайно трудным, так как нам пришлось идти более полукилометра по заболоченному лесу. В течение трех часов мы выбирались из этой трясины при свете дымящих бамбуковых факелов. С восходом солнца мы достигли подножья ближайших холмов и вечером уже были вне досягаемости апфуру.

Подводя итог нашему неудачному плаванию по Алиме, мы констатировали, что, идя вниз по течению, мы за два дня преодолели по прямой расстояние в сто километров.

Я счастлив сказать, что, вопреки всем препятствиям и испытаниям, добрая дружба и полное согласие, царившие между нами, не понесли никакого урона. И как глава экспедиции я могу с законной гордостью высказать самую высокую похвалу моим смелым товарищам Балле и Амону, которую они заслужили по праву.