Пьер Саворньян – Экспедиции в Экваториальную Африку. 1875–1882. Документы и материалы (страница 40)

Их задачей было доставить грузы в одно место в двух километрах за деревней Нгими.

Однако Амон, отправившийся с первым караваном, столкнулся с огромными трудностями, прежде чем довел его до пункта назначения. Добравшись до деревни Нгими ондумбо аккуратно сложили наши ящики в хижине совета и, как если бы они своим трудом заработали право собственности на наши товары, отказались нести их дальше.

Положение было затруднительным. К счастью, доктор Балле во время пребывания у Машого развил активную деятельность. Благодаря своим связям с соседними вождями авумбо, он смог собрать несколько человек и сформировать вторую группу. Его носильщики были рассержены на своих соседей ондумбо за то, что те взялись переносить наши товары с их территории. Несмотря на протесты возмущенных ондумбо, они взвалили брошенный груз на свои плечи и доставили его из деревни Нгими в заранее назначенное место недалеко от земли умбете, которых мы рассчитывали использовать на следующих этапах.

Мы, таким образом, окончательно оставили Огове и начали свое сухопутное путешествие; нам потребовалось две недели, чтобы преодолеть расстояние в восемнадцать километров.

Несмотря на досадные задержки, мы продолжали, хотя и с трудом, продвигаться вперед, сталкиваясь с массой сложностей, свойственных новому способу передвижения, да еще с людьми, нанятыми с грехом пополам то там, то сям.

Сколько же у нас уйдет времени на то, чтобы пересечь лес умбете и добраться до нашего друга Нджабики? И когда мы будем там, захотят ли батеке прийти к нам и согласятся ли они нести наши грузы к Нджайоле?

Вот какие тревожные мысли одолевали нас, но ситуация неожиданно разрешилась сама собой.

Диаин, вождь умбете, живущий к северу от деревни Ниаманачуэ, решил, что белый человек, дающий цену раба только за то, чтобы ему указали дорогу, вероятно, подарил Нджабики дорогие подарки. Узнав от моих прежних проводников о расположении его деревни и о ее незащищенности, он увидел возможность поживиться; ранним утром, собравшись в многочисленный отряд, умбете окружили и впезапно напали на деревню Нджабики. Несчастный вождь баканике со своими женами и детьми попал к ним в руки; несколько человек спаслось; но в целом налет принес Диаину десять рабов, годных для продажи, не считая другой добычи.

Теперь ничего было и думать о том, чтобы идти этой дорогой. После недавних событий никто бы не захотел сопровождать нас.

Оказавшись в безвыходном положении, на какой-то момент мы испытали полное отчаяние; и было от чего. Ибо приходилось смириться с многомесячным пребыванием у Нгими.

Сезон дождей уже начался, мы должны были дождаться его окончания. Для нас быстро возвели хижины; ондумбо, видя, что осуществляется их желание подольше задержать нас у себя, работали с огромным воодушевлением.

Глава XXIII. Штаб-квартира у деревни Нгими (франсвиль)

Наша экспедиция, таким образом, остановилась у границ земель ондумбо, умбете и бангве. В двух километрах к северу находились деревни Нгими и Линдуи; на северо-востоке – деревни Мадумы и Леумбо; на юго-востоке – деревни Ливолонго и Оленде. Не занимая ничьей территории, мы могли иметь связи со всеми ними и, пользуясь их добрым расположением, обратиться к ним в трудных обстоятельствах за помощью.

Дорога к Нджабики была закрыта для нас, надо было выяснить, не существует ли других. Не дождавшись завершения обустройства штаб-квартиры, я возобновил свои походы. В сопровождении двух или трех человек, налегке, я мог повсюду без особого труда проводить разведку и возвращаться домой, только чтобы отдохнуть и забрать товары для оплаты проводников и для вознаграждения за щедрое гостеприимство, которое мне везде оказывали. Каждый вождь был заинтересован в моем визите и считал это честью для себя.

Со своей стороны, доктор Балле принимал гостей в штаб-квартире.

Вожди окрестных областей не замедлили почтить нас своим присутствием. Благодаря нашей готовности делать щедрые подарки у нас быстро появились друзья, и мы приобрели определенное влияние если не на самых близких соседей, то, по крайней мере, на многих других. Было любопытно смотреть, как у нас на нейтральной территории происходили встречи вождей враждующих племен.

В январе, когда пришла моя очередь охранять лагерь, на разведку отправился доктор Балле, чтобы узнать, нет ли какой-нибудь дороги, ведущей к батеке в верховьях Пассы, но почти сразу же он слег от тяжелой болезни в деревне Кума Кули, и туземный вождь доставил его к нам в некоем подобии гамака. Такой поступок показал, что эти люди относились к нам с уважением.

Старые друзья доктора также не забывали его. Вождь Кука со своей женой и юным сыном приходил справиться о его здоровье. Носильщики авумбо, которых мы смогли нанять с помощью Балле, приносили нам пищу. Только Ичикули, один из вождей авумбо, держался настороженно; его мучила совесть за кражу двух кастрюль – мелкое воровство, на которое мы решили закрыть глаза, к великому неудовольствию нашего повара Шико, всегда с гордостью демонстрировавшего батарею кухонной посуды перед ошеломленными взорами негров, а теперь глубоко оскорбленного из-за сокращения медной утвари.

Мы были в прекрасных отношениях с туземцами, живущими далеко от нас; что же касается непосредственных соседей – Нгими, Линдуи и Леумбо, то все было иначе. Эти господа считали себя обкраденными, если не они оказывались объектом нашей щедрости. Недовольные тем, что мы с лихвой возмещаем подарки, принесенные вождями из дальних районов во время их первых визитов, они решили, что лучшим средством побудить нас к щедрости – дать понять, что мы не должны рассчитывать на их благосклонность.

С этого времени они не скупились на самые мелкие оскорбления и придирки, которые в Африке, видимо, являются проявлением добрососедства.

Вожди начали с того, что прекратили продавать продукты, но мы легко доставали провиант в других местах; тогда они прибегли к другим средствам. Сначала наша домашняя птица перестала находить дорогу к курятнику, затем исчезли бараны, «съеденные леопардом».

Чтобы прекратить эти безобразия, необходимо было показать, что мы больше не собираемся закрывать на них глаза, и вот однажды туземцы с удивлением обнаружили, что пришел конец нашему долготерпению. Это случилось, когда они украли у нас двух молочных коз, а я приказал взамен отобрать у них четырех баранов, несмотря на присутствие многочисленных воинов ондумбо, угрожавших нам своими ассагаями, стрелами и даже единственным во всем регионе ружьем[700].

Черт возьми, они хотели меня запугать!

На следующий день Нгими вернул нам одну из пропавших коз; другую – удивительное дело! – нам привели люди Леумбо с немыслимыми объяснениями о причине ее исчезновения. Я понял тогда, почему, несмотря на ультиматум, Нгими смог вернуть нам только одну из украденных коз: оба вождя действовали совместно, чтобы прозондировать почву.

Видимо, Нгими, наш самый близкий сосед, начал опасаться, что может довести нас до крайности. Более осмотрительный, он стал соблюдать приличия, но тем не менее не прекратил досаждать нам, на этот раз через своего сообщника Линдуи.

Мы брали воду из ручья, протекавшего через плантации первой жены Линдуи, респектабельной особы, которая, как и Тонго, была обойдена нашей щедростью. Линдуи начал с того, что потребовал возмещения за кражи, которые якобы совершали наши люди, идя за водой. Мы ответили отказом принять их рекламации, чья необоснованность была со всей категоричностью доказана; но они все равно не успокоились. То наши люди спотыкались о лианы, натянутые через тропинку, и разбивали кувшины; то, когда они по пути задевали ветви, сверху неожиданно падал обрубок дерева; то вода в ручье оказывалась грязной; и каждый раз изобретались новые козни.

Доктор Балле решил поймать виновника на месте преступления и стал его выслеживать.

Это дало некоторую передышку. Но однажды, когда один из мальчиков пошел за водой, мы вдруг услышали его душераздирающие крики. Временное затишье последних дней усыпило его бдительность, и без опаски направившись к ручью, он наступил на наконечники стрел, воткнутых в тропинку, и серьезно поранил себе ступни ног. Прибежав на его стоны, лапто увидели, как старая жена Линдуи бесшумно удаляется от кустов, откуда она наблюдала за действием своей ловушки.

Была организована очная ставка виновницы и ее жертвы, и в присутствии вождей ондумбо во главе с Линдуи мстительную матрону приговорили к наказанию, которое матери иногда применяют к своим малолетним детям. Судьи решили не подвергать ее слишком суровой каре и предпочли обратить дело в шутку.

Когда эта новость дошла до деревни, где я в тот момент оказался[701], местные жители встретили ее такими взрывами смеха, каких я не слышал никогда в жизни.

Я находился тогда не в штаб-квартире, а в двух днях пути в юго-западной части региона, почти на границе страны баче. Меня гостеприимно принял Нгуалака, крупный работорговец и один из главных вождей; его щеки были исполосованы татуировкой, характерной для этой расы.

В честь моего прихода он организовал большую облаву на кабанов. Накануне принесли в жертву белую курицу, и ее кровью окропили фетиши. Предсказание оказалось благоприятным; обычай запрещал с этого момента исполнять брачные обязанности, и едва ли нашелся бы такой смельчак, который рискнул бы в случае неудачи возложить всю вину на фетиши. На следующий день лесистый склон долины был перегорожен в нижней ее части огромными сетями, скрепленными друг с другом. Крики деревенских жителей, выстроившихся вдоль опушки, мешали животным выйти из леса с другой стороны; собаки с деревянными колокольчиками и охотники гнали их по направлению к сетям, где на определенном расстоянии друг от друга стояли туземцы, вооруженные охотничьими ассагаями. Они почти в упор метали охотничьи гарпуны в обезумевших кабанов, запутавшихся в сетях. Были убиты три кабана; остальные прорвали линию сетей и скрылись, унося на себе железные гарпуны, оторвавшиеся от веревки[702].