Пьер Корнель – Театр. Том 2 (страница 289)
О, если б медлить мне всю жизнь было дано!
Сурена.
Как счастлив был бы я!.. О чем я, дерзновенный?..
Отдался в плен мечте несбыточной, презренной,
А нужно до конца свой жребий претерпеть.
Цари, будь счастлива, а мне дай умереть!
Тебе назначен трон столь славный, столь могучий,
Что для него страшны лишь стрелы горней тучи.
Над всеми вознесен, он всем внушает страх,
Пред ним и грозный Рим дрожит в своих стенах.
Эвридика.
О да, но это все — плоды твоих деяний,
И укрепили трон твои, Сурена, длани;
Он мне достанется, но вспомни о цене!
Держава мощная темницей станет мне.
Сурена, друг!..
Сурена.
Зачем ты растравляешь рану?
Я сердцем размягчусь, в борьбе с собой устану,
А надобно уйти, то мужество храня,
Что столько зависти плодило вкруг меня.
Эвридика.
Ты прав. Храни, герой, дух стойкости суровый.
В нем, роковом для нас, любви моей основы.
Возьму с тебя пример, и сможешь без стыда…
Взгляни: твоя сестра торопится сюда
Тебе сказать «Прощай!» Как ни язвят страданья,
Но все ж я счастлива оттяжкой расставанья.
Те же и Пальмира.
Пальмира.
В изгнанье, говорят, немедля ты уйдешь,
Когда с Манданой в брак не вступишь. Это ложь?
Сурена.
Ложь. Просто должен я отбыть в свои владенья
И ждать, чтобы сбылись Пакора вожделенья.
Пальмира.
И ты согласен?
Сурена.
Да.
Пальмира.
Царь местью одержим.
Ты доберешься ли до цели невредим?
Все знают, что´ сулит таким, как ты, немилость…
Опасность, может быть, в засаде притаилась —
Губительный ли яд, убийцы ли рука…
Ведь до твоих земель дорога далека.
Сурена.
Царь не успел забыть — я спас его державу,
И не с меня начнет бессудную расправу:
В нем слишком много чувств высоких и благих.
Пальмира.
Пусть так, но что сказать о недругах твоих?
Прислужник сыщется, толкнет на злодеянье
И тут же заодно подскажет оправданье.
Чтоб угодить царю, бессовестен и лжив,
Сумеет он раздуть тот яростный порыв
Негодования, быть может, напускного,
Чья в тайниках души заложена основа,
Порыв, что сам собой прошел бы в краткий срок
Без всякого следа, исчезни лишь предлог.
Сурена.
Хоть гнев и напускной, но очень громогласный,
И каждый сделает отсюда вывод ясный.
Так вот, коль хочет царь погибели моей,
Да умертвит меня не случай, а злодей, 
