Пьер Саворньян – Экспедиции в Экваториальную Африку. 1875–1882. Документы и материалы (страница 37)
Когда я прибыл туда после полудня, то увидел сотню или даже полторы сотни человек, ожидавших меня на отлогом берегу. Наш облик чрезвычайно удивил их, но мое удивление было не меньшим при виде великолепного моста из лиан, переброшенного от одного берега Пассы на другой.
Откуда же они узнали эту систему висячей конструкции, отвечающую всем инженерным законам? Здесь есть все: и устои на каждом берегу, и промежуточные опоры, и подвески – словом, все, что надо, и высокой прочности. Мост слегка прогибается под тяжестью нескольких человек, стоящих посередине; между двумя береговыми опорами я насчитал девяносто два шага. Настил, висящий над водой на высоте пяти метров, состоит из переплетенных лиан, положенных на толстые балки; его держат лианы той же породы, выполняющие роль цепей. Распорки, зафиксированные на каждом берегу, не дают мосту раскачиваться.
Это было коллективным творением жителей деревень, расположенных на высоком плато. Все они признавали своим вождем Нгими. Я встретил там одного молодого и влиятельного умбете, пришедшего сюда, чтобы взять в жены дочь Нгими; туземцы оказывали ему те же почести, которыми обычно удостаивали вождей собственного племени. Кстати, если вождь обамба громко выражал свою радость, принимая мой подарок, то вождь ондумбо скрывал свое удовлетворение под маской безразличия.
Слишком слабые, чтобы сопротивляться своим воинственным соседям и друзьям, ондумбо надеются предотвращать военные столкновения, выдавая за них своих дочерей.
Нельзя сказать, что они враждуют между собой, совсем наоборот. Но благодаря родственным связям чужаки начали чувствовать себя весьма свободно; и их становилось чересчур много: по численности они уже сравнялись с ондумбо.
Трудолюбивое население, сконцентрированное на высоком плато (сто тридцать метров над уровнем реки), преобразило всю страну; повсюду были разбиты обширные плантации, а многочисленные стада коз и овец паслись на лугах с нежной травой, которую периодически подпаливали.
Эта возвышенность со здоровым климатом, лежащая посреди земель, возделанных руками туземцев с мягким и миролюбивым нравом, должна была стать, по моему мнению, главным объектом нашей будущей разведки.
Отсюда открывались бескрайние дали. В ясную погоду за темными лесами страны умбете проступали очертания ближайших горных вершин страны батеке. На западе и на юге можно было увидеть такие же плато, на фоне которых вырисовывались силуэты рощ. Ниже холмы, овраги и леса чередовались с лугами. То там, то здесь среди зеленеющих просторов располагались группы селений.
Если не считать пальм и банановых деревьев, то ландшафт этой страны очень напоминал некоторые ландшафты в Европе.
Мой визит интриговал местных жителей. Они спрашивали, какова цель моего приезда; они не верили, что у меня действительно было намерение дойти до батеке. По их словам, в той стране, с которой я хотел познакомиться, меня ожидали удивительные вещи: ее жители говорили на странном непонятном языке; земля, раскаленная днем, ночью становилась ледяной; там было много соли, европейских тканей и прочих вещей. Мне самому было любопытно узнать, есть ли правда в этих рассказах, и мое желание достичь владений батеке все более усиливалось.
Два дня, 14 и 15 августа, мы поднимались вверх по Пассе, которая слева вбирает на своем пути небольшой приток шириной в двадцать метров и с медленным течением. Мы проплыли мимо двух мостов из лиан, подобных мосту Нгими, и остановились у деревни Оленде, вождя бангве.
Хотя Оленде был тестем Леумбо, самого влиятельного среди вождей умбете, он предусмотрительно переселился на берега Пассы.
Мост, соединяющий его деревню с левым берегом, на некоторое время обеспечит ее жителям покой, которым умбете пока позволяют им пользоваться, поскольку благодаря такому средству сообщения они могут свободно совершать набеги на южные территории; но людям Оленде всегда грозит опасность, ибо в случае неудачного рейда умбете их селение может стать жертвой жадности соседей, возвращающихся домой с пустыми руками.
Из деревни можно услышать шум водопада на Пассе, находящегося в трех или четырех километрах отсюда[686].
По моим сведениям, должна была существовать тропа между деревнями Оленде, Ниаманачуэ и страной батеке.
Я приложил немалые усилия, чтобы получить право пройти по ней. Умбете, знавшие этот путь, отказывались брать нас с собой. Мне удалось заполучить двоих умбете в проводники только благодаря вмешательству Оленде: как будущий шурин одного из них, он использовал свое влияние, чтобы уговорить их сопровождать меня.
Вечером на стоянке проводники не захотели спать рядом с нами. Они чего-то боялись и разожгли костер так далеко, что я даже заподозрил их в желании бросить нас одних посреди леса. На следующий день мы продолжили путь на северо-восток через лес, перемежавшийся полянами и болотами. Днем мы дошли до деревень умбете, главный вождь которых, Ниаманачуэ, принял нас с радушием, предложив угощение и подарив барана.
Судя по такому сердечную приему, молва о нашей щедрости опережала нас; более того, переходя из уст в уста, она ее значительно приумножила, что прочитывалось на лице Ниаманачуэ, явно недовольного, несмотря на весьма ценный подарок, полученный от нас.
Не желая в дальнейшем связывать себя обязанностью делать подарки, которые больше походили на дань, я забрал все, что отдал, вернул барана и ушел из деревни.
Днем 18 августа я покинул деревню Думбы, где, по пути на восток, остановился на ночлег. Совсем близко от нас виднелись отроги песчаных гор страны батеке с их особым рельефом, за которыми угадывались бескрайние пространства. В деревнях все разговоры вертелись вокруг батеке; я понимал, что жителей пугала неопределенность, связанная с неизвестностью, и что никто не отважится вступить на их территорию. Только пообещав «разорительный» подарок, я смог найти двух проводников.
Парижское географическое общество подарило мне шкатулку, полную фальшивых драгоценностей, из запасников Императорского театра Тюильри[687]. Они прекрасно имитировали бриллианты и другие драгоценные камни и, по всей вероятности, украшали благородных героев трагедий. После моего отъезда с побережья я безуспешно пытался заинтересовать ими туземцев. Здесь на них смотрели с еще большим пренебрежением.
Зато я заметил, что взоры моих новых знакомых не отрывались от небольших колечек из голубого стекла,
Подарок, цену которого я так давно пытался определить и чья «дороговизна» меня пугала, на самом деле состоял из двух конголезских бус, стоивших в Европе десять сантимов, здесь же на них можно было купить одного раба.
Признаюсь, что в конце концов я и сам стал находить великолепным этот скромный голубой бисер, предмет вожделения каждой женщины в этих местах, где пояс из
Благодаря нашей невиданной щедрости, которую жители этого региона не могли и представить себе, я смог проникнуть на территорию, на которую прежде никто не осмеливался вступать. В этой новой стране один из лапто, Метуфа, показал мне многочисленные виды растений, известные ему по Сенегалу.
Сама же земля батеке очень не похожа на другие. Оставшаяся позади нас глинистая и твердая почва страны ондумбо плохо впитывает влагу, поэтому ручьи текут повсюду – и в каждой долине, и по дну самого маленького оврага.
Здесь же на огромной холмистой территории с песчаной почвой уходящая сквозь песок вода стекает в подпочву и оставляет сухим дно оврагов. Только где-то далеко отсюда и в очень глубоких долинах можно встретить реки. У них широкое русло, даже у самих истоков; их вода прозрачна, и ее масса довольно быстро увеличивается, получая дополнительную дань от водоносного горизонта.
Страна батеке с большими пологими склонами являет собой грандиозную картину. Ее песчаное основание проступает только у берегов рек, зажатых между узкими лощинами. Огромных лесов уже не видно, как и буйной зелени, свойственной более плодородным землям.
Лесная растительность, доходящая до берегов рек, исчезает там, где корни не дотягиваются до подземных вод. Иногда на плато вырисовываются силуэты пальм или купы деревьев, но их присутствие можно объяснить долгим пребыванием человека: предохраняя свое жилище от горящих каждый год прерий, он не выкорчевывал леса рядом с деревней. С течением времени и под давлением событий человек ушел отсюда, и только лес напоминает о том, что он когда-то жил здесь.
По мере того как мы продвигались вперед, земля поднималась все выше и выше, и ее рельеф обретал четкие черты.