Пьер Саворньян – Экспедиции в Экваториальную Африку. 1875–1882. Документы и материалы (страница 38)
Позади же нас – с северо-запада на юго-восток – тянется сплошной океан темной зелени, над которым колышется влажный покров легкого тумана; холмы в окрестностях Пубары мало-помалу теряются в неясных далях. После тяжелого перехода, который усугубляет нестерпимая жажда, к двум часам дня мы подходим к небольшой деревушке с бедными, плохо построенными хижинами и абсолютно безлюдной.
Жители покинули ее при нашем появлении. Не дождавшись возвращения беглецов, мои проводники требуют оплаты и сразу же исчезают: настолько велик их страх перед батеке.
Неужели мы действительно у народа, о котором нам так много рассказывали? Неужели это те самые батеке? Люди, сбежавшие из своей деревни, неужели они принадлежали к этой расе? Мы не хотели этому верить, несмотря на уверения проводников.
Дамба считал, что эта земля из раскаленного песка и лишенная леса наверняка принадлежала батеке, но в деревне могли жить только их рабы; в определенной степени он был прав, ибо ее жителями оказались баканике.
Обосновавшиеся на территории между умбете и батеке, они служат посредниками для этих двух народов. Покорные первым и наполовину рабы вторых, они презираемы и теми и другими. Это посредничество приносило бы им выгоду, если бы, находясь между молотом и наковальней, они не подвергались грабежу со стороны своих торговых партнеров.
Обамба они продают ткани и соль, полученные от батеке, – продукты, приходящие непосредственно с побережья; батеке они поставляют рабов, мясо кабана[689], собак[690], железо и красное дерево, приобретенные у обамба. Первые живут в лесных областях; вторые – на открытых пространствах. Хотя эти народы с различными нравами и обычаями хотят торговать между собой, они все равно остаются врагами, и границы их владений четко очерчены.
Когда паника улеглась, Нджабики, вождь деревни, пришел ко мне. Я подарил ему несколько вещей, и ночь мы провели у него. На следующий день вновь встал вопрос о проводниках; волей-неволей нам пришлось задержаться еще на один день, пока вождь сам не согласился сопровождать нас. Наконец Нджабики с половиной своих подданных – пятью мужчинами – приводит меня с большой торжественностью в деревню батеке. Оказывается, он заставил нас ждать, чтобы предупредить тех о нашем приходе.
На этой холмистой местности, на высоких плато, солнце было бы просто нестерпимым, если бы не ветер, приносивший некоторую свежесть. Но эта свежесть не спасает ноги от раскаленного песка, по которому мы идем. У подножия холмов солнце палит нещадно; только в тени редких рощ, разбросанных то здесь, то там по холмам, дышится легче.
К четырем или пяти часам утра на высоких плато мы оказываемся словно в другой климатической зоне. Уже требуются шерстяные одеяла. Несколько часов спустя температура поднимается на 12° или 15°С. Такие перепады заставляют нас идти быстрее.
После долгого перехода впереди показываются пальмовые рощицы: наконец-то мы приближаемся к селениям.
Мы пересекаем поля, засаженные маниокой. Эти довольно богатые плантации доказывают, что совсем иное, чем в долине Огове, отношение к труду способно превратить скудную почву в плодородную.
По прибытии мы наслаждаемся прохладой под сенью пальмовых деревьев, среди которых рассыпаны хижины; деревня похожа на оазис: вокруг растут табак, сахарный тростник, щавель и небольшое число банановых деревьев, которые выживают на этой сухой земле только благодаря заботе человека.
О моем приходе здесь уже давно знали; тем не менее вождь Нджайоле не отказал себе в удовольствии заставить меня ждать. Решив, что пауза достаточна, чтобы вызвать уважение к его персоне, он появился в окружении вождей окрестных земель, своих родных и друзей, чье присутствие подчеркивало его высокий статус.
Ради этой церемонии Нджайоле извлек из каких-то тайников головной убор, предназначавшийся для торжественных случаев, что-то вроде парика из растительных волокон, напоминавший шлем; какие-то штуковины на его верхней части, если смотреть на них издали, напоминали рога. Таков отличительный знак
Важные персоны и гости позаботились о своих туалетах и прическах, причудливо их украсив.
Женщины держались отдельной группой, в сторонке. Одни принесли с собой нежный табак, полученный с востока от нджаби, и листовой табак, привезенный с юга от ашикуйя; другие – молочных поросят из долины Нкони, хлеб из маниоки, арахис, сезам[691] и даже просо, которое я видел впервые.
Разделение по половому признаку – яркая черта нравов батеке – поразило меня столь же сильно, как и почти полное отсутствие украшений у женщин; украшения здесь являются исключительно привилегией сильного пола.
Все, казалось, были потрясены моим появлением. Меня же поражало различие между их расой и теми народами, которые мы уже посетили. Я наблюдал за ними спокойно и незаметно, ибо любой жест или слишком заинтересованный взгляд мог бы напугать всех. Дети прятались за своими матерями, да и мужчины держались на почтительном расстоянии, словно опасались, что в какой-то момент я неожиданно прыгну на них.
Они были вооружены ножами, широкими лезвиями характерной для батеке формы, ассагаями и луками с бамбуковыми стрелами, отравленными соком молочая, который заменяет здесь оней[692], используемый павинами. Очень короткая набедренная повязка, окрашенная в черный цвет, несколько удлиненная за счет бахромы, охватывала бедра и завязывалась спереди. С пояса, сплетенного из кишок и покрытого ракушками и медными пластинками, свешивался спереди кусок ткани, который компенсировал весьма скромные размеры набедренной повязки.
Мало-помалу собравшиеся свыклись с моим присутствием. Нджайоле положил к моим ногам пакетик соли, бусы, несколько саженей дешевой ткани. Дав мне время вдоволь полюбоваться подарками, он с торжественным видом обратился ко мне со следующими словами:
«Страны, которые ты прошел, бедные; в них ничего нет. Их дары состоят из маниоки, бананов, кукурузы, кур, баранов и рабов. Мы же, батеке, превосходим этих дикарей и счастливы подарить тебе вещи, пришедшие из твоей страны».
Надо признаться, что в данный момент кукуруза и маниока устроили бы меня намного больше; но батеке были озабочены прежде всего тем, чтобы поддержать свою репутацию, а не тем, чтобы накормить нас. Эти расчетливые хозяева знали, что обычно люди более щедры к богатым, и вождям, которых представил нам Нджайоле, не пришлось жаловаться на мои подношения. Судя по тому удовлетворению, которое я уловил в их глазах, хотя они и тщательно скрывали его, я понял, что, не желая того, перестарался с подарками.
У многих посетителей имелись в изобилии продукты, но напрасно мы просили продать их нам. Они обменивались ими между собой, а нас отсылали к вождю, ибо в противном случае они составили бы конкуренцию самому
Впоследствии я не раз проклинал этот обычай батеке, особенно когда мы приходили в какую-нибудь деревню утром и, умирая с голоду, были вынуждены ждать вечернего угощения.
Но у батеке есть пословица: «У голодного желудка – щедрая рука». Они поступают, следуя ей; поэтому я с ужасом думал о многочисленных
Что касается нашего хозяина, то он был в восторге от мысли, что наше пребывание прославит его имя в самых отдаленных уголках страны батеке.
Я же был очень раз знакомству с его людьми, которые имели опыт долгих походов, которые обошли свою страну от края и до края и которые рассказывали о путешествиях длиной в две недели пути. Они очень отличались от ондумбо, которые никогда не рискуют выходить за пределы своего горизонта и для которых земля в двух днях пути от них является Ultima Thule[693] известного им мира.
Типичные признаки батеке – очень темный цвет кожи, тонкая кость и чрезвычайная худоба. Тем не менее они мускулистые и крепкие. Батеке с легкостью переносят продолжительные переходы по раскаленному песку; сидя на земле или стоя, они не ищут тени и не испытывают никакого неудобства под беспощадными лучами палящего солнца. В них угадываются люди, привыкшие к тяготам и лишениям дальних путешествий.
Как только я перестал привлекать всеобщее внимание, то начал ходить повсюду, наблюдая за всем и задавая вопросы с помощью взглядов и жестов. Туземцы удовлетворяли мое любопытство тем же самым способом: так они знакомили меня со своими обычаями и нравами.
Я делал вид, что меня очень интересует просо; не желая давать объяснений, мои новые друзья вместо этого рассказали мне, что оно произрастает в большом количестве за рекой Нкони, в одном дне пути на восток.
Я заметил, что в стране батеке, когда хочешь о чем-то узнать, не надо задавать вопросов; если хочешь есть, надо скрывать свой голод; если они сообщают вам о всяких пустяках, значит, тщательно скрывают то, что может вас заинтересовать; от них легче узнать о стране, расположенной на расстоянии восьми дней пути, чем о географии и ресурсах ближайшего района.
Я изучал батеке особенно тщательно, поскольку намеревался в дальнейшем какое-то время прожить среди них.